Люди старой войны: беженцы из стран Кавказа до сих пор борются за свое жилье

Sorry, this entry is only available in Russian and French.

В сентябре 2015 прошлого года Мосгорсуд защитил от выселения семью грузинских беженцев Микия, которые уже больше 10 лет борются за право жить в бывшем общежитии фабрики «Смена» на Ясном проезде. Но судьба этих людей остается туманной: суд так и не прояснил, как они могут легализовать свое право на проживание, а это значит, что рано или поздно городские власти, скорее всего, выживут беженцев из муниципальной собственности.

Люди старой войны: беженцы из стран Кавказа до сих пор борются за свое жилье

Помощь от президента

Семья Микия, которая первой обратилась за помощью в Комитет «Гражданское содействие» — не единственная: в общежитии на Бабушкинской живут еще шесть таких семей, а всего по Москве их насчитывается несколько десятков.

В начале 90-х годов Москву захлестнули потоки беженцев из стран Кавказа. Первыми поехали в Россию армяне из Азербайджана — февральские погромы 1988 года в Сумгаите привели к повальному бегству семей, которые спасались от массовых грабежей, убийств и поджогов. 1 декабря 1989 года Армянская ССР и Национальный Совет Нагорно-Карабахской республики приняли совместное постановление о включении Нагорного Карабаха в состав Армении, и уже в январе 1990 года в регионе начались артиллерийские обстрелы, от которых люди были вынуждены бежать. Тогда же последовали жесточайшие погромы в Баку.

Многие беженцы, которым пришлось отправиться в Армению, жаловались потом, что их не приняли: азербайджанские армяне были русскоязычными, и это создавало большие трудности на новом месте. Сказались и землетрясения в Спитаке и Гюмри, жертвы которых тоже остались без крыши над головой. Поэтому многие сразу отправились в нынешнюю Россию — к родственникам и друзьям.

Спустя два года, в начале августа 1992, напряженность между руководством Грузии и автономной Абхазией, которая требовала независимости, привела ко второму кровопролитному вооруженному конфликту на Кавказе. Большая часть населения Абхазии была вынуждена покинуть родные места из-за боевых действий. Абхазские грузины подвергались и национальным преследованиям. Оставаться же в Грузии хотели не все. Даже те, у кого не было друзей и родных в России, часто стремились ближе к центру: многие учились в Москве или работали раньше, и поэтому бывшая столица СССР была намного ближе беженцам, чем Тбилиси.

IMG_8916

Советский союз к тому моменту в умах людей и чиновников еще не распался, поэтому беженцы получали мощную поддержку от государства. В частности, всем предприятиям, имеющим общежития, было в обязательном порядке указом президента Бориса Ельцина велено оказать помощь попавшим в беду братским народам. Среди предприятий была и швейная фабрика «Смена» с общежитием на Ясном проезде, незанятые комнаты которого в 1993 году отдали сначала «бакинцам» — беженцам от армянских погромов в Баку, а потом — абхазским грузинам. Помощь государства не была бесплатной: фабрика заключила с беженцами договор, и каждый месяц за жилье они платили по двести долларов. Но это было посильно, и жили все мирно.

Через Сванетию — пешком

Ясный проезд — не ближний свет: заводская окраина, от метро Бабушкинская до общежития надо еще минут двадцать ехать на автобусе. Серые панельные девятиэтажки с редкими деревьями окружают довольно мрачное здание общежития, к которому нужно проходить через стоянку автобусов мимо бывшего фабричного буфета.

В самом доме чисто, но в коридоре первого этажа до сих пор свалены чьи-то вещи — коляски, матрасы, старые тумбочки. Семьи беженцев живут компактно — почти все они на третьем этаже, единственном, который выстоял перед штурмом ГУИНа в 2004 году. С других этажей беженцев выжили, а здесь они объединились и дали отпор. Тут и живет семья Виолетты Мироновны Микия, дело которой юрист сети «Миграция и право» ПЦ «Мемориал» Илларион Васильев выиграл в Мосгорсуде.

IMG_9115

«Когда начались бомбежки в Сухуми, мы прилетели в Москву сразу, — рассказывает мне Виолетта Мироновна. — Ждали маму на Курском вокзале, но не знали, приедет ли она, не знали, куда идти. Все плакали. Встретили там, на Курском, мамину родню, они и рассказали нам — мол, на Ясном проезде живут бакинцы, поезжайте к ним. Мы приехали, комнаты были заброшены — тащили все, кто что только мог, ну и как-то обустроились постепенно».

Позже семья воссоединилась — мама Виолетты Мироновны, Лейла Илларионовна Шанубия, теперь живет здесь же, только в соседней комнате. Сама Виолетта Мироновна осталась с сыном и невесткой: из комнаты они сделали настоящую двухкомнатную квартиру, правда, очень маленькую. Здесь же — двое правнуков: десятилетняя Софочка и восьмилетний Сандро. Сандро все время прыгает с дивана, пытаясь продемонстрировать фотографу свою ловкость, а в это время Виолетта Мироновна накрывает на стол.

