Детский сад широких взглядов

15 / 09 / 2017

Désolé, cet article est seulement disponible en Russe et Anglais Américain. Pour le confort de l’utilisateur, le contenu est affiché ci-dessous dans la langue par défaut du site. Vous pouvez cliquer l’un des liens pour changer la langue du site en une autre langue disponible.

Интеграция на примере одной дошкольной группы: как сделать адаптацию особенных детей максимально эффективной?

В одном из самых необычных детских садов Москвы – СаВа – начался новый, уже второй, учебный год. СаВа – это мультикультурный инклюзивный центр, где в одном месте обучаются дети мигрантов, местные малыши и ребята с особенностями развития. Здесь не задают вопрос, «а есть ли у вас регистрация?», и не гонят за порог за незнание русского языка. Об эффективности занятий в мультинациональных группах рассказывает куратор сада Катя Кокорина.

Как все начиналось

Помогать детям мигрантов и беженцев Катя Кокорина, руководитель детского сада СаВа, начала еще в далеком 2000 году, когда пришла в Комитет «Гражданское содействие» волонтером в Центр адаптации и обучения детей беженцев. «Сначала это было идеалистическое юношеское желание спасать мир, которое потом трансформировалось во что-то постоянное, стало частью меня. В Центре я осталась ради помощи детям» – рассказывает Катя.

Целевой группой Центра поначалу были дети из Чеченской республики, родители которых бежали от войны. Со сменой условий и появлением новых факторов, стимулирующих трудовую и гуманитарную миграцию из-за рубежа, появилась необходимость помогать детям мигрантов из стран Средней Азии, Африки, Афганистана, Сирии, Конго. По словам Кати тогда стало ясно, что чем раньше дети начинают общаться с окружением, тем эффективнее проходит их адаптация.

Обучение в Центре реализовывалось в рамках мигрантской среды – в центре действовали группы для дошкольников, гомогенные группы для детей из Афганистана или Африканских стран, – языковое погружение же происходило только за счет русскоязычных волонтеров. В то же время детей, нуждающихся в интеграции, становилось все больше. И тогда было принято решение создавать смешанные группы, которые бы посещали не только дети беженцев и мигрантов, но и граждане России, в том числе дети с особенностями. В основе такого подхода лежит идея широкой инклюзии, когда включение – это не просто создание доступной среды для инвалидов и детей с особенностями развития, но также наличие открытых пространств, где могут встречаться дети с разные сложностями. Такой подход позволяет уменьшить стигматизацию как детей с особенностями, так и детей беженцев. «Трудности у детей разные, поэтому основной акцент у нас смещается на чувство общности: неважно, что ты не умеешь ходить, не знаешь языка или плохо владеешь речью, мы вместе, и это важно», – подчеркивает Катя Кокорина.

Детский сад сегодня

Этой осенью детскому саду исполнился год. Сейчас его посещают девять детей, среди которых трое – с особенностями развития, трое – дети беженцев из Афганистана и Конго и еще трое – местные ребята. По словам Кати, это оптимальное количество, которое позволяет реагировать на потребности, состояние и настроение каждого ребенка. С детьми постоянно работают психолог, педагог и один-два волонтера.

Основная задача проекта – выстраивание общего пространства взаимодействия. «Мы хотим, чтобы дети научились общаться в максимально мягкой среде, поскольку у всех свои довольно большие трудности. Например, у одной девочки очень непростая ситуация: она родилась в Москве, родители приехали из Конго. Родители говорят на французском и лингала, но малышка каким-то образом не заговорила ни на том, ни на другом. Мама с ней говорит на лингала и считает, что дочь отвечает ей по-русски, но это не русский, это смесь чего-то непонятного с русскими словами. Это создавало в группе сложную, конфликтогенную ситуацию, поскольку детям тяжело было общаться с ребенком, не знающим языка. Но, уровень агрессии быстро начал снижаться, дети оказались очень гибкими», – рассказывает Катя. Освоение языка детьми мигрантов, формирование мотивации и интересов – это параллельные задачи.

