Изгнание из ада

Комитет «Гражданское содействие» продолжает проект наблюдения за судьями, по решениям которых с территории РФ из одной только Москвы каждый месяц выдворяют тысячи иностранных граждан. Наш сотрудник Константин Троицкий рассказал о своем визите в Щербинский суд, более 95% всех слушаний об административных правонарушениях посвящены вопросу выдворения иностранных граждан.

Изгнание из ада

На станции «Варшавская» находятся три районных суда: Чертановский, Нагатинский и Щербинский. Это такой «треугольник выдворения» в Москве. Всего три суда рассматривают в среднем порядка 25% всех московских дел по административному выдворению. Мы уже писали о рекордах и «творческом подходе» судьи Васильева из Чертановского суда, а также о том, как проходят его заседания.

В Нагатинском суде я был еще в декабре, и там людей просто запустили в зал, объявили, что они проживали на автомойке, а этого делать нельзя. Каждый подписал бумажку про ознакомление с правами, после чего получил на руки уже готовый текст постановления и паспорт.

Когда пришло время посещения Щербинского суда, оказалось, что он не лучше двух предыдущих. Сначала мы посмотрели данные за первые шесть месяцев 2015 года и обнаружили, что в этом суде дела о выдворении иностранных граждан не просто превалируют (как и во всех районных судах) среди общего количества административных дел; они здесь безоговорочно доминируют и составляют более 95%.

Согласно официальному сайту Щербинского суда, с января по июнь 2015 года было рассмотрено более 1600 административных дел и только порядка 35 дел были не по статьям 18.8 ч.3. КоАП РФ («Нарушение иностранным гражданином или лицом без гражданства правил въезда в РФ либо режима пребывания (проживания)») и 18.10 ч.2 КоАП РФ («Незаконное осуществление иностранным гражданином или лицом без гражданства трудовой деятельности в РФ»). Получается, что в среднем из каждых 100 административных дел только 2-3 являются делами граждан России. Это само по себе важно, но не только это нас насторожило.

Среди этих более 1600 дел порядка 1500 рассмотрений, то есть более 90%, провела судья Марина Николаевна Липская. Вот у нее и обнаружились печальные рекорды. Во-первых, она превзошла другого рекордсмена, судью Васильева, по числу рассмотренных дел в день. У Васильева максимальное число, которое удалось зафиксировать, составило 68 дел в день. Липская побила этот рекорд, и 21 января 2015 смогла выдворить за один рабочий день 73 человека. При этом выдворила жестоко, так как 66 из 73 были помещены в СУВСИГ (специальное учреждение временного содержания иностранных граждан). Об условиях содержания там Комитет «Гражданское содействие» также писал.

Во-вторых, судья Липская, практически никогда не возвращает и не прекращает дела иностранных граждан. Это общая тенденция: в московских судах, по нашим данным, только 2-3% дел по статьям 18.8 ч. 3 и 18.10 ч. 2 КоАП РФ прекращают либо возвращают для доработки в полицию или ФМС. Но у Липской этот показатель практически равен нулю. Все попадающее к ней по этим административным статьям иностранные граждане уходят (или их принудительно увозят в СУВСИГ) с наказанием. Так, среди всех дел, рассмотренных за первый шесть месяцев 2015 года, судья Липская прекратила только одно дело! И это даже не 0.1%. Мы сначала не поверили и посмотрели статистику за год. И обнаружили, что за год таких дел было два! Возвратов дел – вообще не было. А за год было рассмотрено более 2500 подобных дел.

Как же проходят подобные заседания? Чтобы ответить на этот вопрос, днем 9 июля 2015 года я поехал в Щербинский районный суд. Там меня ждала новость: судья Липская собралась то ли на пенсию, то ли на повышение, но итог один: она прекратила рассматривать подобные дела.

Но судья – это не суд. Машина по выдворению продолжает работать. На пятом этаже суда я нашел большую группу выходцев из Вьетнама, около тридцати человек в сопровождении двух сотрудников ФМС и пары полицейских. Сотрудник ФМС пытался узнать, кто я и зачем. Я просто сказал, что делаю исследование, он ответил, что посещать заседание «лучше не надо», но я его не послушал.

