Светлана Ганнушкина: «Почему я решилась идти на выборы»

16 / 09 / 2016

Читайте беседу двух правозащитниц, «зацикленных» на проблеме миграции: Лидия Графова, председатель исполкома Международного общественного движения «Форум переселенческих организаций», задает неудобные вопросы Светлане Ганнушкиной, председателю Комитета «Гражданское содействие», члену Правления «Международного Мемориала».

Знаю Светлану Ганнушкину более 25-ти лет: еще при Советском Союзе, в начале 1990-го, мы создали первую в стране общественную организацию, помогающую беженцам и переселенцам – комитет «Гражданское содействие» – и семь лет вместе возглавляли его работу (третьим сопредседателем был депутат Думы Вячеслав Игрунов). На базе «Гражданского содействия» родился «Форум…», в 2000 году в его состав входило уже 276 организаций, созданных самими переселенцами в 53 регионах России, и все они мечтали быть похожими (по самоотверженности и эффективности) на «Гражданское содействие».

Вместе с Ганнушкиной во время Чеченской войны мы ездили в палаточные лагеря беженцев Ингушетии и Чечни, вместе работали в Правительственной комиссии по миграционной политике, и я поражалась, как четко и смело умеет она убеждать чиновников. Математик по профессии, Светлана Алексеевна стала за эти годы высоко квалифицированным юристом, блестяще выступает в судах – и в Верховном, и даже в Конституционном. Созданная ею в Правозащитном центре «Мемориал» юридическая сеть «Миграция и право» работает в десятках регионов России, на ее счету сотни выигранных дел в защиту прав мигрантов в разных судах. Много побед было одержано и в Европейском суде по правам человека в Страсбурге.

Меня всегда поражала ее способность находить выход из самых тупиковых ситуаций, в которые то и дело попадают наши подопечные.

Но какая же это дурная бесконечность: поодиночке изо дня в день защищать права обиженных мигрантов, зная при этом, что в России сотни тысяч таких же бедолаг, которым никто не может помочь – мешает репрессивное миграционное законодательство. «Нужно принимать законы, защищающие права беженцев, мигрантов и граждан России, которые были вынуждены покинуть родные места», – убеждена Ганнушкина.

Давно собираюсь написать о многолетнем поистине гражданском подвиге Светланы Ганнушкиной и вот наступил момент, когда моя статья просто необходима.

