Страна невыученных уроков

Sorry, this entry is only available in Russian. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Их спасли от войны, но лишили школ и нормального детства. Как помочь детям сирийских беженцев встроиться в жизнь в новой стране?

Десятилетний Мехдат несется по футбольному полю во дворе типовых многоэтажек подмосковного Ногинска. Обводит одного, другого и ударом правой запускает мяч в ворота, которые защищает его брат, одиннадцатилетний Мохаммед. После игры вся команда отправляется за мороженым, газировкой и чипсами в соседний ларек. Обычно погонять в футбол большой компанией во дворе удается только в выходные, в будни соседские ребята целый день в школе, а Мехдат и Мохаммед сидят дома.

Страна невыученных уроков
Мохаммед
Фото: Владимир Аверин для ТД

Но сегодня в соседней общеобразовательной школе объявили карантин, все снова вместе и смеются: «подфартило». В школу братьев, приехавших шесть лет назад из Сирии, не берут. Первые русские слова и фразы они выучили здесь же, во дворе, с местными мальчишками. С соседями как-то удалось подружиться, невзирая на языковой барьер, а вот парни из других дворов их периодически колотят и дразнят, рассказывает Мехдат. Я спрашиваю, за что, он пожимает плечами: «Говорят, что не любят арабов».

Изгнаны войной

Сирийцы в подмосковном Ногинске появились еще в 90-е годы. Тогда бизнесмены из Сирии арендовали пустующие помещения бывших советских текстильных предприятий, запустили свое швейное производство и охотно звали на работу своих. «В России на фабрике были хорошие условия для карьерного роста и приличные зарплаты»,— рассказывает Абдулазиз, папа Мехдата и Мохаммеда. Многие мужчины, по его словам, оставляли семьи в Сирии, а сами ехали работать в Россию. Сам он первый раз оказался в Ногинске в 2010 году. Условия работы ему понравились. В Сирии у него уже на тот момент была жена Фатима и два маленьких сына, а спустя пару лет родилась еще и дочка Насма.

Страна невыученных уроков
Слева направо: мама (рисунок Насмы), Насма, Мохаммед, Мехдат
Фото: Владимир Аверин для ТД

Семья жила в большом хорошем доме с его родителями. Местный средний класс, интеллигенция, отец Абдулазиза всю жизнь преподавал в школе арабский язык. Так что уезжал он на заработки со спокойной душой. Из России отправлял семье деньги и навещал несколько раз в году. Когда из дома стали поступать тревожные новости о вооруженном конфликте, он до последнего не мог поверить, что в их цветущий, благополучный город ворвется настоящая война. После первых страшных бомбардировок в Алеппо он понял, что семью нужно срочно вытаскивать. И Фатима с детьми прилетела в Россию. Мохаммеду тогда было пять лет, Мехдату четыре года, а крошка Насма свой первый день рождения отметила уже в Подмосковье. Сначала они верили, что конфликт быстро уладят, все успокоится и они смогут вернуться домой в Сирию. Но с каждым годом ситуация только усугублялась. Хотя российские чиновники уже с 2015 года начали отказывать сирийцам во временном убежище, утверждая, что «война закончилась», Абдулазиз точно знает, что возвращаться им некуда. Их дом разрушен. В уцелевших в Алеппо домах нет воды, разрушена канализация и постоянные перебои с электричеством.

Страна невыученных уроков
Насма
Фото: Владимир Аверин для ТД

В таком же положении оказались десятки сирийских семей в России. И если взрослым, как правило, удается хоть как-то устроиться — отцы работают на швейном производстве, мамы традиционно заняты домом — то детям некуда идти… Российские школы зачастую отказывают в приеме, ссылаясь на отсутствие мест, незнание детьми русского языка, нехватку документов. И получается, что от войны детей спасли, но нормального детства — возможности расти и учиться — у них все равно нет. Без школьного образования у них просто нет шансов встроиться в общество, где им предстоит жить. «Мне бы хотелось, чтобы дети смогли выучиться и получить высшее образование. Может быть, стать фармацевтами. Но время идет, и я понимаю, что с каждым годом им будет все труднее нагнать упущенное. Но победить бюрократию никак не получается», — признается Абдулазиз.

