Суды над Интигамом Алиевым продолжаются

Азербайджанский узник совести Интигам Алиев продолжает отстаивать свою невиновность в судах. 17 февраля в Баку прошло очередное заседание, на котором правозащитник вновь заявил, что суть обвинения ему непонятна.

Суды над Интигамом Алиевым продолжаются

Напомним, Интигам Алиев был арестован 8 августа 2014 года. Ему предъявили обвинение по статьям 213.1 «Уклонение от уплаты налогов или взносов по обязательному государственному страхованию в значительном размере», 308.2 «Злоупотребление должностными полномочиями» и 192.2 «Незаконное предпринимательство». В декабре 2014 года обвинения были дополнены статьей о присвоении или растрате в крупном размере, по которой Алиеву грозит 12 лет тюрьмы.

Алиев отверг все обвинения и заявил через адвокатов, что его арест политически мотивирован и связан с правозащитной деятельностью, жалобами в ЕСПЧ и разоблачением фактов коррупции. 13 августа Международная правозащитная организация Amnesty International признала Алиева «узником совести» и призвала к его немедленному освобождению. Во время содержания правозащитника под стражей состояние его здоровья ухудшилось. У Алиева были выявлены заболевания опорно-двигательной системы.

17 февраля состоялось очередное заседание, на котором в качестве международного наблюдателя присутствовал адвокат «Гражданского содействия» Илларион Васильев. Мы публикуем его впечатления, которые он изложил на своей странице в Facebook.

Вчера, 17 февраля, вместе с Еленой Филеевой я присутствовал в качестве международного наблюдателя за судебным процессом над Интигамом Алиевым в Бакинском суде по тяжким преступлениям. Процесс велся на азербайджанском языке, но у нас был переводчик, который не дословно, но в общих чертах комментировал происходящее, тем более что он уже знаком с самим делом, даже переводил некоторые документы.

Судебный зал, несмотря на громкое название самого судебного присутствия, был откровенно убогим. Притом центр зала перекрывала огромная клетка для осужденных. Размеры клетки благодаря металлоконструкциям перекрестий определялась легко. Длина 6 метров, ширина 2 метра. Высота 2, 5, наверное. Такой вот монстр.

Зал представлял собой унылое, длинное, нет, очень длинное, притом узкое, помещение с потертыми желтыми стенами и тусклым освещением, которое само по себе уже нагоняло тоску. Ширина 4 метра, а вот длина была эдак метров 15-17. В дальнем конце зала восседали трое судей, в начале зала за изгородью стояли 12 сидений с посетителями – по три человека на скамью. Посетителей было много, меня даже сначала не пустили, заявив, что мест нет. Но место в итоге нашлось. Я подсел четвертым. Слева скамья с участниками процесса: потерпевшими, подсудимым Интигамом Алиевым и адвокатами.

Интигам был невозмутим и элегантен в своем сером костюме. На предыдущем заседании Интигам сидел в клетке, но по ходатайству адвоката его пересадили наружу и теперь он сидел напротив клетки, в обрамлении своих адвокатов и конвоиров. Адвокаты сидели ближе к Интигаму, и, получается, тоже были «арестованы». Но все ж не в клетке.

И да, опять о клетке. Когда вам говорят председательствующий в суде – судья. Не верьте. В этом зале председательствовала клетка. Клетка находилась в центре зала, пытаясь вытеснить все внутреннее пространство и людей куда-то наружу. Видимо поэтому, несмотря на тусклое освещение, все пять окон были закрыты наглухо ставнями.

Убогость зала скрашивала судебная коллегия из трех судей. Был прокурор в мундире и был, наверное, секретарь. Лично я секретаря не видел. Естественно, без секретаря нельзя. Но был ли он, я не уверен, так как клетка прятала секретаря, как и одного из судей, от глаз людских. Я даже не уверен, был ли третий судья, однако я его видел, когда он возвращался из совещательной комнаты во второй части судебного заседания, которая состоялась после обеда. Там же, в дебрях, отгороженных клеткой, допрашивалась впоследствии и потерпевшая. Во время допроса ее также не было видно.

Судьи восседали в шикарных черных мантиях с широкими открытыми воротами, отороченными черным мехом. Мне показалось, что и манжеты тоже меховые. С расстояния в 15 метров мантии были похожи на дорогие зимние дубленки. Во время суда председательствующий очень эмоционально полемизировал со стороной защиты. Для полноты восточного колорита судьям не хватало меховых шапок.

Зато в шапках была охрана. Охрана, как показалась, в этом суде была представлена всеми родами судейских войск. В судебном заседании было трое военнослужащих в зеленом камуфляже в шапках и с пистолетами, как минимум трое конвоиров в черной униформе в черных беретах, которых тоже не снимали. Военные были с пистолетами в кобурах. Было еще трое приставов в синей форме. Оружия у них я не заметил. Также были какие-то люди в цивильных черных пиджаках, по-видимому, тоже охрана. Они были самые суровые, отобрали у всех пришедших телефоны и паспорта. У меня забрали фотоаппарат. Удивительно, но после суда все вернули.

Судебное заседание началось с ряда ходатайств защиты, что заняло первую часть дня до обеда и немного времени после обеда. Защита просила снять арест с офиса и вернуть оргтехнику, допросить ряд свидетелей. Интигам заявил отвод судьям. После обеда по доводам ходатайств выступал прокурор. Говорил о надуманности ходатайств и затягивании процесса. Говорил многословно, красиво, театрально. Вообще, приятный такой прокурор. Судьи ушли на совещание, но совещались недолго, пару минут. Видно, в обед все уже разрешили. Отказали во всем, естественно.

Далее суд перешел к допросу потерпевшей – бухгалтера Интигама Алиева. Она рассказывала, как Интигам заставил ее открыть счет в банке на имя сестры, куда вывел 119тысяч манат (около 120 тысяч долларов). Потом — как заставлял вести двойную бухгалтерию, составлять «левые» табели на зарплату. Переводчик называл ее «пострадавшая». А я вот все не мог понять — или я не разбираюсь в тонкостях азербайджанского процесса, или в тонкостях азербайджанского языка. Если по процессу, то в делах публичного обвинения, коими являются, в том числе налоговые преступления, разве есть потерпевший кроме государства? Если по языку, то по мне, правильно такого бухгалтера называть «соучастник». Или правильно «агент»? И в чем же она понесла вред?

А потерпела она, как выяснилось, перед увольнением. У нее возник спор с Интигамом Алиевым по зарплате и она уволилась, считая, что ей недоплатили 240 манат. В связи с этим защита пыталась отводить вопросы прокурора, не касающиеся этой самой невыплаты. Прокурор возражал и настаивал на вопросы, а судья, почему-то вступал в по-восточному энергичную полемику с защитой.

После допроса «потерпевшей» суд объявил об окончании заседания и отложении дела слушанием на 3 марта. Но окончился суд не этим, а бурными, переходящими в овацию, аплодисментами присутствующих в зале людей в честь Интигама Алиева.

Читать еще
×
Scroll Up