Из бизнеса в НКО: история сотрудника «Гражданского содействия»

Консультант по миграционным вопросам Комитета «Гражданское содействие» Евгения Лёзова рассказывает, как решила сменить работу в рекрутинге на правозащитную деятельность, что для нее важно при работе с беженцами и почему она не теряет оптимизма, понимая всю безвыходность ситуации с институтом убежища в России.

Как вы оказались в Комитете «Гражданское Содействие»?

Я пришла сюда почти случайно. Всю жизнь работала в рекрутинге, но потом мне это надоело, я ушла и несколько месяцев сидела дома. А это уже, видимо, надоело моему мужу, который дружен со Светланой Алексеевной Ганнушкиной еще со времен их совместной борьбы с антисемитизмом. В какой-то момент, когда они беседовали, Светлана Алексеевна пожаловалась, что она превращается в машину для интервьюирования. На что мой муж ответил, что у него как раз дома есть человек, который отлично интервьюирует. Через несколько дней мы встретились со Светланой Ганнушкиной в Комитете, где в тот день было особенно шумно: кто-то постоянно врывался в кабинет, обсуждалась угроза похищения кого-то. Светлана Алексеевна спросила, чувствую ли я азарт от происходящего. Я ответила, что не совсем, и она сказала: «Хорошо. Потому что здесь этого не требуется». Собственно, так и началось.

Отличаются ли интервью при приеме на работу от опроса заявителей Комитета?

В Комитете «Гражданское содействие» я занимаюсь опросом заявителей, консультирую их по миграционным вопросам. Раньше же я брала интервью для приема на работу, и там нужно было определять, насколько кандидат, со своими особенностями, знаниями, умениями и компетенциями, подходит на конкретную работу. А в Комитете все совсем по-другому. Цель — получить ответы на определенные вопросы, но эти ответы ты должен сам вычленить из не всегда стройного рассказа человека. Например, на вопрос «Что вам угрожает на родине?» человек может сказать, что он не может найти работу, что у него нет образования. Это, конечно, не угроза, но потом ты начинаешь задавать дополнительные вопросы, помогаешь вспомнить то, что самому заявителю казалось несущественным, и понимаешь, что причина бегства другая: он принадлежит к определенной этнической группе, а эта этническая группа подвергается дискриминации, которая доходит до уровня преследования. Его семья умирает с голоду именно потому, что их вытесняют из общества. А это уже основание для подачи заявления на получение убежища. Человек может этого сам для себя не формулировать, но ты должен понять, что происходит. Поэтому интервью при приеме на работу занимает час, а интервью заявителя в Комитете может длиться часами. У нас были случаи, когда мы брали интервью по 4-5 часов на протяжении 3-4 дней.

Евгения Лёзова и Светлана Ганнушкина с заявителем из Судана

Большинство обращений за предоставлением убежища в России заканчивается отказом. Как вы в такой ситуации находите в себе силы работать с беженцами, зная, что результат заранее известен?

Мы это довольно часто обсуждаем с моими коллегами. Они говорят, что мне везет, и это правда так, потому что я занимаюсь вопросами переселения в третью страну. После того, как в России беженцу отказываются предоставить убежище, если мы считаем, что человеку действительно опасно возвращаться на родину, можно попытаться через УВКБ ООН предложить его дело на переселение в третью страну. Вот на мне именно такие дела.

Поэтому получается, что у меня не все так безнадежно, ведь люди уезжают в конце концов. Год, два, три – да, мучительно, да, бывает, приходят и говорят «все, заберите наши документы». А потом рассказывают, как смеялись над тем, что собирались забрать документы. И, знаете, как это здорово. Поэтому я не могу сказать, что вся моя работа уходит в песок, что она бесполезна.

Год назад я проходила тренинг от УВКБ ООН по интервьюированию беженцев, и там большая часть курса была посвящена тому, кто берет интервью. Как он должен работать с собой, чтобы это все выносить. У интервьюера всегда должно быть ощущение земли под ногами: это может быть семья, другие интересы какие-то. Если с головой погрузиться в эту работу, то можно не вынырнуть. В этом отношении я очень благодарна Комитету «Гражданское содействие» за то, что он дает мне возможность выныривать. Это правда, потому что при другом руководстве, при другой занятости, такой возможности могло бы и не быть. И тогда меня бы хватило, наверное, на год максимум. А так, это не вся моя жизнь, у меня есть и другие интересы: моя семья, мои друзья, хобби – я член союза дизайнеров, делаю украшения.

Евгения Лёзова с афганцем-переводчиком Мохаммадом, который получил убежище в Европе

Как вам кажется, для широкой публики, какое самое распространенное заблуждение о работе Комитета?

Судя по тому, что мы иногда слышим, главное заблуждение, что мы поддерживаем нелегальную иммиграцию. Ничего подобного, мы никогда её не поддерживали, мы против нелегальной иммиграции. А второе распространенное заблуждение, будто мы работаем на Запад. Недавно был, например, случай, когда я обратилась за экспертизой к африканисту в РАН. Позвонила, поблагодарила, что согласился поговорить, но он меня перебил: «Нет-нет-нет, вы меня не благодарите, потому что я вряд ли смогу вам помочь. Я не уверен, что на вашей стороне, что смогу дать вам такую экспертизу, с которой человек сможет обратиться за убежищем». Я не поняла, что он имел в виду про стороны, и пояснила, что нам нужна экспертиза – не такая или другая, а по конкретному вопросу. Он все равно отказался разговаривать. Оказалось, дело было в том, что мы – организация, выполняющая функции иностранного агента. Он так быстро бросил трубку, как будто боялся, что заразится по телефону! (Смеется). Я была потрясена, откровенно говоря. Казалось бы, человек же ученый. У меня было лучшее представление о людях науки.

Вы перешли из коммерческой сферы в правозащитную. Был ли какой-то момент, когда Вы поняли, что нашли свое место?

Трудно это объяснить, все естественно произошло. Да, я пришла из бизнеса, и это был достаточно жесткий бизнес, потому что рекрутинг — это фактически продажа людей компаниям и вакансий людям. Но агентство это не бюрократизированная структура, вроде международной компании. Это очень свободная творческая среда, где абсолютно разные люди со своими интересами, умениями и способностями в меру своих сил и талантов делают то, что умеют. В этом смысле в Комитете «Гражданское содействие» такая же атмосфера.

Что для вас важно во взаимодействии с беженцами?

Я считаю, что всегда должно быть место улыбке, особенно если речь идет о не самых веселых моментах жизни. Когда я общаюсь с заявителем в Комитете, я в том числе вижу свою задачу в том, чтобы он улыбнулся. И считаю, что это моя победа: если человек, который пережил ужасы, в какой-то момент разговора начинает вместе со мной смеяться – это же здорово. В смехе — жизнь.

Беседовала волонтер Комитета «Гражданское содействие» Дарья Гордина