ЦВСИГ вам, а не выдворение

Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Из-за пандемии и несовершенства законодательства сотни мигрантов застряли в российских Центрах временного содержания иностранных граждан. Об этом – новый сюжет программы “Человек имеет право” с Марьяной Торочешниковой на “Радио Свобода”.

Сюжет про ЦВСИГ и интервью с Илларионом Васильевым – во второй половине выпуска (таймкод 38:32)

Марьяна Торочешникова:  В нашей студии – Илларион Васильев, адвокат “Гражданского содействия”, комитета помощи беженцам и мигрантам от сети “Миграция и право”.

Илларион, вы много занимаетесь подобными делами, пытаетесь вызволять людей из таких центров. Почему месяцами, а то и годами там держат людей, которые не совершили никакого преступления?

Илларион Васильев: К сожалению, это десятки, сотни историй. В вашем репортаже идет речь о докладе, который подготовили мои коллеги: он опубликован на сайте Комитета “Гражданское содействие”, “Мемориала”. Ситуация во многих случаях патовая. ЦВСИГ – это, по сути, депортационная, миграционная тюрьма. Но формально он не является тюрьмой, СИЗО или исправительной колонией и не регулируется ни нормами уголовно-процессуального законодательства, ни нормами Уголовно-исполнительного кодекса, а регулируется некими ведомственными подзаконными актами, даже носящими локальный характер: приказами, распоряжениями. Эти центры подчиняются различным структурам в составе МВД, даже не всегда управлениям по вопросам миграции. Соответственно, данные учреждения являются “серой зоной” в законодательном регулировании.

Марьяна Торочешникова: То есть непонятно, кому предъявлять претензии.

Илларион Васильев: В СИЗО, в исправительной колонии есть режим, регламент, есть работники УФСИН, которые имеют профильное образование, всю жизнь работают, имеют огромнейшую практику. А ЦВСИГ – это некая клетка, куда положили человеческое тело, его там кормят, поят, немножко одевают и ждут, когда оно уедет из страны.

Марьяна Торочешникова: А как человек может уехать, если он там сидит за решетками и за железной дверью?

Илларион Васильев: За это отвечает не администрация ЦВСИГа, а приставы или судебные органы, которые вынесли решение. “Дайте мне решение – я его освобожу. Дайте мне решение – я его отправлю”.

Марьяна Торочешникова: Предположим, есть решение о выдворении конкретного человека. Его отправили в этот центр. Он говорит: “У меня есть деньги, я готов купить электронный билет и улететь”. Его выпустят?

Илларион Васильев: Если сложатся обстоятельства, то есть у него не будет просрочен паспорт, страна исхода признает, что он является ее гражданином и она готова его принять, если самолеты будут летать (а самолеты не всегда летают в связи с сегодняшней пандемией). Хотя с марта этого года государство как-то засуетилось, и многих людей все-таки отправили при помощи посольств, правозащитников, уполномоченных по правам человека в регионах. Но люди, у которых патовая ситуация: допустим, просрочен паспорт…

Светлана Ганнушкина: Пандемия способствовала освобождению из ЦВСИГ 50% мигрантов

Марьяна Торочешникова: Или потерян.

Илларион Васильев: Им проще всего пойти в посольство, взять справку на возвращение. Ну, хорошо, звезды сложились так, что самолет в этот момент летает, рейс есть, а посольство говорит: “Мы не можем подтвердить гражданство этого человека”. Вот, например, граждане “ДНР” и “ЛНР”. Украина не может подтвердить, являются ли они ее гражданами, потому что не владеет паспортными столами, которые остались на территориях этих “республик”. И депортируемый мигрант остается в этом центре два года. Это в случае выдворения. А есть и другие случаи – депортации, когда осужденный, отбыв наказание… По регламентам, не позднее, чем за полгода администрация колонии должна ему объявить решение о депортации.

ЦВСИГ вам, а не выдворение
Илларион Васильев и Марьяна Торочешникова, программа “Человек имеет право”

Марьяна Торочешникова: А в чем разница между выдворением и депортацией?

Илларион Васильев: Выдворение – это административное правонарушение, оно регулируется Кодексом об административных правонарушениях. Допустим, за нарушение миграционного законодательства: режима пребывания, порядка осуществления трудовой деятельности, – человек получает административное выдворение, причем именно в принудительной форме, с указанием, чтобы его поместили в ЦВСИГ. Суды, согласно существующей практике, не пишут, на какой срок этого человека туда помещают, так как Административный кодекс и действующее законодательство говорят о том, что исполнительное производство осуществляется в течение двух лет. Человек будет сидеть всего два года. Решение по Мсхиладзе несколько ломает эту практику: оно сказало, что тут необходим периодический судебный контроль.

Марьяна Торочешникова: И Конституционный суд сказал еще в 2017 году…

Илларион Васильев: …что если утрачивается правовая цель, то содержание в ЦВСИГе не имеет правового смысла.

Марьяна Торочешникова: В общем: “отпускайте человека”.

Илларион Васильев: Грубо говоря, да. Но в данном случае Конституционный суд решил это по лицу без гражданства, Мсхиладзе. И суды говорят: “Данное решение не действует в отношении иностранных граждан”. Но некоторые суды считают, что оно может применяться в отношении иностранных граждан.

Марьяна Торочешникова: То есть выдворение – это административная мера. И человек теоретически может через какое-то время снова приехать в Россию: например, на заработки. А если его депортировали, то дорога назад закрыта?

Илларион Васильев: Депортация – это Кодекс административного судопроизводства. Это периодически суды, решение вопроса – можно содержать или нельзя, но чаще всего в основном суды признают, что нужно содержать дальше. Здесь как бы не применяется мартовский указ президента о том, что в период пандемии – с марта по 15 декабря – нельзя никого выдворять. То есть получается, что по депортации все работает так, как и работало.