Лидия Графова: Ты меня удивила, Светлана, своей решимостью идти в депутаты. Четверть века мы с тобой стараемся помочь беженцам и переселенцам, жертвам политических игр, у нас заповедь: «Подальше от политики» и вдруг ты…
Светлана Ганнушкина: Произошло это почти случайно. Еще в феврале представители науки и культуры России обратились к «Яблоку» и «Парнасу» с призывом объединиться на выборах. Начались переговоры, и Людмила Михайловна Алексеева от имени подписавших обращение, предложила Вячеславу Бахмину, Юрию Джибладзе и мне стать медиаторами этих переговоров. Мы встречались с лидерами партий, пытались согласовать условия объединения в коалицию, но это нам не удалось, о чем мы сообщили нашим доверителям. Казалось бы, наша миссия закончена. Но в процессе переговоров мне стало понятно, что само «Яблоко» уже стало коалицией, потому что по его спискам решили выдвигаться многие известные политики – такие, как Владимир Рыжков, Дмитрий Гудков и другие. Тогда я предложила на переговорах поддержать «Яблоко». Я считаю, что сейчас крайне важно, чтобы в Думе оказались хотя бы 20 мыслящих самостоятельных депутатов. Это наша последняя надежда на эволюционные изменения в стране. Ну, и в процессе обсуждения мне предложили возглавить федеральный список «Яблока» по Чеченской Республике. Я была несколько ошарашена этим предложением. Но посоветовавшись с разными людьми, поняла, что это будет своеобразное послание моим друзьям в Чечне: мы думаем о вас и готовы разделить ответственность за то, что сейчас в этой республике происходит. Послание не только тем, кто сейчас там живет, но и тем, кто уехал и до сих пор не получил компенсацию за потерянное жилье.
Л.Г.: Значит, ты идешь в депутаты, чтобы сделать свой депутатский мандат своего рода тараном для пробивания стены, в которую мы безуспешно бьёмся столько лет?
С.Г.: Ну, я думаю, что стать депутатом у меня практически нет шансов.… В Чечне снова будет объявлен самый большой процент явки, и все проголосуют за «Единую Россию». О прошлых выборах мне рассказывали, что там вообще люди голосовали ксерокопиями бюллетеней, а настоящие были посчитаны и упакованы еще до начала выборов. Впрочем, возможно, это только слухи, но результаты вполне предсказуемы, в любом случае.
Л.Г.: Ты собираешься теперь ехать в Чечню? Ведь это опасно, ты же была в числе «врагов Чечни», названных на митинге в поддержку Кадырова.
С.Г.: Вряд ли поеду. Я опасаюсь не за себя, но боюсь за избирателей. Я знаю, что есть люди, которые придут на встречу, если я приеду, но придут и те, кого отправляют забросать нас яйцами или кремом, в лучшем случае. Мои друзья не допустят, чтобы меня оскорбляли, поэтому может возникнуть опасная ситуация. А главное, я не знаю, что будет с моими сторонниками потом. Там же взрывают дома не только неугодных, но даже их родственников. Принцип коллективной вины, коллективной ответственности и коллективного наказания царит в Чечне, он заимствован у террористов.
Л.Г.: Но ведь бывают же чудеса. Ведь чеченцы живут не только в Чечне, их много по всей России, да и в других странах, твоя работа, твоя самоотверженная защита их земляков хорошо всем известна. Так если все чеченцы, которым не страшны угрозы Кадырова, проголосуют за тебя, ты всё-таки станешь депутатом. И какие тогда дела будут для тебя самыми важными?
С.Г.: Я чувствовала бы себя обязанной пробивать закон о компенсациях пострадавшим от вооруженных конфликтов, и в первую очередь – в двух чеченских войнах. Сейчас такого закона нет и компенсаций, как таковых, нет тоже. В каждом случае вопрос решается постановлением правительства. Не определены ни суммы выплат, ни сроки. Выплаты, предусмотренные постановлением правительства № 510, не имеют ничего общего с возмещением нанесенного ущерба – это ничтожные суммы, которые, кроме того, выплатили не всем пострадавшим ни за жилье, ни за убитых и раненых. А когда один житель села Кенхи решился поместить в Интернете видеосъемку своего до сих пор не восстановленного села, его дом сожгли. Сам он и вся его семья с трудом вырвалась из Чечни и уехала в Дагестан. Никто не защитил их. Не может существовать государство, в котором на одной из его территорий можно таким образом безнаказанно обращаться с гражданами.
Л.Г.: Знаешь, вот сам этот факт, что государство до сих пор не расплатилось даже с семьями погибших в чеченских войнах представляется мне верхом кощунства. Это просто какое-то святотатство. Вторая часть постановления № 510 просто не работает. Вот уже двадцать второй год.
С.Г.: Да, и за жилье выплаты прекращены, хотя они – мизерные, составляют всего 120 тыс. на семью. Эта сумма не индексировалась с 1997 года. В 2002 году правительство приняло постановление, которым прием заявлений на компенсацию вообще прекращался. Однако мы обжаловали это постановление в Верховном Суде РФ и выиграли. Заявления снова стали принимать, тысячи людей получили эти выплаты. Но вот с 2008 года деньги пострадавшим выделять вообще перестали. В Чечне и за ее пределами лежат сотни невыполненных судебных решений о выплате компенсаций. Но люди уже не хотят тратить силы на борьбу за свои 120 тысяч, купить жилье на эти деньги сейчас все равно невозможно.
Л.Г.: Все, занимающиеся миграцией в России, знают, что ты, Светлана, стала ведущим юристом в этой сфере. Для нашего парламента было бы весьма полезно иметь среди депутатов такого, как ты, эксперта. Известно же, что миграционное законодательство нужно срочно реформировать. Вот МВД собирается создавать кодекс законов о миграции. Непонятно, правда, кто его будет разрабатывать. Что ещё, кроме закона о компенсациях пострадавшим в Чечне, ты бы поспешила, как депутат, исправить в миграционном законодательстве?
С.Г.: Надо многое менять. Мы неоднократно предлагали расширить упрощенный порядок получения российского гражданства соотечественниками, лицами без гражданства. Убрать из законодательства регистрацию как основание для получения гражданства. Ведь это противоречит Конституции. И, конечно, надо развивать институт убежища, который у нас вовсе не действует.