Нет прописки – нет школы

Формально право на образование любому ребенку на территории Российской Федерации гарантируется 43-й статьей Конституции. Но из-за противоречий между Основным законом и отдельными приказами Министерства образования это не всегда возможно. К примеру, в приказе Минобрнауки № 32 от 2014 года прописано, что иностранцы должны дополнительно предъявить документ, подтверждающий право заявителя на пребывание в стране. На получение этих документов уходят месяцы. За то, чтобы Мехдат, Мохаммед, Насма и другие дети беженцев и мигрантов получили возможность учиться в России, уже много лет борется комитет «Гражданское содействие». В 2015 году удалось добиться решения Верховного суда Российской Федерации о том, что отсутствие документов, подтверждающих право родителя на пребывание в стране и наличие регистрации у ребенка, не может быть основанием для отказа в приеме в школу. Но только если в школе есть свободные места. На практике директора ссылаются на отсутствие мест в школах и говорят, что не в силах помочь.

Страна невыученных уроков
Слева направо: отец (рисунок Мохаммеда), Мохаммед, Насма, Мехдат, мама (рисунок Мохаммеда)
Фото: Владимир Аверин для ТД

Четыре года назад комитет «Гражданское содействие» открыл в Ногинске интеграционный центр для детей сирийских беженцев, чтобы готовить их к обучению в российских школах. По сути, сейчас это практически единственное место, где дети могут получить хоть какие-то базовые знания. Три раза в неделю они изучают математику, окружающий мир, русский и арабский языки. Весь интеграционный центр — это две небольшие комнаты в полуподвальном этаже бизнес-центра. В классе, как всегда перед уроками, галдеж. Девчонки шушукаются и хихикают, мальчишки балуются. Мехдат сегодня на занятия пришел один. У Мохаммеда, поясняет он, болит нога.

Похоже, накануне футбольные баталии закончились для голкипера травмой. Я спрашиваю, чем они занимаются дома в те дни, когда нет занятий в центре. Он хитро улыбается и говорит, что делает домашние задания. Мехдат говорит по-русски, но не очень уверенно, может, просто стесняется. Самир вызывается нам помочь. Самиру скоро 17 лет. В России они с отцом тоже оказались из-за войны. В Сирии он успел закончить три класса и, в отличие от Мехдата, отлично помнит, как началась война, как дети и взрослые в растерянности бегали по Алеппо в поисках бункеров и укрытий.

Русский язык он учил в Ногинске с преподавателем, пока папа был готов тратить на это деньги. Надеялись, что с хорошим русским его возьмут в обычную школу… Но нет, не взяли. Сказали, что уже слишком взрослый, программу не нагонит. Самир говорит по-русски свободно, очень бойко и практически без акцента, а вот читать и писать почти не умеет. Он рассказывает, что многие его родственники устроились в Германии и все их дети ходят в местные школы. В России ему нравится больше. Здесь интереснее, больше перспектив, можно найти хорошую работу, «вот если бы только можно было учиться», — сокрушается он. Идти проторенной дорожкой на швейное производство, как все, ему совсем не хочется. Большинство его ровесников, с кем он начинал заниматься в интеграционном центре, уже давно работают.

Страна невыученных уроков
Мехдат
Фото: Владимир Аверин для ТД

Я спрашиваю у Мехдата, кем бы он хотел стать, когда вырастет, может быть, нападающим в любимом «Реал Мадрид»? Но он не поддается на мои провокации и говорит, что они с братом будут как папа. Вот только папа хотел бы своим детям совсем другого будущего. Сейчас они подали документы на предоставление временного убежища, чтобы попытаться отдать детей в школу хотя бы в следующем учебном году. А пока Абдулазиз внимательно следит за тем, как его дети ходят на занятия в интеграционный центр, потому что без знаний, которые дают детям преподаватели-энтузиасты, шансов пробиться в школу у них совсем не будет.

Интеграционному центру в Ногинске очень нужна наша с вами помощь. Мы не можем повлиять на директоров школ, но в наших силах поддержать работу интеграционного центра, помочь с оплатой аренды учебного класса и двух преподавателей, чтобы у детей, вырванных войной из родной страны, была возможность учиться и общаться. Очень важно помочь детям интегрироваться в жизнь нашей страны, которая стала им вторым домом, — и любое ежемесячное пожертвование, пусть даже совсем небольшое, поможет этого достичь.

Текст: Римма Авшалумова, “Такие дела”
Фото: Владимир Аверин для ТД

Read more
Hooray! We have collected 106 500 rubles
Нападение в «Магните»: продавец избила покупательницу

This money cured the victim at the hands of an employee of “Magnit” corporation. We ask you to support migrants and refugees so that we can respond in time and save the lives of families.

We spend 100% of your money on helping those in need

×
Scroll Up