Детям беженцев образование не гарантировано

За подтверждением права своих детей учиться в России находящиеся здесь беженцы стали обращаться в суды. Комитет «Гражданское содействие» в своем докладе утверждает, что иностранцев часто под разными предлогами или не принимают в школы, или исключают из них. По мнению правозащитников, стране, которая пускает к себе большое количество мигрантов, необходимо и соответствующее социальное законодательство.

В сложной ситуации оказались, например, беженцы из Украины. Во время активных военных действий в этой стране российские власти обещали доступное образование детям всех оказавшихся в РФ украинцев.

Теперь люди вынуждены судиться за выполнение таких обещаний. Семья Ковпан из Одессы подала иск в Мещанский суд на решение директора одной из московских школ не зачислять их сына в первый класс. Письменного отказа им не дали, но в беседе с родителями пояснили, что у них нет именно столичной регистрации. Хотя в этой же школе уже несколько лет учится их старшая дочь.

И действительно, уверяют правозащитники, когда по теме украинских переселенцев наступило информационное затишье, эти люди – наряду с прочими беженцами – столкнулись с различными бюрократическими препонами. В школах России от них стали требовать и подтверждений легального статуса, и местной регистрации. Беженцы жалуются, что в некоторых школах устраиваются рейды, напоминающие прежние походы сотрудников миграционной службы по стройкам.

Как следует из доклада «Гражданского содействия», за неисполнение выдвигаемых требований уже последовали многочисленные отказы в приеме учеников из семей беженцев и трудовых мигрантов, а также массовые отчисления. За последние два года в правозащитные организации поступило на это уже несколько сотен жалоб.

В частности, в комитет «Гражданское содействие» обратились 82 семьи по поводу 135 детей, столкнувшихся с нарушением их права на образование. 117 был дан отказ из-за отсутствия регистрации или неурегулированного миграционного статуса, еще 18 получили предупреждения об отчислении из-за окончания срока регистрации.

По данным члена комитета Константина Троицкого, курирующего доступ к образованию, а последнее время в школах стали самостоятельно тестировать детей из иностранных семей на знание русского языка, причем критерии оценки отсутствуют. По словам Троицкого, некоторым приезжим, несмотря даже на наличие всех миграционных документов, «неформально рекомендовали учить русский язык самостоятельно» либо перевестись в специализированные школы, мест в которых просто нет, потому что большая их часть закрыта.

А те, что остались учить «русскому как иностранному», существуют вообще-то на деньги общественных организаций, не получая помощи от государства. Власти ранее обещали открывать спецклассы для приезжих, но эта инициатива пока осталась на уровне слов. Троицкий, кстати, отметил, что, по различным опросам, примерно треть респондентов сообщили о стремлении оградить своего ребенка от дружбы с детьми приезжих. Своего рода антимигрантские настроения есть и среди учителей – хотя бы потому, что из-за иностранных учеников резко снижается общая успеваемость класса.

Как говорится в докладе, школьная система, особенно в крупных городах, находится «под пристальным контролем силовиков»: сотрудники миграционных управлений требуют отчитываться, например, о количестве обучающихся детей-иностранцев, их миграционном статусе. «После таких проверок, не предусмотренных на законодательном уровне, и были исключены многие дети без российского гражданства», – подчеркивают правозащитники. Они напоминают, что вообще-то российские суды уже неоднократно признавали неправомерным исключение из школ тех учеников, чьи родители имеют проблемы с документами.

Глава интеграционного центра «Миграция и закон» Дмитрий Михайлов подтвердил «НГ», что и в его организацию постоянно обращаются семьи, которым отказано в приеме в школу. Он тоже объяснил настрой учителей в основном «денежной заинтересованностью» – за успеваемость в классе они получают надбавку к зарплате, а потому «ясно их желание отчислить тех, кто отстает в программе».

По мнению эксперта, главная проблема даже не в дискриминации или изоляции приезжих, а в том, что в законах не предусмотрено четких адаптационных механизмов: «Если ребенок из иностранной семьи не может учиться в классе с россиянами – может, это и не нужно, но тогда дайте ему альтернативу». Но чаще всего, по словам Михайлова, эти дети оказываются на обучении у собственных родителей. «Учитывая, что многие из них останутся в России в итоге без образования и адаптации к обществу, то в будущем они или пойдут в теневую экономику, или вовсе увлекутся экстремистскими идеями».

«Гражданское содействие», по информации «НГ», подготовило рекомендации для властей. Правозащитники настаивают, чтобы для различных ведомств было сделано разъяснение о том, что «право учиться имеют дети с любым миграционным статусом». И требуют решить проблему с объективной статистикой по детям приезжих, которая после ликвидации ФМС, по сути дела, не ведется.

Екатерина Трифонова, корреспондент отдела политики «Независимой газеты»

Не хочу судиться, хочу учиться

Мещанский суд Москвы отказал в удовлетворении иска семьи из Одессы, которая уже год борется за то, чтобы их сын Арсений Ковпан был принят в первый класс школы рядом с домом в Новомосковском районе столицы. В ГБОУ города Москвы «Школа № 2065» (с ноября прошлого года учреждение поменяло номер, и теперь это «Школа № 2120»), о котором идет речь, уже три года учится Ярослава Ковпан. Девочку приняли без проблем, но когда пришло время ее брату идти в школу, начались сложности. О ситуации, в которой нарушается право мальчика на получение образования, мы подробно рассказывали здесь.

История процесса

Если кратко, то ситуация такова: родители Арсения законно находятся на территории России уже три года: имеют патент, работают, по договору снимают квартиру, поставлены на миграционный учет.

Борьба за то, чтобы мальчик начал учиться, стартовала в июне 2016 года. Как и большинство родителей первоклассников, Ирина Ковпан в начале лета принесла заявление на прием сына в школу. Комиссия школы №2065 документы не взяла, причины не пояснила, но посоветовала обратиться к директору Наталье Файдюк. Через четыре во время личной встречи с Ковпан Файдюк, как и ее коллеги, не приняла документы, объяснив это тем, что родители не предоставили регистрацию по месту пребывания, разрешение на временное проживание ребенка в РФ или вид на жительство. Письменно глава школы отказ оформлять не стала.

В Федеральном законе «Об образовании в Российской Федерации» прописано, что отсутствие регистрации у родителей и/или ребенка «не может являться основанием для отказа в приеме ребенка в образовательную организацию при наличии в ней свободных мест». Именно поэтому семья Ковпан решилась написать письмо в Департамент образования Москвы с просьбой разрешить конфликт. Внезапно Департамент стал на сторону родителей и отправил соответствующее обращение в школу. Казалось, можно начать подготовку к Первому звонку. Однако, когда родители снова принесли документы Арсения в школу №2065, бумаги не приняли, потому что школа «закрыта для приема заявлений на обучение в связи с полной наполняемостью».

Памятуя о положительном опыте общения с чиновниками, Ковпан решили пожаловаться на школу в Министерство образования и науки. Там их обращение рассматривать не стали и направили вниз: в вышеупомянутый Департамент. К удивлению родителей на этот раз оттуда пришел ответ, прямо противоположный предыдущему, и более того – возвращающий историю к начальной точке: «родители (законные представители) должны подтвердить факт регистрации ребенка по месту жительства или по месту пребывания на закрепленной территории».

На этом этапе родители поняли, что нуждаются в поддержке, и обратились в Комитет «Гражданское содействие». При помощи юриста Сети «Миграция и право» Михаила Кушпеля мама Арсения написала в прокуратуру Новомосковского административного округа. Когда пришел ответ, снова показалось, что справедливость восторжествовала: в прокуратуре зафиксировали нарушение права ребенка на образование, отметив, что Арсению было «неправомерно отказано в принятии заявления и в последующем зачислении» в первый класс. Юлия Ковпан с надеждой снова пошла в школу с документами. Госпожа Файдюк долго тянула с ответом, но, в конце концов, заключила, что взять мальчика не может, так как свободных мест все же нет, да и время записи в первый класс прошло.

Опоздали?

В Мещанский суд, спустя десять месяцев после того, как родители впервые подали документы Арсения в школу, директор общеобразовательного учреждения и Департамент образования Москвы были призваны как ответчики. Представитель директора школы апеллировал к тому, что мест в общеобразовательном учреждении действительно нет, и опускал то, что классы были почти пустыми на момент первого обращения Ковпан и имелось одно свободное место еще в сентябре (мама одного из первоклассников сфотографировала список учеников). Представитель Департамента образования настаивала на еще более абсурдном заключении: судебное разбирательство неправомерно, так как родители обратились в суд позднее, чем через три месяца после ущемления их прав. Это отсылка к статье 219 Административного Кодекса. Официально формулировка звучит так: «…административное исковое заявление может быть подано в суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину, организации, иному лицу стало известно о нарушении их прав, свобод и законных интересов». Последний раз Ковпан стало известно о нарушении прав их ребенка в феврале: когда директор в очередной раз отказал в приеме мальчика в школу. Но представитель Департамента почему-то считала от лета 2016 года. Кроме того, нарушение права на образование длится до сих пор, поэтому отсылка к трем месяцас не имеет под собой оснований.

Семья Ковпан станет бороться дальше: теперь защищать права сына родители будут в городском суде. А пока, несмотря на то, что Конституция РФ гарантирует каждому «право на образование, общедоступность и бесплатность дошкольного, основного среднего и среднего профессионального образования в государственных или муниципальных образовательных учреждениях», Арсений занимается с мамой дома. Ему купили учебники и тетрадки, он звонит тем детям, с кем должен был бы учиться в одном классе, чтобы узнать домашнее задание, и регулярно спрашивает сестру: «Хорошо там, в школе?».

Дарья Манина, «Гражданское содействие».

Хотите зачислить ребенка в школу? Добро пожаловать в суд!