Достигать поставленных целей детскому саду СаВа удается благодаря средовому подходу, направленному на адаптацию детей к различным ситуациям, а также разнообразной интеграционной программе, включающей в себя совместные игры, мастерские, прогулки, индивидуальную терапию. Такой комплексный подход позволил снизить уровень агрессии у детей, развил у них способность и желание взаимодействовать друг с другом. У детей беженцев появилась мотивация овладевать русским языком. «Эмоциональность, мудрость, любовь и тепло, которое дают педагоги садика, смогли изменить Вальку за год. Он стал более компанейским, выработал механизмы внутреннего контроля, он увидел людей вокруг себя. Нам стало легче появляться в других коллективах после года в садике» – рассказывает Лида, мама Вали.

Важно то, что этот проект находится на стыке благотворительности и социального предпринимательства: каждый ребенок здесь получает какой-то бонус, происходит взаимное обогащение. «Ты видишь разные истории разных людей, видишь, как эти истории накладывают на них свой отпечаток, – говорит Лида, – Общаясь с другими людьми, не похожими на него, Валька как человек становится глубже и красивее».

Сложности и планы на будущее

Несмотря на то, что ситуация в муниципальных садах, хоть и медленно, но все же меняется в сторону развития инклюзивного подхода, сохраняется спрос на небольшие группы, где грамотные и внимательные педагоги помогают детям приобретать опыт жизни в обществе. И это особенно актуально в непростых ситуациях. Поэтому Катя считает, что таких инициатив должно становится больше: «Хочется образовывать какое-то общее пространство, обмениваться опытом, помогать людям запускать новые проекты и создавать больше возможностей для особенных детей». В этом году в рамках мастерских детского сада планируется выстроить небольшой культурологический курс, который поможет детям погрузиться в другие культурные системы.

Помимо развития детского сада, Катя планирует вести работу по борьбе за доступ детей мигрантов и беженцев к бесплатному государственному дошкольному образованию. Муниципальные учебные заведения охотнее принимают инвалидов и ребят с особенностями развития, чем детей мигрантов. С ростом миграционных потоков в Россию увеличилось и количество детей мигрантов, однако тенденция в образовании скорее негативная: интегративных групп и языковых школ становится все меньше, они переходят на платную основу. «Мы закрываем глаза и делаем вид, что этих людей нет, этих детей нет. Это не лучший выход», – комментирует Катя.

Дети беженцев и мигрантов дошкольного возраста являются одной из самых уязвимых категорий. Если их не принимают в государственные дошкольные учебные заведения, а у родителей нет возможности водить их на развивающие занятия, дети растут в изоляции и испытывают сложности при адаптации к новой языковой и социокультурной среде. Вместе с тем психолог проекта Лена Куликова говорит, что дети беженцев, посещающие детский сад, ничем не отличаются от обычных детей. «Дети беженцев изначально проявляли очень большой интерес к общению и со сверстниками, и со взрослыми, но у них нет границ, они не чувствуют другого. С одной стороны, это может способствовать развитию конфликтных ситуаций, с другой их настойчивость – важный ресурс для интеграции». Лена подчеркивает, что в основном сложности коммуникации возникают тогда, когда ребенка не понимают. «Ребенок в этом возрасте быстро компенсируется и самое главное, чтобы он чувствовал безопасность и понимание в кругу близких людей. Если отношения в семье нормальные, ребенок будет спокоен, из каких бы огневых ситуаций они не выходили и в каких бы обстоятельствах не жили».

Помимо институциональной дискриминации, дети беженцев и мигрантов сталкиваются с неприязненным отношением со стороны принимающего населения. Часто местные родители предпочитают классическую схему сегрегации, когда дети, не говорящие по-русски, исповедующие другую религию или принадлежащие к другой культуре учатся в отдельных классах. Рациональность такой схемы они объясняют заботой о качестве образования собственных детей. Катя Кокорина полагает, что такая ситуация меняется под влиянием личного опыта общения с мигрантами: «Первая реакция, как правило, негативная, потом у людей начинается внутренняя работа, и тогда они понимают, что мир разнообразнее. Нужно, чтобы со всех сторон были усилия, поскольку человеческие взаимоотношения очень сложные и порой даже с близкими людьми тяжелее найти общий язык, чем с людьми из другой культурной или языковой среды».

Анастасия Гаева, Комитет «Гражданское содействие»

×
Scroll Up