Надо многое менять. Мы неоднократно предлагали расширить упрощенный порядок получения российского гражданства соотечественниками, лицами без гражданства. Убрать из законодательства регистрацию как основание для получения гражданства. Ведь это противоречит Конституции. И, конечно, надо развивать институт убежища, который у нас вовсе не действует.

Л.Г.: На заседании Президентского совета по правам человека 22 апреля 2016 г. были приняты по инициативе нашего «Форума…» рекомендации об упрощении процесса получения гражданства для возвращающихся соотечественников и о придании всему миграционному законодательству репатриационного характера. Эти рекомендации были разосланы в разные ведомства, и некоторые из них уже прислали в ответ положительные отклики. С горечью должна заметить, что наш «Форум» получил формальный, чисто бюрократический ответ от одного из руководителей нового миграционного Главка МВД о том, что репатриационный характер миграционному законодательству России не нужен и вообще в этом законодательстве, всё, мол, в порядке.
С.Г.: Мне кажется, что, несмотря на плохой опыт, который мы получили уже однажды при включении миграции в МВД, возможно, теперешние руководители этого направления Александр Владимирович Горовой и Ольга Евгеньевна Кириллова могут оказаться нашими единомышленниками. В любом случае, надо пытаться сотрудничать с МВД и добиваться разумных изменений законодательства и практики.
Л.Г.: Вот что я подумала: выберут тебя или не выберут в Думу, ты всё равно давно исполняешь депутатские обязанности, защищая законные права мигрантов. Я помню, что первый, весьма либеральный, закон о вынужденных переселенцах (его продвигала в Думе депутат Жанна Лозинская) появился не без твоего участия. Ты была активным членом многих рабочих групп по подготовке миграционных законопроектов. Но теперь-то мода на рабочие группы прошла, и законопроекты, чаще всего – репрессивные, стали появляться без общественных обсуждений. Но вот тебе, когда ты была членом СПЧ, нередко удавалось лично говорить о несовершенстве миграционного законодательства с самим президентом.
С.Г.: Да, это было. И Владимир Владимирович соглашался с моими аргументами, но потом всё-таки подписывал те самые репрессивные законы. За последние три года в миграции появилось более 40 изменений в миграционном законодательстве, и почти все они репрессивного характера. Хотя были и неплохие изменения, если они шли на пользу бизнесу. Но о защите трудовых мигрантов, переселенцев и беженцев никто и думать не хочет.
Л.Г.: И всё-таки в СПЧ у тебя была возможность напрямую говорить с главным гарантом Конституции, который, в сущности, и определяет все миграционные новшества. Почему ты ушла из СПЧ? Ты об этом не жалеешь?
С.Г.: Нет, не жалею. Я ушла, когда убедилась в бесполезности своих усилий. Гарант и его окружение мало интересуются Конституцией.
Л.Г.: Но если ты чудом попадёшь в Думу, разве от тебя будет больше пользы?
С.Г.: Чуда не будет. Суть моего участия в выборах – попытка помочь другим кандидатам от «Яблока» стать депутатами. У меня много друзей и знакомых, как в Чечне, так и по всей России. Я надеюсь, что моя фамилия в списках привлечёт к «Яблоку» какое-то количество избирателей, которые сегодня сомневаются, за кого же голосовать или вообще не стоит идти на выборы.

Надо многое менять. Мы неоднократно предлагали расширить упрощенный порядок получения российского гражданства соотечественниками, лицами без гражданства. Убрать из законодательства регистрацию как основание для получения гражданства. Ведь это противоречит Конституции. И, конечно, надо развивать институт убежища, который у нас вовсе не действует.