Особенно печальная ситуация сложилась в Москве, где ни Правительство Москвы, ни Департамент образования не предприняли никаких мер по предотвращению отказов в приеме в школу из-за отсутствия регистрации. Так, на Портале госуслуг Москвы наличие регистрации по-прежнему находится в списке необходимых документов при подаче заявлений в московские школы, а директора продолжают требовать регистрацию у пытающихся записать своих детей родителей. Все это сказывается и на количестве обращений в Комитет «Гражданское содействие», которое после решения Верховного Суда существенным образом не изменилось.

Далеко не всегда трудовые мигранты или беженцы готовы отстаивать право своих детей на образование посредством обращений в прокуратуру и в суды. Центральную роль в их нежелании играют опасения, что обращение может иметь негативные последствия для дальнейшего  взаимодействия с российскими миграционными органами. Но порой возмущение от происходящего, а также сильная гражданская позиция берут вверх. Об одном из таких случаев и пойдет речь.

 

Директор школы на страже отказа в праве на образование

Эта история началась в июне 2016 года, когда семья Ковпан, имеющая украинское гражданство и приехавшая из Одессы в Москву несколько лет назад, решила записать своего второго ребенка в школу № 2065, что находится в Новомосковском округе. К этому времени старшая дочь уже два года училась в указанной школе. При ее зачислении никаких проблем не возникало, поэтому родители совсем не ожидали того, что случилось потом.

Итак, в июне отец обратился в школу с уведомлением о желании записать своего второго ребенка в первый класс. Директор школы, Наталия Станиславовна Файдюк, совсем неприветливо встретила такое желание и заявила, что у Ковпан недостаточно документов для зачисления ребенка. В частности она сказала, что им нужно иметь регистрацию по месту пребывания или жительства, а также разрешение на временное проживание (РВП) или вид на жительство. Удивленные ответом и понимая противоправность подобных требований, семья обратилась в Департамент образования Москвы с просьбой о разъяснении. Однако, на этом этапе московское ведомство просто переправило обращение в ту же школу.

В июле пришел письменный ответ, за подписью и.о. директора школы № 2065, С.В. Тимошенко, в котором, со ссылкой на Приказ № 32, указывалось, что иностранные граждане должны доказывать законность своего пребывания на территории России, а постановка на миграционный учет не равнозначна регистрации. В ответе упоминались Федеральные законы «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» и «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации». Остается загадкой – почему администрация школы предпочла цитировать и интерпретировать не входящие в ее компетенцию миграционные законы, игнорируя при этом прямо относящиеся к образовательному учреждению гарантии Конституции РФ, положения Федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» и решение Верховного Суда РФ. Например, в последнем четко указывается, что отсутствие регистрации у родителей и/или ребенка «не может являться основанием для отказа в приеме ребенка в образовательную организацию при наличии в ней свободных мест». Что касается миграционного положения, то семья Ковпан оплачивает патенты, поставлена на миграционный учет, имеет договор найма на квартиру, поэтому придраться к «законности» их пребывания не получится даже у самого придирчивого сотрудника миграционных служб… Но у администрации школы № 2065, видимо, имелись какие-то свои и причины отказать ребенку в праве на образование.

После получения отказа родители снова пошли в школу с просьбой разъяснить, как они еще могут доказать законность своего пребывания. На это они получили устный ответ от заместителя по учебно-воспитательной работе, Ф.А. Князева, что для зачисления требуется все то же: регистрация, а также разрешение на временное проживание или вид на жительство, о котором говорила Н.С. Файдюк. Тем не менее заявление с просьбой о приеме ребенка в школу было принято.

 

Ответы Департамента образования Москвы: Ребенок живет в Москве? – Да. Законно? – Да. Имеет право учиться? – Нет.

Только в начале сентября приходит ответ на поданное заявление. Тональность его меняется. В нем уже нет речи о регистрациях и доказательствах законного пребывания, а подпись ставит сама Н.С. Файдюк. Оказывается, что ребенку отказано в зачислении, так как «закрыт прием родительский заявлений на обучение в ГБОУ Школа № 2065 в связи с полной наполняемостью классов». При этом никакой «наполняемости» не было ни в июне, ни в июле, ни в августе, когда родители тщетно пытались зачислить ребенка. Имеются серьезные основания для утверждения, что «наполняемости» не было даже в начале сентября, так как тетя ребенка видела и сфотографировала список детей, зачисленных в первый класс, в котором было 24 фамилии, а следовательно, было как минимум одно свободное место. Очевидно, что «наполняемость классов» – это простая отговорка, которую Н.С. Файдюк сочла наиболее удачной, дотянув время до начала учебного года.

После этого родители пишут письмо с просьбой разобраться с ситуацией в Министерство образования и науки (Минобрнауки РФ), но их обращение было перенаправлено в Департамент образования Москвы, чиновник которого не стал утруждать себя формулированием новых доводов и прислал ответ близкий по содержанию тому, который они получили от школы в июле. Там снова речь шла о Приказе № 32, который, по мнению чиновника, определяет, что для зачисления ребенка «родители (законные представители) должны подтвердить факт регистрации ребенка по месту жительства или по месту пребывания на закрепленной территории». При этом в ответе указывается, что «уведомление о прибытии иностранного гражданина на территорию Российской Федерации означает его постановку на миграционный учет и легально пребывания на территории страны и не является документом, подтверждающим регистрацию иностранного гражданина по месту жительства (временного или постоянного), на территории России».

Письмо Департамента образования демонстрирует позицию, которую чиновники уже, видимо, не находят нужным скрывать, а именно: ребенок может пребывать в России, даже иметь все законные основания для этого, но одновременно с этим не иметь право на образование!

 

Прокуратура школе не указ?

Столкнувшись с таким отпором, семья Ковпан после консультации с адвокатом Комитета «Гражданское содействие», М.В. Кушпелем, в октябре написала в органы прокуратуры Москвы и Российской Федерации. В обращении, вместе с требованием восстановить конституционные права ребенка на образование, описывались обстоятельства дела, а также подчеркивалось, что директор Н.С. Файдюк, не только не способствует устройству ребенка в школу, но и активно препятствует этому.

В декабре пришел долгожданный ответ за подписью прокурора Новомосковского административного округа. Рассмотрев дело, прокуратура встала на сторону семьи и зафиксировала нарушение права ребенка на образование. Также было отмечено, что администрацией школы № 2065 «неправомерно отказано в принятии заявления и в последующем зачислении» ребенка в первый класс, а директору школы было «внесено представление об устранении нарушений законодательства об образовании».

Казалось бы, что еще нужно? Родителям в прокуратуре порекомендовали подождать, пока в школе пройдет совещание у директора и ребенка зачислят. Ковпан прождали до Нового года, затем до окончания зимних каникул, но от школы не было ни звука. Стало ясно, что директор не спешит устранять нарушения законодательства. Наконец, отец ребенка сам пошел в школу, которая теперь стала называться ГБОУ«Школа № 2120», где его встретили более чем холодно. Н.С. Файдюк решила, видимо, не показываться и общение происходило через ее секретаря. Последняя заявила, что решения еще нет, хотя с момента получения письма от прокуратуры прошло уже более месяца. Отцу пришлось вновь оставить письменный запрос, чтобы администрация дала какой-то официальный комментарий происходящему. Директор не спешила, а, возможно, просто тянула время. Отец опять пошел в школу и написал новый запрос с требованием ответить в течение трех рабочих дней относительно зачисления ребенка в школу по результатам прокурорской проверки. Наконец, в феврале семья получила официальное решение из школы, суть которого сводилась к тому, что ребенка не берут из-за отсутствия свободных мест, да еще и потому что время записи в первый класс закончилось.

 

Суд откроет тайну директора?

Циничность и наглость ответа удивляет. Непонятно, почему и зачем директор так яростно нарушает право ребенка на образование, которое закреплено в российском законодательстве и многочисленных, ратифицированных Российской Федерацией, международных конвенциях. Объяснить данную позицию директора простым незнанием, ошибкой, неверной интерпретацией – никак нельзя. То же самое касается и ответов от Департамента образования Москвы. Очевидно, что продолжение интерпретации Приказа № 32, как того, что позволяет не допускать к образованию детей без регистрации, не случайность, а сознательная позиция, которая озвучивается вопреки решению Верховного Суда, разъяснению Министерства образования и науки, а также ссылкам на действующее международное и российское законодательство. Получается, что Н.С. Файдюки представители Департамента образования ставят свои «понятия» выше гарантий Конституции РФ, решения Верховного Суда, конвенций и соглашений Организации Объединенных Наций. Иначе как произволом это назвать нельзя.

Пока шла переписка, направлялись обращения в прокуратуру и Департамент образования, в результате реорганизации за школой № 2065 осталось только два школьных корпуса, а три других, в том числе и в тот, в который обращалась семья Ковпан, получили закрепление за новым структурным образованием под названием ГБОУ «Школа № 2120». Н.С. Файдюк стала руководителем последней, а также председателем МРСД (межрайонного совета директоров образовательных организаций). Но это не имеет значения, именно Н.С. Файдюк и Департамент образования Москвы фигурируют в качестве ответчиков иска, который был подан в Мещанский районный суд. Если речь идет не об их личном произволе, то им надо будет ответить на вопрос: Кто или что представляет собой та загадочная и более авторитетная для них инстанция, указывающая им, что можно игнорировать Конституцию, решение Верховного Суда, международные конвенции, а также предписание прокуратуры?

 

Константин Троицкий, «Гражданское содействие»

Директора школ, не бойтесь учить детей!

Так было с директорами в Москве, в Московской области и в Твери. От многих общественных организаций мы слышали, что данные проблемы встречаются и в других регионах России. Мы неоднократно писали об отказах в приеме в школы, а также об угрозах отчисления из образовательного учреждения, если, например, у семьи беженцев не было регистрации в России или она у них закончилась. Директора школ в личных беседах говорили об угрозах штрафов со стороны миграционных органов, если они возьмут ребенка без регистрации или если родители еще не смогли получить официального статуса на территории России.

Иногда директора уточняли, что сотрудники миграционных органов обещали привлечь их по части 3 статьи 18.9 (нарушение правил пребывания в Российской Федерации иностранных граждан и лиц без гражданства ) КоАП РФ, если они будут брать в школы детей без регистрации, а также если в школе будут обучаться дети, у родителей которых время «легального» пребывания в России закончилось.

