Эффект бабочки в Мещанском суде

22 июля Мещанский суд города Москвы отказал Комитету «Гражданское содействие» в обжаловании действий Мещанской межрайонной прокуратуры. Мы по-прежнему считаем представление прокуратуры незаконным и необоснованным. Как только появится текст постановления, мы подадим апелляцию в Мосгорсуд.

Эффект бабочки в Мещанском суде

В среду, 22 июля Комитет «Гражданское содействие» в Мещанском суде обжаловал представление Мещанской межрайонной прокуратуры главным образом в части, обязывающей Комитет зарегистрироваться в качестве иностранного агента, и действия Минюста, который 20 апреля 2015 года внес Комитет в реестр иностранных агентов. Суд жалобу Комитета отклонил без комментариев — мотивировочная часть решения будет представлена нам позже, в течение десяти дней.

Заседание суда длилось более трех часов. «Прокурор не ответил ни на один наш вопрос: или просто отказывался отвечать, или называл их философствованием. Обсуждение правовой позиции не состоялось, все попытки нашего представителя Кирилла Коротеева поговорить об этом разбивались о непонимание сути вопроса. Было ощущение, что прокуратура пыталась донести до суда только одну мысль: «У нас была задача, мы ее выполнили, что вы еще хотите от нас?» — подвела итог председатель Комитета «Гражданское содействие» Светлана Ганнушкина.

Представители «Гражданского содействия» пытались представить суду свою позицию, совпадающую с позицией Конституционного суда. Об этом в заключение прений говорил юрист Кирилл Коротеев:

— Прокуратура говорит, что наши слова являются субъективным толкованием закона. Понимаете, прокуратура просто отказывается отвечать на все наши попытки понять, в чем же их толкование закона. Я хочу напомнить прокуратуре, что есть определенные правила толкования законов, которыми все обязаны руководствоваться, и есть постановления Конституционного Суда Российской Федерации о том, что является предметом нашего разбирательства — это решения от 8 апреля 2014 года и 17 февраля этого года. На них мы и полагаемся. В апрельском постановлении Конституционного Суда есть пункт 3.3, в котором написано, я цитирую: «При отнесении тех или иных мероприятий, к организации и проведению которых причастны некоммерческие организации, к политическим акциям, подпадающим под действие указанных законоположений, принципиальное значение должны иметь их направленность на воздействие — непосредственное или путем формирования общественного мнения — на принятие государственными органами решений и проводимую ими государственную политику». Соответственно, Конституционный суд настолько ясно, насколько он может, говорит о необходимости нацеленности действий на изменение государственной политики. Действия, которые не нацелены на государственную политику, но могут ее изменить каким-то образом без воли совершающего эти действия, не могут считаться влиянием на государственную политику.

Речь об этом шла в течение всего заседания. Напомним, что согласно закону «Об общественных объединениях» организация называется участвующей в политической деятельности, если «независимо от целей и задач, указанных в ее учредительных документах, она участвует (в том числе путем финансирования) в организации и проведении политических акций в целях воздействия на принятие государственными органами решений, направленных на изменение проводимой ими государственной политики, а также в формировании общественного мнения в указанных целях».

Признавая, что организация занимается политической деятельностью, прокуратура указывает конкретные действия Комитета, направленные на изменение государственной политики. В частности, такими действиями она называет проект антикоррупционных экспертиз, проводимых аккредитованными при Минюсте экспертами Комитета на средства государственного гранта. Может ли быть выдан государственный грант в целях изменения государственной политики? Очевидно, что нет. В этом проекте мы работаем как раз в русле политики, которую мы не хотим никак изменять — ни улучшать, ни ухудшать.

Еще одно действие Комитета, направленное на «изменение государственной политики» с точки зрения прокуратуры — это пикет 9 октября 2014 года у посольства республики Азербайджан. Точка зрения прокуратуры совершенно абсурдна: официально пикет проводили граждане Российской Федерации, не согласные с политикой Азербайджана по отношению к правозащитникам в Баку и других регионах этой кавказской страны. Это не было митингом, организованным «Гражданским содействием», это не имело прямого отношения к России. Однако прокуратура и Минюст решили иначе.

На вопрос Светланы Ганнушкиной о том, чем политика отличается от существующего положения, и как именно, в каком направлении Комитет стремится изменить политику, представитель Минюста ответила: «Вы можете даже сами не сознавать, что своими действиями меняете государственную политику».

Вот такой эффект бабочки от Минюста. В своей заключительной реплике Светлана Ганнушкина «вернула» его Минюсту:

— Для меня очевидно, что присутствовавшие сегодня представители прокуратуры и Минюста не разделяют двух понятий: это политика и существующая ситуация. Мы, как и государство, действительно хотим изменить текущую ситуацию. Для этого государство разрабатывает политику. Но подход Минюста приводит к тому, что общественные организации вообще ни по какому поводу не смогут высказать свое мнение. Минюст нам сегодня сказал, что мы можем не понимать, какие последствия может иметь наша деятельность. Я хочу это вернуть Минюсту. Сейчас молодые представители прокуратуры и Минюста думают, что они защищают государство и делают полезное дело. Но на самом деле то, что сегодня здесь происходит, уничтожает гражданское общество и разрушает государство в целом.

Комитет «Гражданское содействие» планирует и дальше бороться с незаконными и необоснованными действиями прокуратуры и Минюста. Решение Мещанского суда будет обжаловано в Мосгорсуде.

