«Поддержки они не видят». Лишь треть детей мигрантов ходит в школу

06 / 09 / 2019

Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

16-летняя Зохал вместе с родителями приехала из Афганистана в Россию в 2016 году. Кроме нее, в семье еще пятеро детей. Двое старших братьев уже работают, Зохал вместе с братом Бахрамом и сестрами Миной и Асей только начинают ходить в школу. Два года они не могли добиться разрешения ни от администрации, ни от Департамента образования.​

«Поддержки они не видят». Лишь треть детей мигрантов ходит в школу

Зохал и Ася на своей первой линейке. Фото: Карина Меркурьева

В Россию семья приехала нелегально.

“У нас не было денег, чтобы оформить визу и купить билеты на самолет. В Афганистане папины враги нас бы просто убили”, – рассказывает Зохал. Родители решили уехать из страны на машине. В итоге их остановили на российском пропускном пункте в Мурманской области, когда они пытались перейти границу с Финляндией и получить убежище в Европе.

“До сих пор помню этот день. Тогда всё как будто закончилось. Родителей посадили в тюрьму, а нас отправили в детский дом”, – вспоминает девушка. В детском доме они провели год и два месяца. За это время всего пару раз видели родителей через стекло и еще несколько раз говорили с ними по телефону. “Мне до сих пор страшно, что это может произойти снова”, – признается она.

В детском доме ей пришлось выучить русский. Никто специально с ними не занимался, но для того, чтобы общаться с другими детьми и воспитателями, нужно было изучать язык самостоятельно. Самая младшая сестра, Ася, попала в отдельную группу в детском доме, где не могла общаться на родном языке. “В итоге она его практически не знает. Сейчас говорит только на русском. В школе ей гораздо проще, она всё понимает, и у нее одни пятерки”, – с гордостью рассказывает Зохал.

«Поддержки они не видят». Лишь треть детей мигрантов ходит в школу

Ася вместе с сестрой Миной на линейке. Фото: Карина Меркурьева

Асе 9 лет, она пошла во второй класс. У нее есть друзья в школе, но идти на линейке к своему классу она всё равно не хочет. “Я боюсь”, – признается девочка. Старшие сестры ругают ее и отправляют к классу. Мина, Бахрам и Зохал, несмотря на разный возраст, оказались в одном классе – 6 “Б”. Мина еще при входе встречает школьную подругу. У Бахрама в классе тоже много друзей. “Мы играем в футбол, поэтому общаемся большой компанией. В ней и мигранты, и русские парни есть”, – говорит он.

Дружить тем не менее Бахраму больше нравится с мигрантами.

“С ними как-то проще, легче найти общий язык. Но вообще у меня в этом плане никаких проблем не было. Я всех своих одноклассников знал еще до того, как пошел в школу в первый раз. Мы вместе на площадке играли”, – говорит Бахрам.

Впервые в школу он вместе с сестрами пошел весной 2019 года. До этого родителей освободили из тюрьмы, и они подали документы для получения временного убежища. Сейчас их дело находится в процессе рассмотрения, что тоже является легальным основанием для пребывания в России. Сейчас дети живут с мамой на окраине Москвы. Папа из семьи ушел.

Первые месяцы в школе оказались сложными. Привыкнуть к новому ритму жизни ни Бахраму, ни его сестрам так и не удалось. Программа была новой, а учителя ставили двойки за любые ошибки и не хотели переводить в следующий класс. Сложнее всего и Бахраму, и Зохал давалась математика.

С Зохал дополнительно занималась волонтер Женя из комитета “Гражданское содействие”. “В Афганистане совсем другая программа в школе. То, что здесь ученики проходят в шестом классе, там изучают только в десятом. Сначала я никак не могла понять деление дробных чисел”, – признается Зохал.

За лето она эту тему выучила, но все равно боится, что не будет успевать за учительницей в классе. Больше всего Зохал любит решать математические задачи и делать домашние задания. “Это интереснее и спокойнее”, – добавляет она.

«Поддержки они не видят». Лишь треть детей мигрантов ходит в школу

Зохал на линейке в школе

Еще тяжелее, чем освоить дробные числа, для Зохал оказалось осилить список литературы на лето. Вместе с волонтером из “Гражданского содействия” Ренатой они читали произведения, разбирали значения слов и смысл текстов в целом. “Мы читали “Вечера на хуторе близ Диканьки”, и я долго не могла понять, что такое “хутор”. Я читала-читала, а потом поняла, что смысл вообще не уловила. Для меня это был набор слов”, – рассказывает девочка.