Часть 3 статьи 18.9 КоАП РФ гласит: «Предоставление жилого помещения или транспортного средства либо оказание иных услуг иностранному гражданину или лицу без гражданства, находящимся в Российской Федерации с нарушением установленного порядка или правил транзитного проезда через ее территорию, — влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от двух тысяч до четырех тысяч рублей; на должностных лиц — от двадцати пяти тысяч до тридцати тысяч рублей; на юридических лиц — от двухсот пятидесяти тысяч до трехсот тысяч рублей». Понятно, что сумма порядка 250-300 тысяч рублей очень существенна для любой школы, тем более, если речь идет о небольшом учебном заведении.

Весной 2015 года Комитет «Гражданское содействие написал о случае с отчислением двоих детей, граждан Узбекистана, из школы города Твери. Причиной отчисления послужил неурегулированный миграционный статус матери детей, несмотря даже на то, что у отца с документами все было в порядке. С помощью Комитета «Гражданское содействие приказ об отчислении был обжалован в суде. В итоге летом того же года судья Заволжского районного суда города Твери признал приказ об отчислении незаконным и детей удалось восстановить в школе.

В процессе рассмотрения этого дела в суде вскрылись подробности взаимодействия директора школы и миграционных органов. Суд установил, что «образовательные учреждения г. Твери 10.06.2014 года получили информационное письмо Управления ФМС по Тверской области с просьбой провести мониторинг детей, учащихся в учреждении правовой статус которых на территории Российской Федерации не урегулирован. В письме приведет анализ нормативно-=правовой базы по данной категории учащихся и предупреждение, что в случае выявления нарушений миграционного законодательства, учебное учреждение будет привлечено к административной ответственности за совершение правонарушения предусмотренного ч.3. 4 ст. 18.9 КоАП РФ». При этом сами сотрудники УФМС на суд не явились, оставив «отдуваться» по антиконституционному приказу самого директора школы. Суд также признал несостоятельными доводы директора о том, что приказ об отчислении издан в связи с рекомендациями УФМС, так как «администрация учебного учреждения не вправе давать оценку законности пребывания иностранных граждан на территории Российской Федерации».

Итак, очевидно, что директора школ не имеют права отчислять детей, если считают, что дети и/или их родители находятся в РФ незаконно. Но имеют ли право сотрудники миграционных органов угрожать штрафами, а также привлекать к ответственности директоров школ на основании обучения в них детей с неурегулированным миграционным статусом или без регистрации? Как будет показано ниже – нет и еще раз нет, а если они это делают, то действуют противозаконно, антиконституционно и вопреки решению в том числе и Верховного Суда РФ.

Хроника событий

21.04.2014. Сотрудники УФМС по Ростовской области в городе Волгодонске провели проверку, в ходе которой «было установлено, что по названному адресу пребывали граждане Армении Мкртчян Арсен Степанович и Мкртчян Степан Азизович, при отсутствии документов, подтверждающих право пребывания на территории Российской Федерации».

23.04.2014. УФМС возбуждает расследование в отношении МБОУ «Старо-Петровская средняя общеобразовательная школа», в которой обучался А. С. Мкртчян «по признакам административного правонарушения, предусмотренного частью 3 статьи 18.9 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях».

20.06.2014. В присутствии представителя школы составляется «протокол об административном правонарушении по части 3 статьи 18.9 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях».

31.07.2014. Исполняющий обязанности начальника УФМС по Ростовской области выносит постановление «о привлечении учреждения к административной ответственности по части 3 статьи 18.9 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях».

Суд первой инстанции (Арбитражный суд)

Директор школы совершил смелый гражданский поступок и обжаловал постановление УФМС по Ростовской области в Арбитражном суде Ростовской области, который, рассмотрев дело 21.01.2015, вынес решение: «Признать незаконным и отменить постановление отдела миграционного контроля Управления Федеральной миграционной службы по Ростовской области от 31.07.2014».

При рассмотрении дела главным обоснованием принятого решения было то, что административное дело, составленное сотрудниками УФМС, не предоставило «достаточных доказательств, указывающих на событие административного правонарушения, предусмотренного частью 3 статьи 18.9 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях». А если говорить более конкретно, то они не доказали, что школа в принципе обязана была знать о гражданстве А. С. Мкртчяна и тем более о факте отсутствия у него документов, подтверждающих право на пребывание в России.

Суд апелляционной инстанции (15 арбитражный апелляционный суд)

УФМС по Ростовской области не остановилось на этой инстанции и обжаловало решение, постаравшись, видимо, обосновать, что школе было известно гражданство обучающегося и руководство школы не предпринимало никаких попыток по установлению законности пребывания А. С. Мкртчяна в России. Рассмотрев дело 18.04.2015 года, суд соглашается с УФМС, что у А. С. Мкртчяна не было документов, которые подтверждали его право на пребывание в России, но отмечает отсутствия учета ряда принципиальных момента со стороны УФМС. Среди них:

– гарантия права на образование в Конституции РФ;

– обязательство по борьбе с дискриминацией при обеспечении всеобщего права на образования, которое закреплено в ратифицированной России Конвенции ЮНЕСКО о борьбе с дискриминацией в области образования;

– Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации», в статье 5 которого «определено, что в Российской Федерации право на образование гарантируется независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного, социального и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств». А также пункты 1 и 2 статьи 78, где определяется право иностранных граждан на получение образование в России в соответствие с международными договорами, а также равное право «на получение дошкольного, начального общего, основного общего и среднего общего образования»;

– письмо Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 24.07.2006г. № 01-678/07-01 «О праве детей на образование в Российской Федерации», где указывается на недопустимость «нарушений международного и российского законодательства учреждениями образования»;

­– «Конвенция о правах ребенка» (ратифицированная Россией в 1990 году), где стороны признают право ребенка на образование;

– Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, а также ряд других законодательных актов и документов.

Суд заключает: «На учреждение не было возложено обязанности истребования каких-либо документов, подтверждающих гражданство ребёнка при приёме в учреждение, и тем более не было правовых оснований отказать Мкртчяну А.С. в приеме в общеобразовательное учреждение». Постановление гласит: «Решение Арбитражного суда Ростовской области от 21.05.2015г. по делу № А53-19637/2014 оставить без изменения, апелляционную жалобу — без удовлетворения».

Суд кассационной инстанции 1 (Арбитражный суд Северо-Кавказского округа)

Сотрудники УФМС по Ростовской области обжалуют и это решение. Но Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, воспроизводя в основном аргументацию предыдущей инстанции, в том числе и ссылаясь на Конституцию РФ, Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод, Конвенцию ЮНЕСКО о борьбе с дискриминацией в области образования, Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации», указывает, что у школы «отсутствовали правовые основания отказать Мкртчяну А.С. в приеме в общеобразовательное учреждение». Также суд установил, что на школу «не возложены обязанности требовать какие-либо документы, подтверждающие гражданство ребенка при приеме в учреждение». И заключает, что нижестоящие суды «правомерно указали на отсутствие вины учреждения в совершении вмененного ему правонарушения».

Постановление от 20.07.2015 гласит: «Решение Арбитражного суда Ростовской области от 21.01.2015 и постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.03.2015 по делу № А53-19637/2014 оставить без изменения, а кассационную жалобу – без удовлетворения».

Суд кассационной инстанции 2 (Верховный Суд РФ)

В своем антиконституционном и каком-то совершенно непонятном с позиции прав человека и гуманной точки зрения желании лишить детей права на образование и продолжать угрожать школам штрафами сотрудники УФМС по Ростовской области обжалуют решение в Верховный Суд РФ. Их жалобу из суда возвращают, они пишут другой вариант, который выносится на рассмотрение. Впрочем, это не помогает: в коротком решении от 22.01.2016 Верховный Суд однозначно и уже безоговорочно постановил оставить: «жалобу Управления Федеральной миграционной службы по Ростовской области – без удовлетворения».

Хочется закончить следующими словами. Директора школ, не бойтесь принимать на обучение детей, не смотрите на их цвет кожи, национальность, социальное положение и миграционный статус. На вашей стороне Конституция РФ, Европейский суд по правам человека, Верховный Суд РФ и просто человеческое отношение к детям. Нелегальных детей не бывает.

Константин Троицкий, «Гражданское содействие»,

Фото: Полина Рукавичкина. 

«Они оставляют за собой право делать все, что угодно»

Несколько недель назад в приемную «Гражданского содействия» пришло письмо из московской школы №2065. Это был ответ на наше обращение: ребенок одного из наших заявителей пытался поступить в эту школу, но с родителей потребовали даже не регистрацию, а разрешение на временное проживание или вид на жительство.

Письмо выглядело так:
pismo

«Но ведь родителям в этой школе уже отказали, когда они обращались. Видимо, школа считает, что общественная организация не имеет права отстаивать положение людей, которые обратились за помощью. Мы не вместо родителей – мы вместе с ними. Зато сами сотрудники школы оставляют за собой право делать все, что они считают нужным, здесь и сейчас», – отреагировала на ответ школы председатель «Гражданского содействия» Светлана Ганнушкина.

«Это правда: мы не представляли ребенка, не подавали от себя заявление о его приеме, мы написали обращение по поводу наших заявителей и их проблемы», – согласен куратор направления защиты доступа к образованию Константин Троицкий. По его словам, с прошлого года ситуация в образовательной сфере остается прежней: успехи, как и раньше, только точечные, несмотря на масштабную переписку Комитета с Департаментом образования Москвы, Правительством Москвы и Минобрнауки.

С начала 2016 года в «Гражданское содействие» обратилось 29 семей, в которых 39 детей. До сих проблема поступления в школу не решена у 14 из них. «Но это не значит, что остальные 25 детей пошли здесь в школы, – пояснил Константин. – В некоторых случаях дети семьи просто уехали на родину или в третью страну, устав от борьбы. Зачислено же в школы с нашей помощью всего 15 детей».