В дополнение мы решили опубликовать фрагмент аудиозаписи суда и его расшифровку. 

Кирилл Коротеев: У меня буквально несколько вопросов. Первое. Требование освобождения политзаключенных Азербайджана меняет политику России или Азербайджана?

Представитель Минюста: Смотрите. Я вам скажу так. В принципе, на этот вопрос можно ответить, однако, чтобы на него ответить, мне необходимо понимать, в каком контексте вообще, грубо говоря, этот вопрос освещался. То есть если бы я присутствовала на круглом столе, понимала, кто члены, что, какие доводы организация выражает, я бы смогла понять, на какую политику какого организации там направлено.

К. К.: Хорошо. О конкретных фактах. Пикет 9 октября 2014 года у посольства Азербайджана — перед посольством Азербайджана — с требованием освободить политзаключенных в Азербайджане влияет на политику какого государства: России или Азербайджана?

М.: Совершенно точно на это неоднозначно можно ответить. Кто был в пикете, какие лица,   и так далее, какими были мотивы, цели… Я, как представитель уполномоченного органа Минюста России, не могу вам ответить, хотя очень бы хотела.

К. К.: То есть это влияет на политику РФ?

М.: К сожалению, я не могу этого знать наверняка.

К. К.: Но вы признали это политической деятельностью.

М. Нет.

К. К.: Да. Спасибо. У меня следующий вопрос, касающийся… на который прокуратура не смогла ответить. Какую правомерную цель из указанных в Конвенции о правах человека или статьи 55 Конституции РФ преследует ваше распоряжение о включении организации в реестр?

М.: Еще раз?

К. К.: Какую правомерную цель преследует включение в реестр — из указанных в европейской Конвенции или российской Конституции?

М.: Европейской Конвенции…

К. К.: Часть 3 статьи 55 нашей Конституции. Какую правомерную цель.

М.: Правомерную цель? То есть вы хотите сказать, с целью чего это происходит?

К. К.: Да, да. Конституция Российской Федерации, статья 55, основания для ограничения прав.

М.: Мое мнение совпадает с мнением Конституционного суда Российской Федерации. Я вам его процитирую.

«Принимая во внимание, что регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина в соответствии с Конституцией Российской Федерации находятся в ведении Российской Федерации (статья 71, пункт «в») и осуществляются путем принятия федеральных законов (статья 76, часть 1), федеральный законодатель не только вправе, но и обязан на основе Конституции Российской Федерации и с учетом положений международно-правовых актов, являющихся согласно ее статье 15 (часть 4) составной частью правовой системы Российской Федерации, определять порядок реализации гражданами Российской Федерации права на объединение. При этом осуществляемое федеральным законодателем регулирование — в силу предписания статьи 18 Конституции Российской Федерации, согласно которому права и свободы человека и гражданина определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность публичной власти и обеспечиваются правосудием, должно предусматривать надлежащие условия для учреждения, создания и регистрации объединений, определять их правовое положение, включая условия приобретения статуса юридического лица, с тем чтобы граждане, объединившись, имели возможность эффективно отстаивать свои права и законные интересы.

Вместе с тем право каждого на объединение и свобода деятельности общественных объединений не являются абсолютными и, как это следует из статей 17 (часть 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, могут быть ограничены федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

К. К.: Хорошо. Теперь скажите мне, пожалуйста, каким образом Светлана Алексеевна Ганнушкина подрывает основы конституционного строя Российской Федерации?

М.: Я убеждена, что подрыв основ конституционного строя Российской Федерации уважаемым членом организации не осуществляется, однако в целях обеспечения надзора за возможностью такой деятельности реестр был предусмотрен, и организация, осуществляющая политическую деятельность на иностранное финансирование, должны заявлять открыто в обществе, чтобы другие граждане могли быть ознакомлены с такими организациями.

К. К.: Скажите пожалуйста, а как Светлана Алексеевна Ганнушкина отрицательно влияет на общественную нравственность?

М.: Я вам объясняю…

К. К.: Но вы сказали, что это с целью защиты общественной нравственности.

М.: В данном случае включение в реестр вашего представителя не говорит о каких-то нарушениях с ее стороны. Это просто фиксация некого правового статуса.

К. К.: Для чего?

М.: Для того чтобы в дальнейшем, если возникнет такая угроза, государству было бы удобно осуществлять контроль и надзор. В вашем случае уверена, что ваш представитель — честный гражданин РФ, однако же осуществляемая данной организацией политическая деятельность не относится к ее нравственным качествам.

К. К.: Нет, ну вы просто сказали, что включение организации в реестр — это защита нравственности, вот мы и спрашиваем.

М.: Ну, это одна из целей создания данного реестра.

К. К.: Но как, как наш представитель ей угрожает?

М.: Вы просто пытаетесь соединить реестр и вашего представителя, что совершенно нелогично, и, как мне кажется, предвзято. Вам это не удалось.

К. К.: Нет, но я же цитирую Конституцию Российской Федерации, так же, как и вы.

М.: А я цитирую позицию Конституционного суда Российской Федерации.

К. К.: Абсолютно. Да. Но ее лучше применять на фактах. Общие нормы применяются на фактах, на конкретных фактах.

М.: Ну я не знаю, как мы будем с вами применять на фактах позицию Конституционного суда.

Елена Срапян,  «Гражданское содействие».

Мы помогаем беженцам и людям без гражданства
×
Scroll Up