Как бравые ребята из миграционной службы Родину защищают

Sorry, this entry is only available in Russian.

Елена Буртина

Как бравые ребята из миграционной службы Родину защищаютСлушаю рассказ Людмилы (имя изменено), поглядывая на  ее с фотографию в паспорте. Невозможно  представить, что миловидная блондинка на фотографии  и старуха с безжизненным лицом рядом со мной — один и тот же человек.

Отец Людмилы был родом из Подмосковья, мать — из Ульяновска, а сама Людмила родилась в Киргизии, где в то время служил ее отец: он был военный, его так  часто переводили с места на место,  что Людмила не успевала обзавестись друзьями ни в одной школе. В конце концов семья осела в Узбекистане.

Отец любил выпить, упрекал дочь  за то, что она сидит  на его шее — Люда пошла работать в  13 лет, параллельно закончила  вечернюю школу, курсы бухгалтеров. В 18 лет поехала в Подмосковье  к родственникам отца, хотела поступить в вуз, но не прошла по конкурсу и  устроилась  на ткацкую фабрику.  Работящую и исполнительную девушку стали «выдвигать»: ее по путевке комсомола отправили служить связисткой в армию, где ее приняли в члены КПСС и направили учиться в Университет марксизма-ленинизма. Из армии ее послали работать в Бутырку, а оттуда – на строительство олимпийского объекта — туркомлекс «Измайлово».

Но личная жизнь складывалась неудачно: первый муж-москвич сильно пил. Вскоре после рождения дочери Людмила подала на развод и вернулась в Узбекистан.

Чтобы  ребенка взяли в садик, пошла работать туда воспитателем. Потом устроилась главбухом в хокимиат,  получила комнату в общежитии. На работе познакомилась с будущим мужем, вышла замуж, родила двух дочерей.

После распада СССР отношение к русским в Узбекистане резко изменилось. Людмила тоже ощутила это  на себе: соседи по общежитию вдруг стали врагами. Один раз ей даже устроили пожар. Когда Людмила получила отдельную квартиру, история повторилась: в  квартире в ее отсутствие по непонятным причинам произошло короткое замыкание, начался пожар, вернувшись в обед с работы, она попыталась потушить огонь сама, потеряла сознание и  получила сильные ожоги. Людмила хотела подать заявление в милицию о поджоге, но его не приняли.

Отпускать на улицу дочерей стало страшно. Старшую дочь прямо в школе во время уроков чуть не изнасиловали в туалете. Младшую 4-летнюю дочь среди бела дня схватил и потащил в кусты местный парень. К счастью, это увидел другой мужчина и заставил подонка отпустить девочку.

На работе Людмилу ценили –  она проработала дольше многих русских сотрудников,  но в  2002 году все-таки сказали: увольняйся, нам своего человека надо на эту должность поставить. В том же году умер муж Людмилы:  он был  чернобыльцем, много болел. Вот и решила она, что надо уезжать в Россию. Поехала  одна, чтобы устроится и вызвать детей.

Приехала в Москву: родным не нужна, знакомых не осталось. Целыми днями искала работу,  по ночам сидела на вокзалах. Работы не было, деньги кончились,  в открытых кафе украдкой собирала остатки пищи, думала о самоубийстве, не наложила на себя руки только потому, что стала верующей. Кто-то показал ей дорогу в наш Комитет: мы предложили ей работу по уходу за больной женщиной . Но через  полгода женщина умерла, и Людмила опять оказалась на улице. После нескольких месяцев скитаний и голода нашла работу с жильем. Когда ей дали раскладушку в общежитии, была на седьмом небе от счастья. Но через год всех, у кого не было российского гражданства, уволили. И опять Людмила оказалась без крыши над головой.