В школе их часто просят пересказать произведение или выучить наизусть стихотворение. Это Зохал тоже дается с трудом. “Я не понимаю, как я должна что-то выучить, если я даже значения слов в тексте не понимаю. Я не смогла выучить стихотворение – и так получила первую двойку”, – вспоминает она.

В будущем Зохал мечтает стать актрисой или журналисткой, а пока в свободное время любит вязать. Иногда даже вяжет крючком кукол и продает их. “Пока надо просто учиться. Мне страшно, что я буду самой старшей в классе, и ребята снова будут сплетничать, а учителя – обижать, но я очень хочу учиться. В этом году буду стараться еще больше”, – говорит Зохал.

В школе у нее сразу не сложились отношения с учительницей по русскому языку. По словам девочки, та постоянно шутила по поводу ее возраста. “Она говорила, что в 15 лет мне уже пора замуж выходить, а не учиться в пятом классе. Брату запрещала играть на хорошей детской площадке возле школы и угрожала, что вызовет полицию”, – добавляет Зохал.

«Поддержки они не видят». Лишь треть детей мигрантов ходит в школу

Линейка в школе Зохал

По словам юриста “Гражданского содействия” Марии Красовой, расизм есть почти во всех российских школах. “Массово устраивать беженцев в школы мы начали в 2019 году, поэтому пока мы только вырабатываем стратегию по борьбе с расизмом”, – говорит Красова.

Она отмечает, что сейчас в школах проводят беседы накануне Дня Победы. Детям рассказывают, что страшные войны на Великой Отечественной не закончились, они до сих пор продолжаются во многих странах. Дети беженцев, которые учатся с российскими детьми в школах, – это как раз те, кто пострадал из-за этих страшных войн, поэтому относиться к таким школьникам надо с пониманием.

“В отношении детей трудовых мигрантов нужно вырабатывать какую-то другую стратегию, но с ними такого рода проблем у нас практически не возникает, потому что русский язык они обычно знают хорошо”, – рассказывает юрист. Тем не менее проблемы устройства в школы касаются и детей трудовых мигрантов, которые находятся в России легально и имеют все необходимые документы.

“Ребенок с карточкой миграционного учета в школу попадает с огромным трудом. При этом, согласно закону, регистрация для попадания в школу вообще не требуется. Формирование контингента учащихся – это непосредственная ответственность директора образовательного учреждения. Все проблемы с зачислением – это их вина прежде всего. В итоге мы судимся и с директорами, и с департаментами образования, потому что права детей не должны нарушаться. Дети должны иметь возможность учиться, а российские законы должны соблюдаться”, – говорит Мария Красова.

«Поддержки они не видят». Лишь треть детей мигрантов ходит в школу

Линейка в школе Зохал. Фото: Карина Меркурьева

По ее словам, основная проблема связана с тем, что в России к регистрации привязано подушевое финансирование. “Как мне объяснила одна из директоров московских школ, когда миграционный учет у ребенка истекает, он начинает в системе гореть красненьким. А когда горит красненьким, школа не получает денег. Насколько это соответствует действительности, я не знаю, потому что нормативных актов на эту тему никаких нет”, – добавляет юрист.

Однако даже если детей удается устроить в школу, проблемы на этом не заканчиваются. В России нет никаких программ адаптации школьников, для которых русский не является родным языком. В итоге к ним предъявляются точно такие же требования, как к россиянам. “Они путают окончания – им ставят двойки. Они стараются – им ставят двойки. Никакой поддержки эти дети точно не видят”, – делится юрист.

При этом учиться они действительно хотят. Беженцы из Афганистана и Сирии, с которыми работает “Гражданское содействие”, чаще всего приезжают в Россию именно для того, чтобы дать детям образование. “К нам приходят мужчины – отцы семей, которым нечего есть, иногда даже негде жить, но первое, о чем они просят: “Помогите устроить детей в школу”. Мне кажется, это тоже определенная характеристика людей”, – говорит Мария Красова.

По данным ООН, до сих пор более половины детей-беженцев по всему миру не имеют возможности ходить в школу. В России, по данным “Гражданского содействия”, за последние два года доступ к учебе получили около 32 процентов обратившихся детей.

Текст: Карина Меркурьева, Радио Свобода


Tags: ,,,,
×
Scroll Up