Сирийские беженцы: транзитная зона

Sorry, this entry is only available in Russian.

Юрист Сети «Миграция и право» ПЦ «Мемориал» Роза Магомедова в своем блоге на «Гранях» рассказала о суде над беженцами, которые до сих пор находятся в транзитной зоне Шереметьево.

Сирийские беженцы: транзитная зона

Вчера я выступала защитником в суде по делу сирийских курдов, которые с 10 сентября находятся в транзитной зоне аэропорта Шереметьево. Они обвиняются в незаконном пересечении границы (Ст.30, ч.1; ст. 322 УК РФ). Химкинский суд рассматривал вопрос о мере пресечения. У Хасана Ахмана Абдо и его жены Гулистан Шао Исса четверо детей в возрасте от 3 до 13 лет. Семья бежит от войны. У Гулистан в Самаре есть сестра, к которой они и ехали. Она попросила помощи у комитета «Гражданское содействие», который привлек меня в качестве адвоката.

На все заседание наложил сильнейший отпечаток инцидент перед его началом. Семья ждала в автобусе, на котором их привезли из аэропорта. До этого они две недели находились в ужасных условиях в транзитной зоне, где невозможно ни поесть, ни помыться, ни встретиться с родственниками. Представьте, в каком состоянии были напуганные и уставшие дети. И когда мужчины в форме куда-то повели маму, у младшей девочки случилась истерика. Судья тем временем торопит дознавателей. Я вступилась: «Вы слышите, мама не может прийти, потому что ребенок плачет». Потом вопрос решился, а судья стала предъявлять претензии приставам и дознавателям. Заседание было очень нервным.

Хасан и Гулистан объяснили, что они получили настоящую российскую визу в Ираке. Они не собираются оставаться в России, а хотят переждать войну. В объяснении пишут: «Приехали, чтобы спасти жизнь своих детей, которым угрожала смерть и рабство. У нас не было другого выхода, потому что нам угрожали исламисты». Родственники в Самарской области готовы их принять.

В Сирии семья жила в курдском анклаве, самостоятельно выдающем паспорта, которые они в обычном порядке и получили там в полицейском участке. Однако в аэропорту специалист ФСБ заключил, что паспорт имеет признаки подделки, причем поддельным считается весь документ. Родственник беженцев подтвердил мне, что паспорт и вправду отличается от обычного сирийского паспорта. Например, для нас с вами паспорт ЛНР, выданный где-то в Луганской области, недействителен, а там он считается нормальным. Когда была чеченская война, в Ичкерии выдавали ичкерийские паспорта с печатью волка. Во всей России он, конечно же, считался недействительным, а внутри Чечни его признавали.

Я возражала против того, чтобы им назначали залог (хотя в постановлении написано, что я не возражала). Я сказала: «Ваша честь, сколько же еще они будут находиться в транзитной зоне, в этих нечеловеческих условиях? По телевизору у нас показывают, как в Европе обращаются с беженцами, а как мы обращаемся с беженцами?» У меня было дело, когда сириец Мохаммад Али шесть месяцев находился в транзитной зоне. Это был крепкий мужчина, но он страдал — присылал видео, в каких он находится ужасных условиях. А здесь четверо детей. И мы хотим довести дело до такой же ситуации? И как отделить детей от родителей? Я предложила отпустить их в Самарскую область к родственникам, учитывая, что еще 13 сентября они подали заявление в миграционную службу о предоставлении статуса беженцев, а вопрос о паспорте может рассматриваться еще очень долго.

Что касается меры пресечения, то они и так уже задержаны, находясь в изолированной транзитной зоне. К тому же беженцам не обязательно иметь документ. В Европе так делают многие российские граждане, которые хотят остаться: выкидывают свои паспорта и обращаются за убежищем. Кроме того, по статье 31 международной конвенции «О статусе беженцев» лицо, ищущее убежища, в том числе пересекшее границу нелегально, не должно подвергаться наказанию.

Впрочем, как уже говорилось, суд рассматривал вопрос не о вине этой семьи, а только о мере пресечения. Суда же по существу можно ждать очень долго. В итоге был назначен минимальный залог в 50 000 рублей.

12027589_1803400453220155_7147553579927015105_n

Нужно сказать, что судья Морозова не относилась к ситуации бездушно и формально. Она сказала, что сама мать и очень недовольна, что дети находятся так долго в таких условиях. Однако есть рамки законодательства. Зная, что я с этими дознавателями встречаюсь в процессах не первый раз, она предложила нам совместно выработать план действий. Дознаватель предложил, что если у них будет действующая виза в иракском паспорте, то он их отпустит, но кто сможет это сделать? Нам это не под силу. Если же из миграционной службы удастся быстро получить документ о том, что их дело находится на рассмотрении, может быть тогда их и отпустят. А если мы с родственниками сможем получить подтверждение из того полицейского участка, где им выдавался паспорт, то и все уголовное дело получится «поломать».

Прямо сегодня я еду к их родственникам, которые внесут залог, и мы с квитанцией отправимся в транзитную зону аэропорта договариваться о капсульном отеле, организовать им передачу, может быть, какое-то горячее питание.

Такого процесса, как вчера, у меня еще не было.

Read more
×
Scroll Up