Самый учебный Новый год

Sorry, this entry is only available in Russian.

Ногинские курсы для детей беженцев открылись в небольшом помещении — половина частного дома, всего две теплых комнаты с минимальной отделкой. Но это уже очень много для тех сирийских ребят, некоторые из которых впервые в жизни получили возможность учиться.

Ногинская Сирия

Рассказ о ногинской «школе» требует небольшой предыстории. Тех, кто незнаком с буднями беженцев, всегда удивляет скопление сирийцев в районе Ногинска, Электростали и Лосино-Петровского. Оказывается, сирийцы начали приезжать в Россию задолго до войны — именно в этом подмосковном регионе с начала 90-х работают швейные фабрики, принадлежащие выходцам из Алеппо.

Раньше, до войны в Сирии, приезжали по рабочим и бизнес-визам. Но сейчас все изменилось — поток сирийцев увеличился, сами работники фабрик начали перевозить в Россию свои семьи. Это привело к сложностям с документами. А потом власти и вовсе передумали принимать сирийцев — большинство из них сейчас уходит из ФМС с отказом во временном убежище, отказывают формально, по надуманным причинам.

Когда об этом для «Русского Репортера» писала Юлия Вишневецкая, она обратила внимание, что в этих семьях много детей, которые не могут ходить в школу. Об этом тогда рассказывал сирийский журналист и переводчик «Гражданского содействия» Муиз Абу Алджадаил, который уже несколько лет живет в России.

IMG_8039

Сам Муиз называет несколько причин, по которым сирийские дети сидят дома. Конечно, первая — это проблемы с оформлением документов. Вторая — незнание родителями и детьми русского языка: сирийцы в Подмосковье живут десятилетиями, но общаются только друг с другом. Есть и третья причина:

-Дело в том, что большинство этих семей, как и владельцы фабрик — из Алеппо, а это рабочий город. В Сирии у каждого города есть своя специализация, и этого зависит уровень образования населения. Вот в Алеппо образованием никогда не занимались — максимум дети заканчивали базовые шесть классов. Все работали, и работать начинали еще совсем маленькими. Так что с точки зрения этих семей образование — не самая нужная в жизни вещь, — рассказал Муиз.

Надо помнить и о войне — даже те ребята, которые хотели и могли бы учиться в Сирии, сейчас изолированы от образования. Те, кто остался в живых — по последним данным от УВКБ ООН, за время конфликта погибло более 10 тысяч детей. «Более 4 тысяч школ разрушено, повреждено или превращено в приюты для ВПЛ, склады или военные базы. Кроме того, сообщается, что сотни учителей и других педагогических работников погибли, получили ранения, похищены или арестованы. Уровень охвата образованием и уровень посещаемости резко упали: к концу 2013 г. более половины детей школьного возраста не посещали школу. Исходя из нынешнего уровня охвата образованием, Сирия, по оценкам, занимает предпоследнее место в мире по этому показателю», — говорится в актуальной позиции УВКБ ООН по Сирии.

Поэтому Муиз и решил открыть свою «школу» для ребят — собрать сирийских учителей, собрать волонтеров и подготовить детей так, чтобы они могли начать учебу в обычных российских школах.IMG_8110

 Две комнаты

Долго не могли найти дом — спонсировали инициативу сирийские бизнесмены, возможности которых оказались весьма скромными. Да и хозяева ногинских домов относились к затее сирийца настороженно, как всегда у нас относятся к чужакам. Но в итоге помещение все же нашлось — под курсы сняли половину дома в центре Ногинска, недалеко от берега Клязьмы.

Во второй половине живут хозяева, двери выходят на небольшой двор, где детям разрешили играть. Гостей дома встречает большая и добрая косматая собака. Детей уже очень много — когда Муиз в Комитете «Гражданское содействие» впервые показал нам фотографии, на них было всего десять-пятнадцать ребят. Когда мы спустя неделю приехали посмотреть на дом своими глазами, детей уже было, наверное, больше пятидесяти. Муиз говорит, что это еще далеко не все — в сирийских семьях по шесть-восемь детей, а таких семей в Ногинске сейчас больше семидесяти. Сколько точно учеников пришло к Муизу, он пока сказать не может, но родителям уже раздали анкеты, куда надо вписать данные каждого ребенка и приложить его фотографию.IMG_7968

Ребятам уже немного тесно — в доме всего две комнаты, по одной на каждом этаже. Правда, они очень большие, и верхнюю комнату Муиз хочет разделить пополам, чтобы там могли заниматься две группы одновременно. Мы приехали уже после занятий — учительница английского языка как раз собирала свои плакаты, которые служат ребятам доской. В доме было очень тепло, дети сидели на диванах, креслах и подушках на полу.

-А когда нам привезут столы и стулья? — дергает Муиза за рукав мальчик лет десяти. Бойкий парнишка, один из немногих ребят, говорящих на русском — остальные пока не знают ни одного языка, кроме сирийского.

-Нам очень нужны учителя русского языка, но мы пока не можем никого найти — Новый год, сложно организовать какие-то процессы, — сетует Муиз, заваривая нам чай на небольшой кухне. — Уже есть учителя арабского, английского, сам я преподаю математику. Но сейчас самое главное — это научить ребят русскому языку, чтобы они могли поступить в обычную школу.IMG_7790

Муиз не питает иллюзий — понятно, что полностью заменить школьное образование он детям не сможет. Поэтому и воспринимает он свою «школу» соответственно — как подготовительные курсы для тех, кто захочет ассимилироваться и получить образование в России. Сделать это сейчас не так просто — несмотря на все конвенции о правах ребенка, в том числе — на образование без ограничений, в школы у нас берут детей только с регистрацией, а получить ее очень сложно. Но это правило уже отменяли не единожды, заново его приняли в начале года — так что могут отменить и сейчас.

А пока налаживается какой-никакой образовательный процесс. Дети разного возраста — им от 6 до 12 лет, и, конечно, их надо уже делить на какие-то группы. Об этом и начала говорить учительница, которая зашла на кухню и попросила не снимать ее. Как рассказал Муиз, она работала учительницей и в Сирии.

-Нам нужно сейчас протестировать детей, узнать уровень. Поделить хотя бы на пару-тройку групп, в том числе по возрасту — большие сейчас мешают отвечать маленьким, те, кто хорошо знают язык, не дают говорить остальным. С этим надо что-то делать, — объясняет родителям учительница английского.IMG_7953

Согласна с этой точкой зрения и Ольга Николаенко, директор Центра адаптации и обучения детей беженцев и вынужденных переселенцев при «Гражданском содействии», с которой мы обсуждали перспективы курсов Муиза.

-Я думаю, что после Нового года мы займемся тестированием ребят по разным предметам, в том числе, конечно, и по русскому языку. У нас есть специалисты, которые готовы работать с волонтерами, консультировать, передавать методические материалы — ведь заниматься с детьми могут не только педагоги.

Так что самое интересное ждет сирийских ребят после Нового года. А пока дети готовятся к празднику — 28 декабря, в воскресенье, здесь будет праздничная елка с Дедом Морозом и Снегурочкой, как принято в России.
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год
Самый учебный Новый год

Фото: Александр Федоров.

Read more
×
Scroll Up