«Чеченцам статус не давать»

Интервью с руководителем Приемной «Гражданского содействия» Лейлой Рогозиной. В 1997 году она обратилась в Комитет за помощью: племянника-чеченца отказывались брать в школу. В результате мальчик стал заниматься в Центре адаптации для детей мигрантов при «Гражданском содействии». Позже Лейла пришла в организацию как волонтер, а затем стала сотрудником.

Как вы попали в Комитет «Гражданское содействие»?

У этого длинная предыстория, но без нее было бы не совсем ясно.

В 1980 году я закончила Грозненский Нефтяной институт и уехала на Крайний Север по распределению. Там вышла замуж, родила троих детей. В 1994 году мы с семьей переехали в Москву.

Через два года началась Первая чеченская война. Мои родные тогда жили в республике в селе Сержень-Юрт. В дом родителей попала бомба, и от здания ничего не осталось, дотла был сожжен и дом племянницы. Я привезла маму, племянницу с детьми и 11-летнего племянника Увайса в Москву. Увайса во время бомбежки взрывной волной отбросило и сильно ударило об дерево, у него появились проблемы с  памятью, он стал путать цифры, неправильно составлять предложения. Попытка устроить его в школу провалилась. У него не было регистрации, так как у меня не было нотариально заверенной доверенности от его мамы (она осталась в Чечне), да и просто мальчика из Чечни не хотели брать в школу.

Мы обратились в миграционную службу с заявлением о предоставлении статуса вынужденного переселенца, но нам отказали. Было негласное указание властей: чеченцам статус не давать.

«Гражданское содействие» тогда оказывало денежную помощь пострадавшим в чеченской войне. Моей племяннице оказали помощь, и тогда же мы узнали, что Увайса можно устроить в Центр адаптации детей, действующий в Комитете. Занятия в Центре проводили студенты-волонтеры из разных ВУЗов. Увайс стал учиться, а мой сын – студент-психолог – преподавать. Прошло два года. Мама с детьми уехали в Чечню.

И вдруг в 1999 году снова война!!! Когда только-только показалось, что наладилась мирная жизнь. Звонок! Расстрелян с самолета двоюродный брат Идрис, отец четверых детей. А в наш заново отстроенный дом снова попала бомба. Невестка Айна, услышав звук летящего самолета, каким-то седьмым чувством ощутила, что он летит прямо на них. Разбудив спящего и сопротивляющегося мужа, она выволокла его из дому, взрывной волной их откинуло в подвальное помещение. Дыхание перехватило. Вот она – смерть! Поднялась цементная взвесь. Дышать было невозможно. Вдруг муж зашевелился, спросил, жива ли она, сказал, что видит просвет, и помог ей выбраться наружу. На месте дома осталась одна пыль. Даже железные вилки превратились в порошок.

Переносить такое отношение власти к своему народу было невыносимо, надо было что-то делать.

В октябре 2001 года я пришла в Комитет. Светлана Алексеевна Ганнушкина – председатель организации – пригласила меня быть волонтером, я была счастлива. Помещение было полуподвальное, места было мало. Я стояла у входа и помогала распределять очередь. Иногда выписывала справки грузинским беженцам из Абхазии, поток которых не уменьшался с 1993 года. Было много чеченцев и русских, бежавших из Грозного. Мы помогали, чем могли. И деньгами, и медицинской помощью, беседовали с людьми, возили в больницы. Часто собирали собственные деньги для помощи людям.

Какой случай больше всего запомнился, произвел впечатление?

Однажды ночью, когда двери Комитета уже закрылись, я увидела на лавочке возле нашей двери старушку, сидевшую в тонком плаще, поджав под себя ноги. Стояла поздняя осень, и было холодно.

Она рассказала, что ее привезли к нашему Комитету добрые люди и посадили на лавочку, на ноги она встать не могла. Ее история меня потрясла. У бабули была квартира в том же доме, где жила ее племянница. Девушка уговорила тетю продать квартиру и переехать жить к ней. Очень скоро тетка стала для молодой женщины и ее мужа обузой. Они не давали ей еды, били кастрюлей по голове, мучали ее, и она ушла из дому.

Старушка была с паспортом и московской пропиской. Социальные службы, скорая помощь и полиция перекладывали ответственность друг на друга, забирать москвичку никто не хотел. Мы обзвонили все городские службы, и наша настойчивость была вознаграждена: за бабушкой приехала скорая. Понадобилось два часа переговоров с бездушными чиновниками, которые не хотели возиться с бездомной старухой, и только наши угрозы и жалобы дежурному по городу привели к успеху.

Что вы считаете наиболее важным в работе Комитета?

К нам часто приходили и до сих пор приходят и бездомные, и психически нестабильные люди, плохо приспособленные к самостоятельной жизни. Многим удается помочь.

В 2006 году в рамках медицинской программы, которую финансировали Евросоюз и «Каритас Франс», мы начали помогать пострадавшим жителям Чечни с размещением, встречали и провожали больных, закупали и раздавали лекарства, открыли несколько пунктов медицинской и гуманитарной помощи в Чечне и Ингушетии. Программа длилась 5 лет.

Мы также помогали горным школам в Чечне, завозили книги в их библиотеки, помогали восстановлению заброшенного села Зумсой, оказывали помощь осетинским беженцам, помогали проводить газ в палаточном лагере в Дагестане и многое другое. Думаю, все, что мы делали и делаем, действительно важно.

Что вас удерживает в Комитете, ведь это непростая работа?

Доброта людей, рядом с которыми я работаю. Удивительно отзывчивые, добрые, щедрые и умные люди. Я очень скучаю по нашим старшим коллегам: Людмиле Залмановне Гендель, Майе Иосифовне Орловой, Ирине Яковлевне Шестаковой.

Сейчас рядом со мной мои любимые друзья и коллеги Буртина Елена Юрьевна, Яхьяева Нина Юрьевна, Аслаханова Алета Лемаевна, Магомедова Роза Саидовна – это люди с большой буквы. Отзывчивые, неравнодушные, работоспособные, преданные своему делу. И конечно, Светлана Алексеевна Ганнушкина. Работать с ней – это большое везение в жизни.

Как-то раз ко мне на работу приехал мой старший сын Саша. Дверь ему открыла Иралия. Саша спрашивает ее: «А мама дома?». Иралия засмеялась и ответила: «Дома, дома, заходи».

17 лет пролетели незаметно, надеюсь, с пользой.

Сейчас Комитет другой, нежели 17 лет назад?

Очень приятно, что в Комитет потянулись молодые люди. Они приходят со свежими идеями, владеют иностранными языками, опытом работы в иностранных благотворительных фондах. Значит, жизнь в Комитете продолжается.

Беседовала волонтер Комитета «Гражданское содействие» Анастасия Тайнс-Ковалевская

Фотография сделана волонтером Комитета «Гражданское содействие» Алисой Рейхтман

.