Л.Г.: Но ты, таким образом, нарушаешь правозащитную заповедь – не участвовать в политике…
С.Г.: Ничего я не нарушаю. Вот Сергей Адамович Ковалев никогда не брезговал заниматься политикой и сейчас поддерживает меня. По сути, Ковалев – мое доверенное лицо. Уже ради этого стоило согласиться идти в кандидаты. Мы, к великому сожалению, возвращаемся сегодня в те печальные советские времена, когда все граждане, отстаивающие права человека и законность, считались диссидентами. Сегодня нас величают «иностранными агентами». С этим разве возможно смириться?
Л.Г.: Ну, что касается иностранных агентов, в число которых включены и «Мемориал», и «Гражданское содействие», и ряд других, самых действенных, полезных обществу, истинно патриотических организаций, это оскорбительное прозвище сегодня уже можно считать… почётным титулом.
С.Г.: Позорный для России закон об «агентах» нужно отменять. И я уверена, это станет возможным, если в Думе будет хотя бы двадцать независимых депутатов, которые сумеют своей искренней активностью победить этот думский балласт, которому просто все безразлично. Дума не должна быть пародией на парламент. Это же стыдно, что сегодня наша Дума не «место для дискуссий» и не место, где думают, прежде чем принимать законы. Там должна начаться живая жизнь.
Л.Г.: Ты считаешь, что приход в Думу небольшой группы оппозиционных депутатов может помочь эволюционному развитию страны, то есть предотвратить взрыв народного гнева в связи со стремительно ухудшающимися условиями жизни большинства россиян?
С.Г.: Я чувствую, что роковой рубеж уже близко. У нас, фактически, нет не только независимой судебной власти, но и просто распадается судебная система. Законодательная власть, о ней мы только что говорили, просто выполняет заказы исполнительной власти. Законы не действуют, уголовные дела фальсифицируются. Пресса – четвертая власть, восстанавливает традиции холодной войны.
Л.Г.: Сколько ещё это умопомрачение может длиться?!
С.Г.: Надо понимать, что бархатных или тюльпанных революций в России быть не может, наш народ терпит-терпит, а потом взрывается. Все мы помним Пушкина: «Не приведи бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!». И наши правоохранительные органы склонны к насилию прежде всего, групп экстремистов всякого рода, готовых устроит погром, тоже достаточно. Поэтому выборы – единственный путь к переменам.
Л.Г.: Но наши люди во всём разуверились, почти не осталось в стране моральных авторитетов, перессорилась оппозиция и многие просто не хотят идти на выборы, считая это бесполезным.
С.Г.: Знакомая позиция: «всё равно от меня ничего не зависит». Это неправда. Все мы связаны друг с другом, зависим друг от друга, и выборы – это, по сути, единственный цивилизованный путь к правовому государству. Конечно, этот путь очень нелегко пройти.
Л.Г.: Ты призываешь всех неравнодушных людей обязательно прийти на выборы и голосовать именно за «Яблоко»?
С.Г.: Именно так. «Яблоко» обновилось, в него пришли молодые энергичные люди, пришли и новые опытные политики. Я больше всего ценю в этой партии приверженность защите прав человека. Члены «Яблока» во все годы не уставали отстаивать и социальные права россиян. Так что я призываю всех граждан, кому дорога судьба России, идти на выборы и голосовать за «Яблоко».
Л.Г.: Ну, Светлана Алексеевна, меня ты сагитировала. Буду голосовать за «Яблоко». Очень сожалею, что ты в Думу, скорее всего, не попадёшь. Впрочем… а вдруг? Ведь бывают же чудеса. Поэт Самойлов укорял нас: «а мы в чудеса не верим, оттого их у нас и не бывает». Так что будем верить и надеяться на лучшее.
С.Г.: Да, нужно надеяться и верить, а главное – не оправдывать свою лень и равнодушие тем, что якобы «всё равно от меня ничего не зависит». Зависит! На выборах каждый голос действительно важен.

Справка: кто из иностранных граждан и в выборах какого уровня может принимать участие:

Лидия Графова для Migrant.ru,

Фото: Полина Рукавичкина. 


Теги: ,
×
Scroll Up