По-прежнему крайне остро стоит проблема семей, в которых родители не обладают легальным статусом. «У нас были такие обращения, и в подобных случаях шансы на доступ к образованию отсутствуют в принципе, – рассказал Троицкий. – Даже формулировка Верховного суда по этому поводу очень расплывчата. Там содержится пояснение, что единственным основанием для отказа в приеме в школу может являться только отсутствие свободных мест. И тут же суд отмечает: «Данное нормативное положение по своему смыслу также не предполагает отказа в приеме ребенка в образовательную организацию, законно находящегося с одним из родителей (законных представителей) в Российской Федерации». Получается двойной смысл».

К тому же сотрудники «Гражданского содействия» продолжают замечать, что школы очень плохо разбираются в миграционных документах: по сути, никто не знает, какой именно перечень подтверждает «законность» нахождения человека на территории РФ. Так, практически невозможно доказать сотрудникам школы, которые не обладают специальными знаниями, что справка о рассмотрении обращения за временным убежищем в РФ является полноценным документом, подтверждающим легальность пребывания в России. Или, например, за регистрацию могут не посчитать постановку иностранцев на миграционный учет.

«Конечно, это не дело образовательного учреждения – выяснять, кто находится в России законно и кто не находится законно. Нужно стремиться к тому, чтобы функции контроля миграции и функции образования были разделены между соответствующими ведомствами», – подчеркнул Константин Троицкий.

Елена Срапян, «Гражданское содействие».

За углом «большой» школы

Полтора часа на электричке от Москвы. Город Ногинск. Ветхое здание позапрошлого века. Нет, это не местная достопримечательность. Сто с лишним лет назад здесь жил чиновник, который отправлял на этап заключенных из местной тюрьмы. СИЗО на улице Толстовской есть и сейчас — изолятор отделен от жилого дома забором с колючей проволокой. В одной половине жилого дома коммунальные квартиры, во второй — пара классов школы для детей сирийских беженцев, которых из-за отсутствия регистрации не берут в обычные учебные заведения. Перед крыльцом стоит обитая линолеумом покосившаяся скамейка. На ней сидят девочки в хиджабах, а это означает, что я пришла в нужное место.

— Привет, а школа здесь? — на всякий случай уточняю я. Со мной здороваются и кивают головой.

Прохожу в замызганный темный подъезд. За мной вбегают быстро говорящие на арабском дети и открывают нужную дверь. В школе светло и чисто, свежий ремонт. Всего здесь работают четыре педагога. Они преподают русский, арабский и английский языки и математику.

Здесь нет классов и школьной программы в традиционном понимании, а значит, нет и календаря каникул: 31 августа учатся точно так же, как 1 сентября. Есть три группы учеников — две младшие (по семь-восемь детей от 5 до 9 лет) и одна старшая (восемь учеников от 9 до 13 лет). Школа свободного посещения, за неуспеваемость из нее не отчисляют, поэтому на занятия дети ходят по желанию. Но желание есть: русский язык очень нужен. Просто не все могут учиться. У кого-то родители вынуждены покидать страну из-за проблем с документами, кто-то решает попытать счастья в Европе — например, год назад многие сирийские семьи уехали из Ногинска в Норвегию. Есть и более банальные причины: они касаются мальчиков, которые бросают школу, чтобы работать.

Еще в XIX веке в Ногинске было построено крупное текстильное предприятие — Богородице-Глуховская мануфактура, которая закрылась в 1990-х. Тогда же, в 1990-х, бизнесмены из сирийского Алеппо, которые на родине занимались швейным производством, приехали сюда и частично восстановили производство. Когда в Сирии началась война, они вывезли сюда своих родственников, друзей, знакомых друзей. Так за последние четыре года в Ногинске возникла большая сирийская диаспора. По примерным оценкам правозащитного комитета «Гражданское содействие», всего в России может находиться около 10 тыс. сирийских беженцев, а в 100-тысячном Ногинске — до 2 тысяч человек. Семьи у сирийцев большие, по пять-семь детей — перед ними невольно встал вопрос школьного образования.

По данным российских чиновников, год назад на территории РФ находились 12 тыс. граждан Сирии. Лишь 2 тыс. сирийцев получили в России временное убежище.

Без регистрации по месту жительства получить его оказалось невозможно. Оформить же регистрацию, не имея легального иммиграционного статуса, тоже нельзя. Часть сирийцев находится на положении нелегальных мигрантов: такие семьи ежедневно под угрозой штрафа и депортации. Некоторые находятся в процедуре. Некоторые уже получили временное убежище и технически могут получить регистрацию, но хозяева квартир, у которых они снимают жилье, отказывают им в поддержке. Комитет «Гражданское содействие» пытался в судебном порядке добиться отмены приказа Минобрнауки от 22 января 2014 года, который ставил прием детей в школы в зависимость от наличия у детей и их родителей регистрации по месту жительства. Год назад Верховный суд согласился с требованием правозащитников. «Но в реальности все осталось по-прежнему, — пояснили “Ъ” в комитете.— Городское управление образования грозит директорам школ выговорами за прием сирийцев. Это противозаконно, мы месяцами боремся за право каждого ребенка посещать школу. За последний учебный год в школы города и окрестностей пошли только 3 сирийских ребенка из более 60 детей».

Чтобы сирийские дети, лишенные возможности пойти в местные школы, не остались совсем без образования, в декабре 2014 года сирийский активист Муиз Абу Алджадаил собрал со своей диаспоры средства и арендовал половину частного дома в центре Ногинска. Он нашел учителей, и они вместе начали проводить занятия для детей по русскому и арабскому языкам. С января 2015 года дальнейшую аренду дома оплачивал комитет «Гражданское содействие», который летом 2015 года организовал для ногинских сирийцев постоянные языковые курсы. Поскольку Муиз, по его словам, арендовал помещение как частное лицо, в местном управлении по вопросам миграции возникли вопросы к нему и к хозяйке дома. После разговора с представителями власти она попросила сирийцев покинуть дом. В марте 2016 года школа снова заработала по новому адресу — рядом с СИЗО.

Трудности русского

11 утра, начало занятий. Первым делом захожу в начальный класс. Большая классная доска, шесть парт, стены, увешанные картинками с русским алфавитом. Русские имена и отчества дети не запоминают: для них все педагоги — «утительницы». Учитель младших классов Елена Дроздова по профессии журналист, сейчас получает педагогическое образование. Объявление о поиске учителя русского языка для сирийских детей она увидела в интернете — как раз сидела без работы и решила попробовать.

— По фамилиям я детей не называю. Семьи многодетные, поэтому учиться приходят братья и сестры, — рассказывает Елена.— А еще они все примерно из одного и того же места, поэтому у них одинаковые фамилии. Почти все мои дети — Аль Ноэми или Мухаммед.

Елена учит детей всему, но в первую очередь русскому языку. По ее словам, это сложно из-за того, что в арабском совсем другая манера письма и произношения. «И уровень у детей разный. В одной группе могут быть дети разных возрастов. Не надо забывать, что они пережили войну, — напоминает Елена.— У старшей группы хорошие успехи, а у меня малыши. Некоторые из них здесь первый раз пошли в школу. Вещи, которые наши дети могут делать в пять-шесть лет, — вырезать, клеить, рисовать, мои делают с трудом. В прошлом году один просто засыпал — не выдерживал урока, а в этом году сидит и внимательно слушает. Самое главное для меня — научить их читать, потому что это азы самообразования».

Урок, на который сегодня пришли семь человек, начинается с повторения гласных. Гласные детям даются, но задача усложняется, когда «утительница» просит к каждой гласной присоединить согласную, а потом разобрать, из каких букв состоит произносимый педагогом слог. Помогая друг другу решить непростую задачу, дети говорят между собой на арабском. Когда педагог переходит к скороговоркам, кажется, что им ни за что не справиться. Но в итоге к концу урока у всех почти отскакивает от зубов трудное «Шла Саша по шоссе и сосала сушку».

На перемене дети просят меня произнести для них по слогам страшное и длинное слово из учебника — «фран-цу-жен-ка». Им трудно даются русские звуки «ц» и «ч», которых нет в арабском, именно поэтому так сложно произнести русское слово «учительница». Но сдвиги есть: урок за уроком, неделя за неделей дети начинают осваивать язык. Со мной они говорят на русском бойко, периодически переходя на арабский или уточняя слово друг у друга.

— Что вам нравится в России? — спрашиваю я.

— Снег, — хором отвечают дети.

— А вы хотите в обычную школу?

— В большую? Конечно, там же много детей!

— А как складываются у вас отношения с другими детьми, есть русские друзья?

— Есть хорошие дети, а есть плохие, — серьезно объясняет мне 13-летняя девочка.— Кто-то говорит, что мы плохие, а с другими мы дружим.

— А обратно хочешь уехать?

— Да, но только когда там станет поспокойнее. Я новости не смотрю, но родственники звонят и рассказывают, что там сильные бомбежки. Сама я этого не помню: мы уехали, когда война еще не сильная была, — говорит девочка, которая в Ногинске живет уже три года с родителями и младшим братом. Две ее старшие сестры на момент начала войны вышли замуж и остались в Сирии.

Хиджаб или школа

Перемена закончилась. Занятие в старшей группе начинает московский педагог с огромным стажем Елена Лебедева. Объявление о работе она также увидела в интернете, идея ей показалась интересной, и она с удовольствием взялась за работу. На уроке всего пять ребят — две девочки и три мальчика, явно более спокойные, чем бойкие «первоклассники». Они пишут диктант и читают наизусть Есенина, но самым сложным пока считают склонение по падежам — и еще не понимают, зачем в слове «солнце» писать букву «л», если она не произносится.

На перемене девочки из старшей группы держатся отдельно от мальчиков. Норе и Гуфран по 12 лет, они уже в хиджабах. Других подруг у них нет, а кроме того, по достижении определенного возраста девушка может появляться в общественных местах только в сопровождении отца или брата. Исключения — школа и магазин. На мой вопрос, как поступить, если примут в «большую» школу, но не разрешат ходить туда в хиджабе, они отвечают, что выбор вполне однозначен и он не в пользу школы. До сих пор никаких проблем с тем, чтобы следовать требованиям религии, у них не было — даже мясо семья покупает в халяльном магазине, который открыл их соотечественник. На традиционный школьный вопрос «Кем вы хотите быть после школы?» дружно пожимают плечами: «Мы не будем работать, у нас женщины не работают».

