Пережидая пандемию. Как живут мигранты во время карантина

В России у мигрантов почти нет прав, в том числе и трудовых. Как следствие, завершившийся недавно карантин ударил по ним особенно сильно: как минимум половина мигрантов лишилась всех источников дохода, а многие и вовсе остались на улице. Даже домой уехать большинству из них невозможно — границы закрыты. «СПИД.ЦЕНТР» выяснил, в какой помощи нуждаются трудовые мигранты в Москве в первую очередь. И как они выживали на опустевших улицах города в течение всего этого времени.

«Больше не приходи на работу»

Акбар приехал в Россию из Узбекистана в 2004 году, с тех пор он работает на стройках, специализируется на сантехнике. Сейчас он руководит бригадой рабочих в одной из московских строительных фирм и живет в общежитии, предоставленном компанией. Его семья — отец, мать, жена и двое детей — осталась в Узбекистане, большую часть заработанных денег он отправляет домой — работы там нет.

У Акбара есть все документы, необходимые для работы в России: патент, регистрация, трудовое соглашение. Это большая редкость. Но, даже обладая полным пакетом бумаг и разрешив все вопросы с госорганами, мигранты остаются одной из самых незащищенных социальных групп. В период карантина системные проблемы — неформальная занятость, тяжелая и низкооплачиваемая работа, неработающие судебные механизмы — лишь обострились.

Мигранты практически никогда не защищены трудовым законодательством, даже если у них все в порядке с документами: добросовестных работодателей очень мало, объясняет Варя Третяк из Комитета «Гражданское содействие», благотворительной организации помощи мигрантам и беженцам.
С ними редко заключают трудовые соглашения, но если и оформляют работника по правилам, то это часто гражданско-правовые соглашения, а не трудовой договор. А значит, работника очень просто уволить без защиты по трудовому праву.

«Человеку могут просто сказать больше не приходить на работу, — рассказывает Третяк. — Многие работодатели из-за карантина не заплатили за предыдущий месяц, хотя обещали. Например, не заплатили еще даже за март».

Пережидая пандемию. Как живут мигранты во время карантина
Очередь мигрантов за продлением разрешений на работу, Санкт-Петербург. Фото: Александр Демьянчук/ТАСС

Доказать, что человек состоял в трудовых отношениях, когда у него нет трудового договора, можно только через суд. Но суды работают в ограниченном режиме. «Поэтому для тех, кто к нам обращается, мы стараемся вести переговоры с работодателем — пока дело дойдет до суда, это растянется на несколько месяцев. Сейчас люди повально теряют работу, часто без возможности что-то урегулировать», — добавляет она.

В мае 2020 года вышла статья Центра региональных исследований и урбанистики ИПЭИ РАНХиГС. Автор Евгений Варшавер пишет, что сейчас проводится качественное исследование по сравнению «положения мигрантов с другими группами населения». Предварительный анализ показывает: в Москве больше половины опрошенных мигрантов (54 %) потеряли работу или ушли в неоплачиваемый отпуск (среди немигрантов — 32 %).

Причем треть мигрантов (32 %) на вопрос, как изменились их доходы (вне зависимости от типа трудоустройства), ответили, что потеряли «все источники к существованию». И только 9 % мигрантов отметили, что их доход не изменился.

«Долг на месячную зарплату»

Еще одна крайне ощутимая проблема для мигрантов из-за карантина — закрытие границ. Многие так и не смогли вернуться домой. Да, некоторые страны и посольства помогают своим гражданам, организовывая вывозные рейсы, но помочь всем — непосильная задача.

Пережидая пандемию. Как живут мигранты во время карантинаИз-за массовой потери работы многие трудовые мигранты хотели уехать на родину, но вынуждены пережидать карантин и экономический кризис в России. Без средств к существованию, какой-либо работы и зачастую жилья. Поэтому сейчас основное направление деятельности Комитета — гуманитарная помощь. Так, с 26 марта по 15 июня такую поддержку от комитета получили 383 семьи — это 1 272 человека: 963 взрослых и 519 детей. В несколько десятков семей продукты отвозили три-четыре раза с начала карантина — в основном в многодетные семьи.