«Бабушка, которая перешла через горы? Да это же наша мама! — громко ставя на стол тарелки, рассказывает хозяйка, — Она тогда у брата в Москве была, оперировала ногу. И только прилетела в Абхазию, как раз в тот день началась бомбежка. Не пускали никуда — путь к спасению был только через Сванетию. И она через горы 180 километров прошла. Ей операцию на вены делали, маме, и она вот этими перебинтованными ногами шла. 55 лет ей было тогда. У нее живот уже начал опухать от воды, уже падала, когда прилетели вертолеты ООН и начали всех забирать в Тюбери, там лагерь был большой. Но мы не знали: мы искали ее, искали, и не нашли, думали, что уже все. Друзья брата начали говорить, что 40 дней, надо накрывать стол. И тут ее показывают по «Би-би-си»! Она вот что-то говорит, говорит, а мы плачем — вот она, наша мама, живая…»

IMG_9130

«Это начало сентября было, уже холодно в горах, высоко, — начала говорить сама Лейла Илларионовна: она тут же, смотрит с внуком телевизор. — Восемь дней пешком шли, только пешком шли, очень многие умерли. Помню, одной отец говорил: сними с мертвого туфли, надевай на второго, а она его обмотала своими тряпками и не отдавала. Потом женщина беременная умерла, в лесу хоронили. День и ночь шли, снег ужасный был. После этого у меня снова была операция — вот, пожалуйста, теперь одна нога не годится». Лейла Илларионовна на костылях, но так она ходит только дома: по улице она передвигается в инвалидной коляске.

В соседней квартире живет младшая дочка Виолетты Мироновны, Тамрико, с мужем, напротив — семья бакинских армян, Геннадия Алексаняна с женой.

«Бесплатно и похороним»

История борьбы беженцев за право жить в крошечных комнатах-квартирах общежития тянется уже много лет: первый кошмар в Ясном проезде начался в 2004 году. Формально общежитие оставалось в государственной собственности, только не в муниципальной, а в федеральной. Но в реальности его передали в оперативное управление структуре ГУИН, нынешнему УФСИНу, службе исполнения наказаний.

«Мне комендант тогда и сказал: сейчас такие люди придут… нелюди. Лучше уходите», — вспоминает Виолетта Мироновна. На тот момент в общежитии находились более 130 семей работников фабрики «Смена» и около 40 семей беженцев. Жителей решено было изгнать, а на их место поселить сотрудников ГУИНа. Когда произошла передача общежития, легальные судебные решения о выселении были только для трех квартир из всего дома, но это сотрудников ГУИНа не остановило.

Репрессии начали с беженцев — и так, что об этом несколько месяцев писали все московские медиа. Сотрудники ГУИН выбивали двери, вытаскивали жителей, избивали всех без разбора — мужчин, женщин, детей и стариков. Беженцев просто насильно вытаскивали из квартир, многие не могли даже забрать свои вещи.

IMG_9198

«У нас фамилия Алексанян, мы шли первыми по списку, — рассказывает бакинец Геннадий. — Но в силу неоганизованности ГУИНа в списках на выселение не оказалось моих несовершеннолетних детей. Приехал пристав, наш земляк почти, с Дагестана парень. И что-то мы разговорились. Я говорю — откуда ты? Он мне называет село. Я говорю: ааа, это там-то там-то, я вот у этого на свадьбе еще был, это не твой родственник? Он раз — и опускает голову от стыда. А эти уроды стояли и ждали уже с вещами, что нас сейчас выселят, а они зайдут. Муж с женой были. Я парню и говорю — Ислам, так его звали, ты сейчас уйдешь, и будет война. Тогда он вышел и сказал — все, тут несовершеннолетние дети, поэтому родители со мной выйдут и потом опять зайдут. Вот вам крест — испарились!»

Доставалось и журналистам, и правозащитникам, и политикам — «надзиратели» не постеснялись в грубой форме вышвырнуть из общежития советника уполномоченного по права человека в Российской Федерации Владимира Лукина, они же избили заместителя председателя партии «Яблоко» Сергея Митрохина.

«Я вся была в синяках, и соседи были, все были. Нас газом травили, мы новорожденную Софочку в окно высовывали — газовый баллончик, старые двери, прямо запах легко в квартиры заходил, — вспоминает Виолетта Мироновна. — Сын ее на руках вытащил, чтобы не травился ребенок, а внизу стоит начальник ГУИНа — Алексей Гербач и Александр Молдаванцев из ОВД. Так они нам показывают этот, как его — «фак». Мой сын спрашивает: что же вы делаете, зачем детей травите? Я кричу — звоните в милицию, нас же убьют! А он отвечает: ну и пускай убьют, мы вас бесплатно и похороним. У нас еще была соседка грузинка, так она схватила цветок и кааак кинула в них — чуть в голову не попала!».