Почти идеально говорят на русском языке братья Нур и Омар 11 и 14 лет. Впереди у них радостное событие: у них все в порядке с документами, русский язык они за три года хорошо выучили и с сентября вместе пойдут в местную школу. Правда, она находится далеко — за городом, но туда их направили чиновники местного управления образования: в ногинских школах мест нет. Конфликтов с местными школьниками Нур и Омар не боятся: «Вначале всякое было, один раз я даже подрался с русским мальчиком. Но сейчас все хорошо, у нас есть русские друзья», — говорит Омар.

«В связи с устранением обстоятельств»

Хамида Батул три года назад вместе с двумя детьми и мужем приехала сюда из Алеппо. У нее профессиональное образование: она учитель английского языка в младших классах. И одна из немногих сирийских женщин, которые работают в России, да еще и по специальности: преподает арабский и английский языки младшим группам. Первый год Хамида жила в России без документов, на второй год получила временное убежище, но в нынешнем году ей в продлении убежища в России отказали «в связи с устранением обстоятельств, послуживших основанием для предоставления временного убежища». Так получилось, что эта официальная бумага пришла в школу вместе со мной, и теперь Хамида должна решить, что ей делать дальше. Уезжать она точно не собирается, юристы «Гражданского содействия» уже готовятся помочь ей оспорить отказ в суде.

Ирина Гвоздева преподает русский в той же школе, но уже для взрослых иностранцев. К ней отдельно ходят мужчины и отдельно — женщины: вместе взрослым мужчинам и женщинам находиться нельзя. Мужчины в основном работают, женщины сидят дома и воспитывают детей. «Взрослые занимаются по 20 часов в неделю, — рассказывает Ирина.— Мужские группы по семь-восемь человек. Женщинам сложнее: им не с кем детей оставить, поэтому на занятия ходят по четыре-пять человек. Взрослые приходят поговорить на русском языке, проработать жизненные ситуации — как пойти в банк, как позвонить в поликлинику. Сюда сирийцы приезжают к своим и сразу начинают говорить на арабском, а это усложняет процесс изучения языка». Чтобы выйти из языковой зоны комфорта, Ирина рекомендует своим ученикам знакомиться с русскими девушками, переписываться на сайтах знакомств, слушать русские песни. «Те, кто планирует остаться в России, хотят жениться на русских, — говорит Ирина.— На днях позвонил один мой ученик и поблагодарил: благодаря моим урокам он познакомился с русской девушкой, и она похвалила его знание языка».

Взрослые часто рассказывают ей про войну и погибших близких, показывают фотографии из довоенной жизни дома. И тогда школа превращается в небольшой реабилитационный центр, где можно рассказать о своих проблемах и попросить совета. Сюда также приезжают и московские сотрудники «Гражданского содействия»: консультировать беженцев по получению убежища и другим миграционным вопросам. Школа еще и место встреч сирийцев Ногинска и раздачи гуманитарной помощи — в основном от неравнодушных граждан. По периметру стен в «классах» в ряд стоят пакеты с продуктами. Вечером, разобравшись с учебными и другими делами, мужчины и женщины с детьми не торопятся расходиться: не спеша беседуют друг с другом, с учителями и волонтерами, общаются во дворе и лишь потом забирают пакеты с мукой и сахаром и уходят домой. Дети, собрав тетради, спешат с ними. 1 Сентября у них не будет: в «большую» школу им нельзя.

Екатерина Иващенко,  «КоммерсантЪ»,

Фото: Полина Рукавичкина / «Гражданское содействие».

Доступ к образованию в тезисах

Во «Всеобщей декларации прав человека» в статье 26 говорится, что «каждый человек имеет право на образование. Образование должно быть бесплатным по меньшей мере в том, что касается начального и общего образования. Начальное образование должно быть обязательным».

16 октября 1973 года Российская Федерация ратифицировала «Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах», где в статье 13 государствами-участниками признается, что «начальное образование должно быть обязательным и бесплатным для всех».

16 августа 1990 Российская Федерация ратифицировала «Конвенцию о правах ребенка», согласно 28 статье которой государства-участники «признают право ребенка на образование» и «вводят бесплатное и обязательное начальное образование».

С 1996 года Российская Федерация является членом Совета Европы и обязалась выполнять «Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод», где в статье 2 Протокола № 1 утверждается, что «никому не может быть отказано в праве на образование».

В Конституции Российской Федерации, а именно в статье 43, сказано: «каждый имеет право на образование», а также гарантируется «общедоступность и бесплатность дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования в государственных или муниципальных образовательных учреждениях и на предприятиях».

В Федеральном законе «Об образовании в Российской Федерации» сказано, что принципы государственной политики заключаются в «обеспечении права каждого человека на образование, недопустимость дискриминации в сфере образования».

Несмотря на указанное, уже с середины 90-ых годов в ряде регионов предпринимались попытки по установлению норм, которые бы ставили запись детей в образовательные учреждения в зависимость от наличия регистрации в том или ином регионе:

– Принятие Правительствами Москвы и Московской области постановления № 241-28 от 30.03.1999 года, где в пункте 5 находилось предписание о приеме детей в школы и детские сады только при наличии у родителей регистрации в Москве и Московской области. Комитет «Гражданское содействие» оспорил этот пункт постановления в Московском городском суде, который признал неправомерным положение о требовании регистрации.

– В 2012 году попытка введения запрета на прием в школы детей без регистрации была предпринята на уровне России. Министерство образования и науки РФ издало приказ №107 от 15 февраля 2012 года «Об утверждении Порядка приема граждан в общеобразовательные учреждения», где предписывалось принимать в первый класс детей, которые зарегистрированы в указанном регионе. Таким образом, иностранные граждане без регистрации лишались доступа к образованию. Комитет «Гражданское содействие» привлек внимание СМИ к приказу, после чего Министерство образования и науки РФ издало письмо №ИР-535/03, в котором разъяснило, что приказ не должен ограничивать права на всеобщее образование.

– 22 января 2014 года Министерство образования и науки РФ издало приказ №32, который стал использоваться в качестве обоснования отказа в приеме документов на поступление ребенка в школу при отсутствии регистрации. Отменить или изменить этот приказ Комитету «Гражданское содействие» на данный момент не удалось, несмотря на попытку оспорить его в Верховном суде РФ.

Эти проблемы приводят к систематическим и институционально установленным нарушениям права детей на образование в Российской Федерации:

1. Требование регистрации по месту жительства или пребывания как необходимого условия для зачисления ребенка в образовательное учреждение;
2. Требование для поступления в школу доказательства легальности пребывания родителя (законного представителя) на территории Российской Федерации;
3. Затрудненность (а в ряде случаев – невозможность) получения образования для детей, не владеющих русским языком, а также детей с ограниченными возможностями.

Требование регистрации

В 2014 году в Комитет «Гражданское содействие» начали обращаться иностранные граждане с жалобами на то, что детей не берут в школы из-за отсутствия регистрации по месту пребывания. Данные отказы директора школ, а также региональные управления образования мотивировали ссылкой на Приказ №32 «Об утверждении Порядка приема граждан на обучение по образовательным программам начального общего, основного общего и среднего общего образования» Минобрнауки от 22 января 2014 года.

В приказе говорится, что «родители (законные представители) детей, проживающих на закрепленной территории, для зачисления ребенка в первый класс дополнительно предъявляют оригинал свидетельства о рождении ребенка или документ, подтверждающий родство заявителя, свидетельство о регистрации ребенка по месту жительства или по месту пребывания на закрепленной территории или документ, содержащий сведения о регистрации ребенка по месту жительства или по месту пребывания на закрепленной территории».

В 2015 году в городе Москва (самом населенном и наиболее привлекательном для иностранных граждан регионе России) запись в образовательные учреждения через интернет, а именно через Портал государственных онлайн услуг города Москвы, стала единственным способом подачи заявления для поступления ребенка в школу. Форма заявления устроена так, что родители ребенка не могут подать его без указания адреса регистрации. Более того, в подразделе «Запись в 1-й класс» в пункте «Кто может обратиться за услугой» значится, что это «родители (законные представители), дети которых: зарегистрированы органами регистрационного учета по месту жительства на территории города Москвы», а также «зарегистрированы органами регистрационного учета по месту пребывания на территории города Москвы». В пункте «Перечень необходимых документов» указан «адрес регистрации ребенка по месту жительства или пребывания на территории города Москвы». В подразделе «Запись во все классы», в пункте «Кто может обратиться за услугой» требование регистрации отсутствует, но в пункте «Перечень необходимых документов» сказано, что «для регистрации электронного заявления необходимы сведения о рождении и адреса регистрации ребенка в г. Москве»

Поэтому на данный момент иностранный гражданин без регистрации не может устроить своего ребенка в школы города Москвы. Это касается:

а) лиц, ищущих убежища,
б) людей, получивших статус беженца или временное убежище в России, но не имеющих возможность оформить себе регистрацию,
в) иностранных граждан, которые обжалуют отказ в предоставлении убежища,
г) а также всех недокументированных мигрантов.

В некоторых случаях директора при устройстве ребенка в школы требуют у родителей годовую регистрацию, не соглашаясь принимать трехмесячную, которую делают иностранные граждане, въезжающие в Россию в безвизовом режиме.

Требование для поступления в школу доказательства легальности пребывания и координация между органами образования и миграционным контролем

В приказе №32 также говорится, что родители детей, являющихся иностранными гражданами, при записи ребенка в школу должны предъявить документ, «подтверждающий право заявителя на пребывание в Российской Федерации». Это правило делает невозможным доступ к образованию на территории всей Российской Федерации детей недокументированных мигрантов.