Впрочем, бизнес и различные организации не остались в стороне — собирают и передают продуктовые наборы. Выросло число частных пожертвований. «Нас очень радует, что в пандемию многие отозвались. Такой общественной реакции мы действительно не ожидали. Кажется, столь большого отклика еще никогда не было», — делится Третяк. Однако помочь всем мигрантам, оказавшимся в тяжелой жизненной ситуации из-за пандемии, крайне сложно — государство так и не ввело никаких полноценных мер поддержки.

Анвар приехал из Узбекистана в Россию полтора года назад, как и многие, в основном дежурно работал на стройках. Через неделю после объявления режима самоизоляции оказался на улице без денег и работы — стройка закрылась. Из рабочего общежития пришлось съехать. Сначала он снимал квартиру с пятью знакомыми, но хозяева отказались снижать аренду, и все они снова оказались на улице. Сейчас он живет в строительном вагончике вместе с несколькими рабочими на окраине Москвы.

И это рядовой случай. Мигрантов повсеместно выгоняют на улицу — понимающих арендодателей меньшинство. Они вынуждены жить в комнатах по несколько человек и платить по пять-десять тысяч рублей, а это существенные деньги. Найти новую работу или хотя бы подработку в условиях пандемии почти невозможно. Многие пытаются устроиться в службы доставки, но там очень большая конкуренция, попасть туда, если раньше в ней не работал, крайне сложно, отмечает Третяк.

По сути, мигранты сейчас вынуждены пережидать, тем более что от карантинных мер сильнее всего пострадали отрасли, где традиционно много работников из других стран: сфера обслуживания, кафе, стройки.

Один из немногих способов продержаться — социальная взаимовыручка: поддержка от благотворительных организаций, друзей, дальних родственников, шапочных знакомств. И если мигранты стараются держаться вместе даже в обычных условиях (вместе со знакомыми отправляются на халтуру, вместе снимают жилье), сейчас связи оказываются как никогда важны — у друга, находящегося в более стабильной финансовой ситуации, можно взять в долг, и эта сумма может оказаться в прямом смысле слова спасительной.

«Знакомый работает на стройке, устроить меня он туда не может — нет мест. Я могу у него взять в долг, работа у него хорошая. Но уже много долга накопилось, где-то на мою месячную зарплату в Москве», — рассказывает Анвар.

Пережидая пандемию. Как живут мигранты во время карантина
Секс-работница в офисе «Серебряной розы». Фото: Ольга Родионова/СПИД.ЦЕНТР

Еще одна сфера с большой долей мигрантов — секс-работа. По словам руководительницы движения секс-работников «Серебряная роза», в Санкт-Петербурге около половины всех работников секс-индустрии — мигранты, как внешние так и внутренние. В основном это женщины, которые обеспечивают своих детей. Большинство из них, порядка 80 %, потеряли во время пандемии работу — сфера целиком и полностью зависит от клиентов. И, соответственно, лишились заработка и жилья.

«На улице мигрантки практически не работают, наркотики они чаще всего не употребляют, а приезжают сюда исключительно работать, — объясняет Ирина Маслова. — Многие бордели закрылись в середине апреля, кто-то успел уехать домой, кто-то — за город. Знаю истории, когда человек, допустим, держит пять борделей, закрылись четыре, а в последнем живут девочки, которым некуда уезжать».

По ее словам, некоторые из их подопечных пытаются сменить деятельность — девушки с медицинским образованием пошли работать в больницы, в том числе чтобы работать с ковидными больными, другие пытаются устроиться курьерами, на строительные работы.

«Это вы завезли коронавирус»

В новых, экстремальных условиях пандемии и санитарных ограничений усиливаются недоверие и подозрение ко всем, кто может быть считан как чужой. Следовательно, растет и ксенофобия, которая и так всегда существовала в нашем обществе.