Поведение сопровождающих сотрудников ФМС и полицейских не внушало оптимизма. Они почему-то запрещали вьетнамцам пользоваться розетками для подзарядки телефонов, заставили всех задержанных сгрудиться на небольшой площадке в конце коридора. Стульев на всех не хватало, поэтому люди были вынуждены сидеть на полу. Когда судья Ольга Сергеевна Иванова распорядилась вести задержанных в зал суда, ситуация омрачилась еще больше. Сначала сопровождающие разделили большую группу иностранных граждан на две части. Выстроили в шеренги человек по двадцать и повели, почти как военнопленных, в другой конец коридора.

Судья Иванова явно собиралась рассматривать дела не индивидуально, а в групповом порядке. Отдавая распоряжение оставшимся полицейским, главный из сопровождающих сказал, чтобы они смотрели внимательно за оставшимися мигрантами, так как «они прыгают, как тараканы». Меня это совсем не развеселило.

Итак, первую группу завели в зал суда. Я пытался пройти вместе с ними как слушатель, но человек в форме судебного пристава со словами «Не надо здесь слушать!» преградил дорогу. Дальше у нас состоялся интересный диалог, в который время от времени вклинивался представитель ФМС.

— Почему не надо? Почему запрещаете? На каком основании?
— Потому.
— Уважаемый, очень маленькое помещение. Дело с переводчиком, — вступил сотрудник ФМС.
— На каком основании вы мне запрещаете присутствовать? — продолжил я.
— Я говорю.
— Кто вы?
— Я — судебный пристав, потому что я вам говорю!
— На каком основании вы запрещаете мне присутствовать на судебном заседании?
— Я вам говорю.
— Не надо, во-первых, меня трогать…
— Я сказал – выйди из комнаты, — прошипел, переходя на «ты», человек в форме судебного пристава.
— Во-вторых, я хочу присутствовать как слушатель на этом судебном заседании.
— Да?
— Я хочу обоснование, почему я не имею право присутствовать на этом судебном заседании.
— Почему вы хотите слушать?
— Потому что это прописано в Кодексе об административных правонарушениях, двадцать четвертая статья.
— Вы кто вообще? Кто?
— Слушатель.
— У вас чего здесь, родные? Или чего у вас тут?
— Дело не в родных, дело в том, что это открытый процесс.
— Аа?
— Это открытый процесс?
— Это закрытый.
— Почему? Кто закрыл процесс? Когда?
Сопровождающий иностранных граждан сотрудник ФМС:
— Давайте не будем ссориться.

Пришлось напомнить приставу о 123 статье Конституции, которая утверждает, что «разбирательство дел во всех судах открытое. Слушание дела в закрытом заседании допускается в случаях, предусмотренных федеральным законом», а также о 24 статье КоАП РФ, где это право подтверждается в отношении заседаний по административным делам. Судебный пристав, вероятно, не знал данных положений и не внял ссылкам на них. Он вел себя грубо и наотрез отказался даже назвать свою фамилию и имя. После этого странного диалога мне удалось добиться, чтобы находившийся рядом сопровождающий иностранных граждан сотрудник ФМС передал судье мое желание присутствовать на судебном заседании.

Но это не помогло. Судья Иванова позвала меня в зал, но только чтобы объявить о том, что зал маленький, и «вы будете мешать». На этом странном основании она и отказала мне в посещении заседания. Зал действительно был небольшой, но что это за практика забивать его под завязку задержанными иностранными гражданами, а потом говорить, что он маленький? Получается, что не только одновременно рассматриваются дела двух десятков человек, но еще из этого выводят отказ от в возможности присутствовать в качестве публики всего лишь одному человеку?

Все мои попытки уговорить судью разрешить мне присутствовать провалились. Была встречена отказом и просьба посещения заседания со второй группой, так как в ней было на несколько человек меньше. Вероятно, по какой-то причине я, далеко не толстый человек, показался судье в своих габаритах гораздо больше двух или трех мигрантов.

На практике получается закрытый процесс, без всяких оснований, предусмотренных в законодательстве. В советском прошлом одно время было принято при объявлении «открытым» резонансного судебного заседания приглашать изображать публику партийных работников и комсомольцев. Ими и забивали весь зал. А когда туда хотели попасть правозащитники, независимые наблюдатели или даже родственникам, то им отказывали на основании отсутствия мест. В Щербинском суде поступили более оригинально – тут все места заняли задержанными.

Мне запомнились слова сотрудника ФМС: «Ну вот, только судью нам разозлили». И правда стало страшно: когда рушатся законы и права, то все больше решений начинает зависеть только от настроения судьи, судебного пристава или сотрудника ФМС.

Константин Троицкий,  «Гражданское содействие».

Рисунок Алексея Меринова

Читать еще
×
Scroll Up