Также это касается иностранных граждан, ищущих убежище на территории России, но еще не получивших его или находящиеся на стадии обжалования отказа. Процесс обжалования может тянуться несколько лет, в течение которого дети беженцев остаются без доступа к образованию.

Отдельную проблему представляет использование образовательных учреждений в целях выявления недокументированных мигрантов. Эта проблема особо остро стоит в Москве и Санкт-Петербурге, проявляется и в других регионах.

Так, Комитет «Гражданское содействие» с 2014 года ведет работу с общиной беженцев из Сирии в городе Ногинск Московской области. Руководитель управления образования этого города Наталья Сергеевна Асоскова заняла предельно жесткую позицию по вопросу доступа иностранных детей в школы подведомственной ей территории. Ссылаясь на приказ №32, Асоскова не только не способствовала усилиям Комитета «Гражданское содействия» по записи детей из Сирии в школу, но и когда это в единичном случае удалось, то написала официальный выговор директору школы. По этой причине большинство детей беженцев из Сирии до сих пор (май 2016 года) не может начать учиться в образовательных учреждениях города Ногинска.

Тесное сотрудничество между органами образования и контролирующими миграцию ведомствами часто не скрывается. Так, например, в интервью газете «Санкт-Петербургские ведомости» заместитель начальника УФМС России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Дмитрий Никифоров открыто заявил: «Нужно отдать должное комитету по образованию и школам – с их стороны ведется тщательный контроль за легальностью нахождения в Петербурге учеников-мигрантов».

Согласно документу за подписью заместителя руководителя департамента образования Марины Смирницкой, поступившему в распоряжение интернет-издания «Газета.ру», Департамент образования Москвы указывает руководителям школ на необходимость заполнения в электронной базе информацию о гражданстве обучающихся детей.

Затрудненность (а в ряде случаев и невозможность) получения образования для детей, не владеющих русским языком, а также детей с серьезными проблемами здоровья

Отсутствие финансирования и соответствующая миграционная политика привели к крайней затрудненности образования для детей, не знающих русский язык. Так, по состоянию на начало 2016 года в Москве существовало всего две школы, где предоставлялось системное и бесплатное обучение русскому языку как иностранному наряду с другими общеобразовательными предметами.

При этом всего в столице порядка 750 школ, а количество мигрантов, проживающих в Москве, составляет примерно треть от всех мигрантов, пребывающих на территории России. Согласно статистике ФМС, на 5 апреля 2016 года на территории Российской Федерации находилось 805 468 детей-иностранцев (17 лет и менее), которые пребывали в России более 6 месяцев. Комитету «Гражданское Содействие» неизвестна статистика по всей России, но, по некоторым данным за 2014-2015 учебный год, бесплатные курсы в школах русского языка в Москве посещали всего 262 ребенка. Еще 327 ребенка в школах занимались на курсах «русский язык как иностранный».

Как в 2015 году продемонстрировал обширный доклад Human Rights Watch, дети с ограниченными возможностями также сталкиваются с серьезными проблемами, и в ряде случаев – невозможностью получения квалифицированного образования в Российской Федерации. Это касается всех детей, в том числе – обладающих российским гражданством. Но дети с ограниченными возможностями и без российского гражданства сталкиваются с дополнительными трудностями, которые не описаны в докладе. Помимо требований о наличии регистрации и доказательства со стороны их родителей (законных представителей) права на пребывание на территории Российской Федерации, они не могут получить направление в специализированные учебные заведения или быть включенными в индивидуальные программы обучения без медицинского освидетельствования.

Последнее организовано таким образом, что его получить не могут те, кто не прикреплен к районным поликлиникам. Прикрепление же к ним доступно лишь обладателям полиса обязательного медицинского страхования. Его могут получить только российские граждане, а также иностранцы, имеющее статус временного убежища, беженца, РВП или вид на жительство. Таким образом, права быть прикрепленными к поликлиникам, и, следовательно, иметь возможность получения бесплатного медицинского освидетельствования для своих детей с ограниченными возможностями, лишаются иностранные граждане из стран, которые находятся на территории Российской Федерации:

а) на основании патента,
б) на основании деловой, учебной или какого-либо иного вида визы,
в) иностранные граждане, находящиеся в процедуре получения временного убежища, а также обжалующие отказ в его предоставлении,
г) недокументированные мигранты.

Суммируя, мы можем говорить о серьезных и систематических нарушениях права детей на образование в Российской Федерации:

– В Москве, то есть самом населенном, а также наиболее популярном среди мигрантов регионе Российской Федерации, через установление особых правил поступления детей в образовательные учебные заведения нарушается право на образование для всех детей, которые не имеют московской регистрации;

– Во всей Российской Федерации на основании приказа Министерства образования и науки РФ лишаются права на образование все дети, родители (законные представители) которых не могут доказать своего права на пребывание на территории Российской Федерации;

– Часто дети иностранных граждан не имеют доступа к обучению русскому языку, а через особый порядок получения медицинского освидетельствования во всей Российской Федерации дети с ограниченными возможностями целого ряда категорий иностранных граждан лишаются права на образование.

Рекомендации:
– Законодательно установить, что требование регистрации при поступлении ребенка в школу является должностным нарушением. Убрать требование регистрации из соответствующих форм зачисления ребенка в школы, в том числе из Портала государственных услуг города Москвы;
– Упразднить требование о предоставлении родителями (или законными представителями) документов, доказывающих их право на пребывание на территории Российской Федерации для записи их детей в школы;
– Отложить в школах введение любых процедур по выяснению гражданства и миграционного положения ребенка до выработки и внедрения законов, обеспечивающих неправомочность передачи данных о легальном статусе ребенка и его родителей из образовательных учреждений в органы по контролю миграции;
– Стимулировать организацию в школах бесплатных курсов русского языка как иностранного;
– Обеспечить возможность прохождения медицинских комиссий и направления детей с ограниченными способностями в специальные школы или создания для них специальных программ в обычных школах.

Презентация о доступе детей к школе.

Презентация о сирийской школе в Ногинске.

Константин Троицкий, «Гражданское содействие»

Пресс-конференция: Тысячи детей не пойдут в школу 1 сентября

По закону отсутствие регистрации и других документов не могут быть основанием для отказа в приеме в школу, что 27 августа 2015 года подтвердил Верховный суд РФ в решении по нашей жалобе на приказ №32 Минобрнауки:

«Отсутствие перечисленных документов (регистрации ребенка по месту жительства или пребывания, а также документов, подтверждающих право родителя на пребывание в РФ, — прим. авт.), предъявление которых носит дополнительный характер по отношению к личному заявлению родителя ребёнка, <…> не может являться основанием для отказа в приёме ребёнка в образовательную организацию при наличии в ней свободных мест».

Но на практике ничего не изменилось: под любым предлогом ребенка, у которого отсутствуют привычные документы, стараются не взять в школу. И в четверг, 25 августа, мы будем говорить о тех детях, которые снова не смогут пойти в школу 1 сентября.

Спикеры:
Светлана Ганнушкина, председатель Комитета «Гражданское содействие», глава юридической сети «Миграция и право» ПЦ «Мемориал»;
Константин Троицкий, куратор вопросов доступа к образованию;
Хусам Моху Эддин, один из кураторов проекта сирийской школы в Ногинске.

С момента получения решения Верховного Суда нам приходится работать точечными методами: Комитет «Гражданское содействие» вынужден играть парадоксальную роль сторонней организации, которая в каждом конкретном случае доводит до сведения школ позиции Верховного суда и Минобрнауки.

Есть многочисленные ситуации, когда мы не можем помочь единовременно. Одна из них – проблема детей сирийских беженцев в Ногинске. У их родителей нет регистраций, так как владельцы жилья не готовы регистрировать сирийцев-арендаторов. И поэтому дети полностью отрезаны от городской системы образования. Комитет «Гражданское содействие» активно старается наладить сотрудничество с управлением образования города и школами, мы добиваемся успехов, но каждое дело растягивается на месяцы. А детей, которые нуждаются в образовании, в Ногинске – десятки. Поэтому мы совместно с УВКБ ООН в марте 2016 года открыли собственную «школу» – курсы русского языка, математики и арабского для сирийских беженцев, как детей, так и взрослых.

Кроме того, остается проблема Москвы. В 2015 году в Москве запись в образовательные учреждения через интернет стала единственным способом подачи заявления для поступления ребенка в школу. И форма заявления на портале госуслуг такова, что родители ребенка не могут подать заявление на поступление ребенка в школу без указания адреса регистрации. Более того, в пояснительных записях на портале везде говорится, что право за запись ребенка в первый класс есть только у обладателей регистрации по месту жительства или пребывания в Москве.

Не только регистрация становится камнем преткновения. Приказом Минобрнауки №32 фиксируется требование документов, «подтверждающих право заявителя на пребывание в Российской Федерации». Это правило делает невозможным доступ к образованию на территории всей России недокументированных граждан любой национальности. Особенно это касается иностранных граждан, ищущих убежище на территории России, но еще не получивших его или находящиеся на стадии обжалования отказа. Процесс обжалования может тянуться до нескольких лет, в течение которого дети беженцев остаются без доступа к образованию.

Есть и другие проблемы, с которыми нам пришлось столкнуться за последний год работы. Об этом и многом другом мы расскажем на пресс-конференции.

Ждем вас в четверг, 25 августа, в 11:00 на втором этаже Сахаровского центра.
Адрес: ул. Земляной Вал, 57, к. 6.

Мероприятие на Facebook.

Контакты для связи:
Елена Срапян, пресс-секретарь «Гражданского содействия»
8 (925) 051-81-47
refugee.press@gmsil.com
Facebook

Йес. Да

Кирпичик

— Строить, что такое строить … building…. кирпичик на кирпичик, понимаете? Вот это здание, оно построено из бревен, это ствол дерева. Вот так, видите? В России раньше строили из бревен, ветки убирали и клали по периметру. Buiding, bridge, например? И так же мы строим отношения, relationship. Мы строим, я строю, они строят. Понимаете?