«Еще до пандемии, если мигрант совершал преступление, об этом писали очень много и часто, —рассказывает Третяк. — У людей могло создаться впечатление, что мигранты действительно совершают очень много преступлений, хотя на самом деле это не больше 3 % от всех преступлений в России. Во время карантина в Вотсапе стали появляться рассылки: надо быть осторожными — мигранты лишаются заработной платы и будут подстерегать вас у магазинов и грабить. Преступления всегда были и будут, но образ мигранта, который выходит на улицу и начинает грабить, во многом тиражируется в СМИ. В свою очередь люди реально начинают опасаться, оскорблять, обвинять».

В Комитете «Гражданское содействие» подтверждают: заявители из разных стран действительно рассказывают про ксенофобию, с которой регулярно сталкиваются. Их даже могли обвинить в том, что они завезли коронавирус в Россию. Случаев нападения на мигрантов в благотворительной организации не фиксировали, но словесные оскорбления, агрессивное обсуждение — все это существует.

Инаковость рождает недоверие, недоверие в свою очередь — хорошая почва для страха, тревоги, которые могут выливаться в агрессию — словесную, физическую. Поэтому и так довольно сильно фрагментированное российское общество в сложных и стрессовых для всех условиях может находить в себе новые линия разобщения, новые конфликты и поводы для недоверия. Механика подобных конфликтов одинакова, однако именно в такой ситуации единственным выходом могут оказаться эмпатия и солидарность.

Помогает ли государство?

Варя Третяк рассказывает, что среди их заявителей были люди, заразившиеся коронавирусом, но никто в медицинской помощи им не отказал: «К семьям беженцев, у которых не было урегулированного статуса, приходили медики с полицией, видимо, не очень понимая, как помогать. Но помогли — провели все анализы, выписали таблетки, мы за ними наблюдали, они лечились прямо на дому. Здесь, скорее, наоборот — бывает недоверие от самих мигрантов и беженцев, потому что они сами не знают, как работают государственные институты, с которыми им приходится иметь дело. Ведь в основном они видят только полицию. Главный страх — как бы чего не вышло, поэтому большая загвоздка, что самим мигрантам надо объяснять: сейчас скорую можно вызвать и ничем плохим это не кончится, она приедет».

Повезут ли человека в госпиталь или оставят лечиться дома, зависит от симптоматики — по ее словам, сейчас стараются помочь всем и никакой «избирательности» при этом не происходит: если на то есть причины, человека обязаны отправить в больницу обследоваться.

В апреле в России приняли указ президента «По урегулированию правового положения иностранных граждан и лиц без гражданства РФ». Он дал мигрантам и беженцам отсрочку с 15 марта по 15 июня в продлении и оформлении необходимых документов: трудовых патентов, виз, сроков регистрации, свидетельств о временном убежище. Для многих это действительно важная мера, существенно облегчающая пребывание в стране. Но карантин ослабили или сняли, соответственно, с 16 июня для работы в России мигрантам необходимо обеспечить платежи по патенту.

Пережидая пандемию. Как живут мигранты во время карантина

Никаких социальных проблем мигрантов государство тем не менее за время пандемии так и не решило. На это обращал внимание и Комитет «Гражданское содействие» — направил письмо на имя премьер-министра Михаила Мишустина. В нем, в частности, предлагалось предоставить иностранным гражданам и лицам без гражданства права работать на территории России без ограничений, если работодатели нуждаются в их труде и готовы его оплачивать. Эта мера сняла бы часть нагрузки с организаций, оказывающих продуктовую и материальную помощь мигрантам.

Кроме того, Комитет предлагал помочь всем семьям с детьми (независимо есть ли у них легальный статус и регистрация), чтобы собственники жилья не выгоняли людей на улицу, а давали отсрочку с помощью господдержки. Организовали бы мониторинг здоровья мигрантов, которые живут в общежитиях и скученных местах.

«Мы написали в правительство, это был пакет предложений с описанием ситуации. Мы предложили выплачивать какие-то пособия не только гражданам России, но и трудовым мигрантам, которые здесь застряли. Но, к сожалению, реакции никакой не последовало. Насколько мы знаем, никакие пособия мигрантам в условиях пандемии не будут предоставлены», — резюмирует Третяк.

Текст: Дана Ассалауова, СПИД.ЦЕНТР

Читать еще
×
Scroll Up