Коронавирус и мигранты в Центрах временного содержания. Доклад Сети «Миграция и Право»

Марьяна Торочешникова: А в каком случае происходит депортация? Если человек здесь был приговорен за какое-то уголовное преступление, тогда происходит депортация, и ему уже не будет дороги назад, в Россию?

Илларион Васильев: По-разному. Решение о нежелательности может быть принято на определенный срок – пять-восемь лет, но очень много бессрочных решений. Это указывается в решениях административных органов, в частности, Минюста, ФСИН.

Марьяна Торочешникова: В общем, депортация – это серьезнее, чем выдворение.

ЦВСИГ вам, а не выдворение
В комнате отдыха специального учреждения УФМС временного содержания иностранных граждан

Илларион Васильев: Да, но в то же время в случае депортации вероятность того, что человек уедет, гораздо больше, чем в ситуации с выдворением. Выдворение иногда можно отменить. А в случае депортации чаще всего суды даже не признают наличие семейных связей с гражданами Российской Федерации: женой, детьми, престарелыми родителями. Верховный суд несколько лет назад сказал, что наличие семейных связей на территории России может быть причиной, при которой административное выдворение не применяется. И очень часто суды его не применяют: применяют штраф, но исключают административное выдворение. То есть с административным выдворением при наличии семьи шансов выйти из ЦВСИГа и остаться в России гораздо больше, чем при депортации.

Марьяна Торочешникова: Получается, что в этих ЦВСИГах одновременно могут находиться и люди, которые пропустили сроки, задержались на лишние день-два в России, и те, кто только что вышел из мест лишения свободы, какие-то преступники, которых еще не успели отправить. И они будут находиться там вместе?

Илларион Васильев: Их стараются содержать раздельно. Но в нашем докладе приводится случай в Краснодарском крае. Пишут: “Создался “общак”, возникла иерархия”. По информации юриста, выдворяемого заставляют за счет собственных средств и средств родственников производить ремонт помещения, менять сантехнику. В Брянской области тоже – ремонт зданий. Там начинают жить “по понятиям”. Ранее судимые, отбывшие наказание, имеют авторитет и могут навязывать свою волю людям, которые ни разу не были в тюрьме.

Марьяна Торочешникова: Вот прошло два года, а человека по каким-то причинам не выдворили. Были случаи, когда человек два года проводил в этом ЦВСИГе?

Илларион Васильев: В моей практике были, и не раз. И сейчас у меня человек сидит уже 28 месяцев. Чаще всего человек отсидит два года, и ему говорят: “Выходи, иди домой”. Но бывают ситуации, когда он выходит, а к нему подходит полиция и говорит: “Давайте проверим ваш миграционный режим”. И его тут же отправляют назад.

Марьяна Торочешникова: И суды не принимают во внимание, что он просто не мог оформить документы.

Илларион Васильев: Если появится адвокат, расскажет про истекшую давность привлечения к административной ответственности, о том, что он еще не встал на миграционный учет… Но ведь он может поехать по месту своего проживания, не встать на миграционный учет там в положенные семь дней, а через неделю к нему придет участковый – и он опять вернется в ЦВСИГ.

Марьяна Торочешникова: Но ведь этой проблеме не первый год!

ЦВСИГ вам, а не выдворение
Адвокат Илларион Васильев

Илларион Васильев: Нужно законодательное регулирование. Административный кодекс в этом плане устарел. Достаточно сложно регламентировать эти вопросы, связанные с лишением свободы в целях выдворения или депортации, кодексом, который регулирует вопросы дорожно-транспортных правонарушений, мелких бытовых ситуаций. Тут нужно новое законодательство, которое должно согласовываться с практикой международных судов и решениями международных органов.

Марьяна Торочешникова: А что мешает создать такое законодательство? Ведь после постановления Конституционного суда прошло уже три года.

Илларион Васильев: Воля.

Марьяна Торочешникова: Чья?

Илларион Васильев: Законодателей, органов исполнительной власти. Им же тоже несладко все это содержать. Нужны регламенты. Они должны понимать, что делать.

Марьяна Торочешникова: За счет какого бюджета это происходит?

Илларион Васильев: За счет налогов.

Марьяна Торочешникова: Вот прямо сейчас в России находятся тысячи людей, которые не должны здесь находиться по решению суда, и вместо того чтобы отправить их восвояси, их держат, кормят и не выпускают.

Илларион Васильев: Да. Тут речь идет о гуманном отношении к людям. Во многом это люди, которые завели семьи на территории России, у которых жены и дети имеют российские паспорта.

Марьяна Торочешникова: Или такие люди, как герой нашего сюжета, который приехал в Россию по программе переселения соотечественников.

Илларион Васильев: Которая абсолютно не защищает от административного выдворения, не регламентирует этот вопрос. Она говорит, что человек в течение трех лет может получить российский паспорт, если найдет себе регистрацию. А если он ее не найдет, то он такой же иммигрант, как и все остальные.

Марьяна Торочешникова: А если ему помогут люди вроде вашей подзащитной Татьяны Котляр, которая дает этим людям прописку, то судить будут уже ее.

Илларион Васильев: Вопросов очень много. И хотелось бы, чтобы наш разговор кто-то послушал – и что-то сдвинулось.

Марьяна Торочешникова: Может быть, поймут, что нельзя ни за что годами держать людей в нечеловеческих условиях!

 

Материал: “Человек имеет право” с Марьяной Торочешниковой, “Радио Свобода”

Read more
×
Scroll Up