Как-то раз она сидела на скамейке и плакала — подошел подвыпивший пожилой мужчина, стал расспрашивать. А, выслушав, предложил пойти к нему: мол у него трехкомнатная квартира и одна комната  свободна.  Людмила была в таком отчаянии, что пошла за ним, подумала: «Старый, ведь не изнасилует же». И правда, этот человек просто пожалел и приютил ее, ничего не потребовав взамен. А Людмила в благодарность навела порядок в его квартире, готовила и стирала ему. Казалось, черная  полоса осталась позади. Людмила  устроилась в одну фирму развозить по подъездам рекламу. Вкалывала  по 12 часов без выходных — и начала прилично зарабатывать, посылать деньги дочерям.

Весной 2005 года произошел странный случай. Однажды Людмилу охватило сильное беспокойство, она почувствовала, что с детьми случилось что-то страшное, пыталась им звонить – телефон не ответил. Она стала молиться — и ей стало легче. Когда дозвонилась дочерям, узнала: именно в то самое время, когда ее охватила тревога, девочек   пытались похитить: они втроем шли по улице, рядом остановился белый микроавтобус, из которого выскочили восемь бугаев и начали затаскивать их в машину. Девочки сопротивлялись,  цеплялись друг за друга, звали на помощь, но никто не обращал внимания. Вдруг откуда-то налетела стайка подростков с криками «Отстаньте от девчонок!». Почему-то это сработало. Людмила уверена: бог услышал ее молитву.

Рассказала о случившемся хозяину квартиры, и он  предложил ей забрать дочерей в Москву. Привезла дочерей, продала квартиру в Узбекистане,  сняла квартиру в Москве, на вырученные за узбекскую квартиру деньги плюс долги  купила домик в дальней деревне, чтобы  дочери могли зарегистрироваться и получить гражданство. По-прежнему вкалывала, чтобы отдавать долги, платить за квартиру, платить за учебу девочек в вузе. Думала прежде всего о дочерях, решение своих проблем откладывала на потом.

В конце прошлого года Людмила начала резко худеть, пошла ко врачу  и услышала: 2-я стадия. Прошла химиотерапию, операцию, облучение, опять химиотерапию. Всякий, кто соприкасался с этой бедой, знает: даже если есть полис, лечение стоит немыслимо дорого. А если полиса нет?  Сама Людмила работать уже не в состоянии, дочери с 5-го курса бросили учебу, но с оплатой лечения матери не справляются, надо ведь еще и квартиру снимать и на что-то жить.

В поисках выхода Людмила вспомнила про наш Комитет и пришла с вопросом: А нельзя ли как-нибудь быстро получить гражданство, чтобы дали полис? Пришлось объяснить ей, что  быстро не получится: надо сначала подать документы на разрешение на временное проживание, причем по квоте, а квоту могут не дать, даже если дадут, надо три месяца ждать решения, потом  через год можно подать на вид на жительство, опять  три месяца ждать, и только после получения вида на жительство дадут полис. На все уйдет года два. А у Людмилы уже 3-я стадия.

И тут мы подумали: а почему бы ей не подать на статус беженца? Основания у нее есть: в Узбекистане она, как и многие русские, подвергалась преследованиям на национальной почве, а такие преследования — один из признаков понятия «беженец», как оно сформулировано в законе. Если дадут статус, то через год — если выживет — сможет подать документы на гражданство.  А главное, сразу после подачи ходатайства о признании беженцем  она сможет получить медицинский полис. И ей хоть немного станет проще с лечением.

В конце ноября Людмила  пошла в миграционную службу Москвы подавать на статус беженца. Здесь ей объяснили, что в статусе беженца ей безусловно откажут, что  никаких оснований для получения статуса у нее нет: ведь представить доказательства, что ее квартиру подожгли, с работы выгнали, дочерей пытались изнасиловать и похитить, она  не может, –  а после отказа в статусе  ее обязательно депортируют, и вообще предоставление ей статуса беженца противоречит интересам России, на страже которых стоят сотрудники миграционной службы. Людмилу убедили  отказаться от подачи ходатайства о признании беженцем и подать заявление о предоставлении временного убежища. Людмила очень испугалась и согласилась Не удивительно: она  бита жизнью, измучена болезнью и к тому же смолоду привыкла уважать государственные интересы.

Теперь  государственные интересы соблюдены: Людмила останется без полиса.

Read more
×
Scroll Up