Сирийцы понимающе кивают. Сегодня в класс пришли только два человека — остальных вызвали на срочную работу. «Sometimes many, sometimes few», — шутит преподаватель Ирина Гвоздева. Она дополняет свои пояснения английскими словами, потому что ее сегодняшние ученики знают его лучше, чем русский. Но не все сирийцы говорят на английском, и тогда приходится переходить на язык жестов.

DSC09511

Еще в марте Комитет «Гражданское содействие» при поддержке УВКБ ООН открыл в Ногинске небольшую школу для сирийских беженцев, где взрослые и дети могут обучаться русскому языку, основам арабского и английского языков. Все необходимое собирали буквально с миру по нитке — парты и стулья привезли от Представительства Евросоюза, благотворительный фонд «Здоровье и жизнь», который теперь занимается медицинскими вопросами беженцев в Ногинске, подарил школе электрочайник, что-то переехало от выселенного Центра адаптации и обучения детей беженцев в Москве.

DSC09513

В класс заходит еще один сириец: «Как твои дела, как фабрика?», — спрашивает Ирина. Большинство взрослых сирийцев в Ногинске работает на небольших швейных фабриках. Это очень тяжелая работа, но они стараются выкраивать время на занятия. «Надо ехать на работу», — качает головой парень. «Нет, давай, зови своих, идите заниматься», — настаивает Ирина. И поразительно: через пять минут приходят три парня, садятся за парты и открывают учебники.

— Так, теперь давайте, раз вы сразу пришли: вот ты утром делаешь зарядку?
— Нет, я встаю, пью молоко. Ем немного торт. Ну… иногда ночью играю в футбол, на работе.

Фабрики

Многие сирийцы работают так много, что спят прямо на фабриках — так лучше получается отдохнуть, на дорогу даже по небольшому Ногинску уходит время.

История с фабриками началась еще в девяностые годы, когда несколько сирийских бизнесменов из Алеппо приехали работать в Россию. В Алеппо очень много швейных фабрик, это рабочий город, и поэтому основным бизнесом для выходцев оттуда всегда был текстильный бизнес. В Ногинске же до середины XX века работали Морозовские швейные мануфактуры, которые переродились в советское текстильное производство. В девяностые, как везде по стране, помещения фабрик начали пустеть одно за другим — и в какой-то момент их перехватили сирийцы, арендовали и начали свое производство.

DSC09527

«Я шью… Они шьют», — повторяют за Ириной ученики, — «Мне нравится шить одежду. Я люблю шить».

Интересно, что шьют одежду в Ногинске не женщины, как это было бы в России, а сирийцы-мужчины. К началу 2011 года в Ногинске и соседнем Лосино-Петровском учились и работали несколько сотен таких трудовых мигрантов. И когда в Сирии начались сперва уличные беспорядки, а потом и военные действия, рабочие перевезли в Подмосковье свои семьи. Большинству сирийцев 25-40 лет, так что жены у них молодые, а дети — маленькие.

«На занятия многие приходят с ночной смены. Уроки начинаются в девять, а ребята подходят и в половину, и в восемь. Некоторые приходят в середине занятий — когда есть возможность. Все подчинено их рабочему графику. Один ходил-ходил, потом перестал — говорит, я бы и рад, но засыпаю. И так многие: они физически не могут заниматься», — рассказала Ирина Гвоздева. Она сама в Ногинске недавно: специально приехала из Волгограда преподавать в школе для сирийцев. Сначала хотела снимать квартиру, а потом поняла: чтобы вести две учебные сессии для взрослых, одну фактически с восьми утра, и вторую до одиннадцати вечера, нужно оставаться ночевать в школе. И осталась насовсем, на небольшом диванчике в школьной кухне.

DSC09515

«Мне Лайла (Рогозина, координатор проекта школы — прим. авт.) так и сказала: отнесись к этому как к приключению. Понимаете, я сейчас пришла к такому возрасту, когда я свободна — ведь обычно живешь-живешь своей жизнью, у тебя сначала родители, потом дети, работа, и это все надоедает. Но дети растут, все меняется, и наконец можно освободиться и делать то, что действительно нравится. Я приехала и еще ни разу не пожалела», — делится Ирина. До Ногинска она работала больше десяти лет в нормальной школе, а потом полтора года преподавала русский язык взрослым из Турции — бизнесменам, которые работали в России. А где-то посередине Ирина успела поработать стюардессой. «Для меня стрессовые ситуации — это норма, — смеется она, — А если серьезно, то я профессионал. И воспринимаю все трудности как вызов».

Сначала Ирине было сложно приноровиться к сирийцам, с которыми категорически не получается никакой системы из-за условий, в которых они находятся: они то ходят на занятия, то не ходят. «Много сил у них уходит на ФМС, это же в Москву надо ехать, весь день тратить, а то и два-три дня, — поясняет она. — Но все же некоторая система есть, мы придерживаемся моего плана. Я даю им какую-то грамматику, что-то элементарное — понятие рода, обращения, кавычки. Мы учим лексику, тренируемся на диалогах, развиваем разговорные навыки. Ведь ребятам нужно прийти в УФМС и понимать, что там говорят. А один вот парень с девушкой познакомился и спрашивает меня — расскажите, что говорить? И мы садимся и отрабатываем, моделируем общение».

DSC09506

«Было бы здорово, если бы проект школы продлили (пока у нее есть финансирование только до августа 2016 года — прим. авт.), — добавляет Ирина. — Потихоньку втягиваешься тут в сирийские традиции, мы много говорим о воспитании, ребята рассказывают о своих семьях, о Коране. Мы дружим, я вот часто помогаю Батул, нашему администратору — ее девочка учится в обычной школе. Она молодец, тянет ту программу, с которой и русские дети справляются не всегда. А вот молодой человек в розовой рубашке — это Мухаммад, мы с ним тоже дружим. Вот этому парню в желтом я недавно включала чтецов, которые читают Пушкина, Асатова, Кочеткова, мы с ребятами слушаем романсы, учим стихи. Но я их не распускаю: заставляю читать, писать, печатными, прописными. Гоняю как сидоровых коз, поверьте!»

Это твой краб

Хорошо говорить на русском языке действительно стало престижным в среде сирийцев, подтверждает вторая учительница ногинской школы, Елена Лебедева. Особенно это здорово для ее подопечных — детей старшей группы, уже практически подростков: вопрос престижа в этом возрасте стоит очень остро.

Елена каждый день приезжает в школу из подмосковного Реутова. На работу уходит почти целый день день, несмотря на то, что занятия длятся примерно с десяти до половины третьего — подготовка, проверка, дорога отнимают очень много времени. «Но мне очень интересно работать, с самого начала было интересно. Я в прошлом году окончила дополнительные курсы по преподаванию русского языка как иностранного, а потом сразу приехала сюда, еще когда при поддержке УВКБ Комитет «Гражданское содействие» делал в Ногинске летнюю школу. Мне понравилось, было очень интересно, и до сих пор я, когда встречаюсь с коллегами, радуюсь, что ушла из обычной школы». Елене не нравится, что происходит с нашим образованием: переполненные классы, бесконечные тестирования, излишне требовательное отношение родителей. «Детей хотят просто напичкать информацией, всей и сразу, уже в первом классе начинают давать какие-то лишние совершенно знания, лишь бы больше. Сирийские дети спокойнее, они заинтересованы, уверены в себе. А наши уже во втором классе настолько устают, что так и говорят: какую бы профессию выбрать, лишь бы больше не учиться никогда».

DSC09738

И все равно: сам курс для детей в школе «Гражданского содействия» представляет собой подготовку к учебе в обычной, общеобразовательной. Это то, к чему стремятся все семьи, но на этом пути они сталкиваются с непреодолимыми трудностями. Комитет за последние полтора года проделал огромную работу, пытаясь защитить право детей на образование. В августе 2015 года Верховный суд России наконец признал, что для учебы в школе не нужны дополнительные бумаги — например, регистрация или документы, подтверждающие легальность нахождения родителей в России. Но это не помогло: и в Москве, и в области, и в регионах мы продолжаем сталкиваться с препятствиями. Особенно острой проблема оказалась в Ногинске, где больше пятидесяти сирийских детей остались отрезаны от общеобразовательной системы. Городское управление образования ни в какую не шло на контакт, а директорам, которые были готовы взять маленьких сирийцев в школы, чиновники персонально грозили выговорами.

Дети в классе Елены Лебедевой учат местоимения.
— Теперь переходим к мужскому роду, повторяйте за мной. Это я, а это мой… так, Рогат, повторяй! Это я, а это мой лев. Это ты, а это твой краб. Дальше… Так, Омар… Это он, а это его картофель.

За партами сидят человек двенадцать, примерно пополам девочек и мальчиков. Два мальчика постарше — это Нур и Омар, им недавно очень повезло: благодаря усилиям «Гражданского содействия» управление образования Ногинска все же немного сдало позиции. Ребят пригласили на тестирование в одну из школ города. Елена Лебедева ходила с ними — она рассказала, что ребята, хотя и волновались, написали тесты на второй класс очень хорошо. Теперь мы все ждем результатов и решения, в какую школу город готов их принять. Это будет второй случай приема сирийских детей в ногинскую школу — первой была девочка Фатема, которая пошла во второй класс школы №17: героический директор Валентина Короткова взяла Фатему во второй класс на свой страх и риск.

DSC09884

— Ты идешь? куда ты можешь идти?
— На кафе..
— Не на кафе, а в кафе.
— В аптека…
— В апте-ку. На фабрику. Куда? На фабрику.

Фабрики — большая проблема для этих детей. Увы, традиционно образование в Алеппо заканчивается для детей классе на шестом-седьмом, после этого они идут работать — либо помогают родителям в семейном деле, либо вместе со старшими работают на большом производстве. Эту же модель сирийцы привезли в Россию, где к детскому труду другое, совершенно отрицательное отношение. Кроме того, такой труд строго запрещен законодательно. Но на сирийских фабриках в Ногинске это никому не мешает: то и дело подростки попадают из нашей школы, их нет две-три недели, а потом учительницы узнают — парни ушли работать на фабрику.