Со временем передачу общежития УФСИНу признали незаконной, и в 2010 году здание перешло в собственность города. Департамент горимущества Москвы заключил с жителями дома — беженцев там уже осталось мало, в большинстве были работники УФСИНа — договор об оплате коммунальных услуг сроком на пять лет.

Позже со всеми жильцами начали заключать договоры социального найма. Попросили принести все необходимые для договоры бумаги и беженцев. Но все пошло совсем не так, как предполагалось: вместо заключения договора работники Департамента отправили документы семей в Бабушкинский районный суд с требованием выселить людей, не проживающих по месту прописки.

«Как же ошиблись мы, как мы ошиблись — вздыхает Виолетта Мировнона. — Когда нас выгоняли, в тот день моя племянница получила четырехкомнатную квартиру в Амстердаме. А мы еще говорили — какой лагерь, куда вы едете, чего вы там хотите… Даже с УФСИНовцами, теми, кто три-пять лет назад сюда пришли, заключили договоры. А те, кто оплачивает 23 года, тут у нас всех почти гражданство России — тех, значит, в суд».

С местом прописки у семьи Микия тоже связана очень болезненная история — именно дом в Тульской области оказался причиной смерти мужа Виолетты Мироновны. Съездить в Чернобыльскую зону, «где дома даром отдают», посоветовал семье вездесущий комендант общежития. Семье, в свою очередь, для получения гражданства нужна была реальная прописка, постоянная регистрация — тот же комендант регистрировать беженцев отказывался наотрез.

Тогда старший Микия и поехал в Тульскую область, в Товарково. Это было в 2002 году. Нашел старичка, семья которого уехала из деревни, и тот за символическую сумму в 10 тысяч рублей, из которой еще вернул мужу три тысячи на дорогу, продал домик. Не домик, а развалюха — показывает фотографии Муртази Шония, муж дочери Виолетты Мироновны. Они живут напротив, в квартире, сделанной из общего душа. Правда, потом, когда беженцы все перестроили своими руками, комендант тут же отмаркировал помещение как жилое и начал брать полноценную квартплату.

IMG_9334

«У меня есть экспертиза, что дом нежилой, — рассказывает он. — Я сам архитектор по профессии, заканчивал МАРХИ. Знал бы, что будет война — остался бы еще после учебы в Москве. Но я вернулся, а потом наш дом в Абхазии сожгли. И вот купили эту развалину… Там даже крысы бегали. Отец жены все туда ездил, ездил — как раз пришел ГУИН, было страшно, что правда выкинут на улицу, мы метались — пытался там что-то обустроить… А потом за полгода у него выросла опухоль. Семь месяцев — и три килограмма опухоли. Сосед тогда первый испугался: что-то, говорит, вашему отцу плохо, молчит он странно… Два месяца в Товарково привели к опухоли мозга».

Выселить нельзя зарегистрировать

Семья обратились за помощью в Комитет «Гражданское содействие», с которым были знакомы еще с давних пор. В дело вступил адвокат Илларион Васильев. Несмотря на встречный иск о признании права пользованием квартиры по договору найма, Бабушкинский районный суд поддержал Департамент имущества: 25 ноября 2014 года судья постановил выселить семью Микия с несовершеннолетними детьми из занимаемых квартир без предоставления другого жилого помещения. Для людей это было шоком. Илларион Васильев помог семье обжаловать решение районного суда в Мосгорсуде.

После рассмотрения жалобы 26 августа 2015 года апелляционная инстанция вынесла двоякое решение. С одной стороны, Мосгорсуд отменил решение бабушкинского районного суда, признав требования Департамента неправомочными. С другой стороны, встречные исковые требования семьи о признании за ними права занимать жилое помещение и заключении договора социального найма также не были удовлетворены.

Ситуация остается подвешенной до сих пор: с момента решения Мосгорсуда ни семья, ни Департамент горимущества никаких движений не совершали. «Департамент вынужден считаться с решением суда. Сейчас они ничего не предпринимают – видимо, выжидают более благоприятного времени. Мы готовы к противостоянию», – пояснил Илларион Васильев.

Увы, в таком положении, как семьи в общежитии на Ясном проезде, сейчас находятся десятки семей в России. За них когда-то взяло ответственность государство, но сейчас оно старательно пытается избавиться от старых беженцев, многие из которых как никогда нуждаются в поддержке.

Елена Срапян, «Гражданское содействие»,

Фото: Александр Федоров. 

Read more
Hooray! We have collected 106 500 rubles
Нападение в «Магните»: продавец избила покупательницу

This money cured the victim at the hands of an employee of “Magnit” corporation. We ask you to support migrants and refugees so that we can respond in time and save the lives of families.

We spend 100% of your money on helping those in need

×
Scroll Up