«Как такового экзамена для русских, оказывается, нет»

05 / 04 / 2019

Сегодня в России проживает как минимум 100 тысяч лиц без гражданства. Официальной статистики нет, ведь многие из них находятся в стране на нелегальном положении. Большинство ЛБГ приехали в Россию из бывших советских республик. Кто эти люди, знают немногие. Свою историю рассказывает лицо без гражданства Лариса Долотова.

Как так получилось, что вы стали лицом без гражданства?

Мы с мамой и сыном жили в Узбекистане. В Ташкенте у нас был общий двор на четыре дома. В 2007 году приехал мужчина из Таджикистана с семьей и купил три из них. Мы одни остались. Он предлагал копейки, говорил, уходите отсюда, это наша земля, хотя он даже не узбек. Я не отнеслась к его угрозам серьезно, но дала объявление о продаже нашего дома. Они увидели, что начали приходить люди смотреть жилье, пришли к нам с ножами и сказали: «Если вы не возьмете то, что мы вам даем и не уберетесь отсюда, вы просто будете идти по улице, и вас не станет». Я очень испугалась, и мы спонтанно взяли то, что они давали, и уехали в Саратовскую область, где жили наши знакомые. На наши копейки мы там не смогли купить себе квартиру. Мне пришлось отправить маму с сыном обратно в Узбекистан. Сама я поехала в Москву, нашла жилье и работу сиделкой и через пять месяцев перевезла их к себе. И вот как в 2008 году мы приехали в Москву, так и живем тут: почти десять лет мы прожили в России с нашими узбекскими паспортами. Ничего не делали, потому что я боялась: у нас было все уже просрочено, а ребенку надо было школу закончить. Я никуда не обращалась, и некуда было обращаться — везде говорили, что нас депортируют, и никто нам ничем не поможет.

Сколько лет было сыну, когда вы переехали в Москву?

Ему было девять лет. С третьего и до девятого класса сын учился в люберецкой школе в Московской области. Его приняли в 2008 году в третий класс, и никто его потом не замечал и не отличал от своих. Вопрос о документах не заходил. Они подняли тревогу уже в девятом классе, когда потребовались документы для сдачи экзаменов, а тут обнаружилось, что сын — не гражданин России. Они уже не могли ничего сделать, он столько лет там учился, и он по свидетельству о рождении сдал ОГЭ и получил аттестат.

В том же — 2016-м — году я случайно узнала об организации «Гражданское содействие». Попала на прием к Елене Юрьевне Буртиной — мне повезло. Она выслушала, вошла в наше положение и обратилась в Управление по вопросам миграции ГУ МВД России по Московской области с просьбой рассмотреть наше дело. Через какое-то время мне позвонили и пригласили с мамой и сыном, чтобы заполнить заявление на временное убежище. Я почувствовала себя как на допросе: сотрудники миграционной службы все записывали, заполняли документы. Нам ничего прочитать не дали, что они там записали, и в итоге отказали. Елена Юрьевна помогла обжаловать решение, и после второго собеседования нам с мамой в 2017 году предоставили временное убежище. Заявление сына тогда не приняли, ему к этому времени уже исполнилось 18 лет, пришлось отдельно обращаться, но в итоге убежище дали.

Вам дали временное убежище как гражданам Узбекистана?

Когда мы обратились с заявлением в миграционную службу, у нас были узбекские паспорта, но в процессе мы вышли из гражданства. В Узбекистане начали менять паспорта на новые, а у нас были старые. Я подумала, что что-то надо уже делать и пошла в посольство, они мне предложили на выбор: или мы остаемся в гражданстве и получаем новые паспорта, или подаем на выход из гражданства, потому что мы уже более пяти лет не вставали на консульский учет. Мы решили отказаться от гражданства, потому что возвращаться нам было некуда, и в 2016 году стали лицами без гражданства. Когда нам с мамой пришло уведомление, что мы больше не граждане Узбекистана, я его отнесла в Управление по вопросам миграции ГУ МВД России по Московской области, но они отказались его принимать. Мне сказали: вы должны доказать, что не являетесь гражданами других стран — всех стран. А разве это возможно доказать? Нам снова пришлось обратиться к Елене Юрьевне за помощью — и нам дали добро, мы получили временное убежище как лицам без гражданства.

Сын же до сих пор считается гражданином Узбекистана, хотя паспорт он никогда не получал. Ему пришлось устанавливать личность при рассмотрении заявления на убежище. Отправили запрос в Узбекистан, чтобы определить, гражданин ли он страны, или он вообще не гражданин никакой страны, но ответа не было. Поэтому в Управлении по вопросам миграции его автоматически — по свидетельству о рождении — записали как узбекского гражданина. Он по сей день считается гражданином Узбекистана, а мы с мамой — лица без гражданства.

Вы сейчас пытаетесь получить российское гражданство?

Да, мы с мамой в декабре сдали документы на получение гражданства, ждем ответа. Мы вначале подали заявление на получение вида на жительство — как носители русского языка. Для этого нам пришлось искать родственников, которые были рождены в России. Им оказался мой дедушка, и вот по родственной связи с ним нас приняли в программу носителей русского языка — всех троих. И мама, и я, и сын получили этот статус. На основании этих документов мы смогли подать на вид на жительство, но опять-таки только с мамой, потому что с сыном случилась беда — и он частично потерял зрение. Ему провели три сложные операции на один глаз, а на операцию второго глаза денег не было, но нам снова помогло «Гражданское содействие». Сейчас у сына все нормально, мы пытаемся подать на вид на жительство для него, но ему отказывают. Говорят, что не выдадут ему документ, потому что он гражданин Узбекистана, а иностранный гражданин должен предоставить документ, удостоверяющий личность — паспорт. А если у него нет паспорта? Этот вопрос пока не решен.

Как проходит экзамен на носителя русского языка?

Как такового экзамена для русских, оказывается, нет. Они предварительно отбирают тех, кто плохо говорит, для них экзамен проходит по-настоящему, и что там происходит, я не знаю. А нас всех — свободно говорящих — собрали, завели в большой зал, зачитали фамилии всех присутствующих. Встало начальство и говорит: «Давайте мы не будем портить друг другу настроение. Мы уже давно приняли решение о том, что вы все прошли, так что ожидайте результатов в своих подразделениях». И все. Все похлопали и разошлись.

А как они определяли, кто плохо говорит, а кто хорошо?

Когда вы подаете документы на участие в программе, сотрудники устраивают тайное собеседование. Они с каждым разговаривают и определяют, кто подходит для несдачи экзамена, а кто сомнительно понимает русский язык. Некоторым отказывают. При мне взрослому мужчине лет 50-ти из Молдавии отказали. Он спрашивает: «А почему вы мне оказываете?» Они ему говорят: «Читайте книги». А человек-то говорит, может быть, на простонародном, но говорит. Видимо, просто докопались, и все.

Фото из личного архива Ларисы Долотовой


Теги:
×
Scroll Up