Отправляют работать ребят с 12 лет, в основном — мальчиков. Отправляют родители, а дети и не спорят, иногда и рвутся сами, когда семья откровенно нуждается. Учительницы говорят: отлынивают только те, у кого есть деньги. А вот самые бедные — тех похищают у школы фабрики.

Адаптация сбоку

«Я к этой работе на фабриках отношусь категорически неприязненно, — говорит третья ногинская учительница, Елена Дроздова. Она занимается с самыми маленькими. — Для Алеппо это, может, и нормальная практика. Может, для Ногинска тоже. Но для меня — нет».

DSC09711

Елена Дроздова приезжает на работу из соседнего с Ногинском города, Электростали. Как и Елена Лебедева, детей она знает еще с прошлого лета, с курсов УВКБ. «Конечно, сейчас — совсем другое дело. Здесь есть все, что нужно для занятий: столы, стулья, доски. В прошлом помещении у Елены Юрьевны, помню, была доска, а вот у меня, на первом этаже, такой роскоши не было», — сравнивает она. По словам учительницы, время и наша работа в городе изменили отношение детей: прошлогоднее недоверие осталось, но уровень тревожности снизился, на занятия стало приходить больше ребят. «Нам стали доверять маленьких, — отмечает Елена Сергеевна, — в прошлом году средний возраст ребят был восемь-девять лет, а сейчас самым маленьким четыре-пять. Правда, это не очень хорошо для нас, нам тяжело с такими разновозрастными детьми. Но это очень здорово для них: они равняются на старших, знание русского становится престижным. Вот, например, Бушра: она хорошо говорит по-русски, и все малыши на нее смотрят с открытым ртом — она крутая».

DSC00011

По словам Елены Дроздовой, в этом году почти все, кто ходил раньше, пришли и привели с собой братьев и сестер. Правда, это снова создает сложности — группы складываются не по возрастному, а по клановому, семейному признаку, старшие таскают на занятия младших и наоборот. «Мы хотим подготовить детей к школе, но это сложно сделать за такое время — разные дети, разный уровень. Кто-то с трудом складывает два и три, а кто-то считает в столбик очень быстро, и мы все время пытаемся подтянуть одних и не дать отстать другим».

— Тааак, Бухтет, считай. Сколько тут ромбиков?
— Два!
— Пиши: четыре минус два… В строчку пиши. Вот, молодец, Мухаммад, молодец. Четыре минус два равно… Смотрим: одни, два, три, четыре, минус два — сколько тут пальцев?
— Два!
— Молодцы! В строчку, Бухтет. Мирьям, покажи ему.

DSC00444

«Я специально объясняю на ромбиках, для многих цифры пока — абстракция непонятная. Но вообще, конечно, для всех по-разному, — делится Елена Сергеевна. — Вот есть один мальчик, Омар, которому явно не нравится, как я учу его русскому языку. Мужчины маленькие вообще смешные, рисовать — это бабское занятие, петь — это бабское занятие. Вот Мухаммад: месяц сидел, два сидел. Строго сидел, у них семеро детей в семье, мальчиков большинство. И тут, буквально неделю назад, Мухаммада прорвало, он начал рисовать. И это серьезный положительный сдвиг».

У маленьких сирийцев вообще много сложностей неучебных, например, логопедические — даже взрослые говорят не всегда хорошо, и малыши такие же, хотя бы изредка нужен логопед. Пока что мы ничего не можем с этим поделать, на логопеда ресурсов не хватает.

«Я думаю, что нужно хотя бы два года регулярных занятий — тогда язык они выучат неплохо. Но самая моя главная задача сейчас — научить их читать, тогда они смогут подучиваться сами, будет проще. Ведь многие, если становится некому водить в школу, зависают дома. Вот, например, одна семья — привели ребенка, мальчик лет шести, светловолосый такой. Последние три года он сидит один дома: папа на работе, мама на работе, от сидит с крошечной сестрой. И он совсем, конечно, депривирован. Но тут сложно — они один раз его привели, и больше не приходят».

«Они все хотят вернуться, понимаете? Тут не сахарно. Взрослым очень трудно здесь. Детям, конечно, легче. Вот такая у нас и получается адаптация — сбоку, через детей».

[gallery size="medium" ids="6885, 6886, 6887, 6888, 6889, 6890, 6891, 6893, 6894, 6895, 6899, 6900, 6901, 6902, 6905, 6906, 6907, 6908, 6910, 6911, 6912"]

Елена Срапян,  «Гражданское содействие»,

Фото: Полина Рукавичкина. 

Школа для сирийцев в Подмосковье: инициатива правозащитников

Дети из семей сирийских беженцев, живущих сейчас в Подмосковье, до недавнего времени были лишены возможности ходить в школу. Один из них 12-летний Самир Решо. «Дома сидел, телевизор смотрел, в телефон играл, уже глаза болели в телефон играть, — вспоминает мальчик. — С русскими много общаться не получилось. Был на улице один мальчик, плохой. Ему было 16 лет, он у меня деньги забрал, говорил, что будет бить. Я даже деньги в ботинке прятал».

В Россию Самир приехал в 2011 году вместе с матерью. Его отец уже давно работал на швейной фабрике в подмосковном Ногинске, а когда в родном городе Алеппо начались боевые действия, он решил перевезти в Россию всю свою семью.

В школу мальчика не взяли из-за отсутствия прописки — хозяева съемной квартиры не хотели регистрировать приезжих. Три месяца Самир занимался с репетитором за 250 рублей в час, но потом занятия прекратились, и ребенок оказался предоставлен сам себе.

Дети, которых нет в списке

Так продолжалось 4 года, пока правозащитная организация «Гражданское содействие» не открыла в Ногинске школу для детей беженцев. Ведь таких детей, как Самир, в городе несколько десятков. Швейные фабрики Ногинска еще с советских времен массово привлекали к работе сирийцев, а когда началась война, многие из них просто не смогли вернуться и стали вывозить семьи.

Год назад в Ногинске, по данным правозащитников, проживало как минимум 25 сирийских семей. Никакой поддержки местные власти им не оказывали. Одной из главных проблем беженцев стала школа — хотя статья 43 конституции РФ гарантирует право на бесплатное образование для любого ребенка, проживающего на ее территории, в Ногинске эту статью исполнять никто не торопился.

«Начальница местного управления образования Наталья Асоскова начала с того, что тоном, не терпящим возражений, заявила: ни одного из 43 сирийских детей, указанных нами в списке, приложенном к письму в министерство образования Московской области, в Ногинске нет», — вспоминает зампредседателя «Гражданского содействия» Елена Буртина.

Оказалось, что управление образования отправляло запрос в местные миграционные службы, которым о сирийских детях ничего не было известно. Правозащитники попытались объяснить, что, скорее всего, эти дети неизвестны потому, что у них нет прописки, так как хозяева съемных квартир не хотят регистрировать беженцев. В ответ на это Асоскова вызвала представителей ФМС прямо в свой кабинет. Разговор закончился тем, что у правозащитников проверили документы.

Негосударственная школа

Правозащитники подчеркивают, что ситуация в Ногинске является из ряда вон выходящей, не везде власти так жестко настроены против беженцев. «В соседнем городе отсутствие регистрации не стало препятствием, почти все сирийские дети были приняты в школы», — говорит учительница русского языка Елена Дроздова.

По ее словам, все зависит от личной воли конкретного начальника. «По этому поводу было много разговоров, был даже подан иск в суд, но все бесполезно. За 2 года битья головой об эту стену нам удалось пристроить в школу только одну девочку, Фатиму. За это директор школы потом получила выговор от управления образования». При этом, по словам учительницы, в сирийской диаспоре есть дети, которые хорошо говорят по-русски, но не умеют ни писать, ни читать. Ни по-арабски, ни по-русски.

В итоге правозащитникам пришлось открыть в Ногинске негосударственную школу. Финансирует ее УВКБ ООН, а организацией работы занимается «Гражданское содействие». В школу сейчас ходят около 30 детей и порядка 50 взрослых — для них организованы специальные группы в 9 утра и в 9 вечера, чтобы занятия русским языком можно было совмещать с работой. Эти уроки посещают пока только мужчины, но правозащитники планируют открыть и отдельные группы для женщин.

Детский труд

Детских групп в школе две: в младшую ходят дети от 5 до 11 лет, в старшую — подростки. В процессе работы правозащитники столкнулись со сложной проблемой: оказалось, что некоторые сирийские родители пытались привлекать подростков к работе на швейных фабриках. Это выяснилось, когда ученики старшей группы стали прогуливать занятия, рассказывает волонтер «Гражданского содействия» Ольга Николаенко.

«Дело в том, что владельцы этих фабрик — тоже сирийцы из Алеппо, они здесь живут уже давно, у них налажены контакты с местными силовыми структурами», — говорит Николаенко. А некоторым беженцам, по ее словам, детский труд не кажется чем-то из ряда вон выходящим: «Они сами начали работать в 12 лет там же, где их родители, на таких же фабриках, только в Сирии. И теперь они не видят для собственных детей другого будущего».

Чтобы как-то изменить ситуацию, правозащитникам пришлось лично встречаться с хозяевами фабрик: «Мы настояли на том, чтобы они отказывали родителям в приеме детей на работу». После разговора с предпринимателями прогулы прекратились, говорит сотрудница «Гражданского содействия».

Юлия Вишневецкая, DW,

Фото: Юлия Вишневецкая.

3 апреля приглашаем всех на юбилей Детского центра в «Мемориале»!

На праздник мы приглашаем всех, кто помогал нам — преподавал, организовывал различные встречи, оказывал всяческую поддержку, писал о наших подопечных.

С 1996 года Детский центр помогает маленьким беженцам адаптироваться к жизни в Москве. Он первоначально возник и сейчас существует почти исключительно на волонтерских началах. Идея создать центр принадлежала студентке Анне Вершок, которая узнала, что по распоряжению Лужкова детей без прописки больше не берут в школу. Позднее, в 2000 году, юрист «Гражданского содействия» Рита Петросян отсудила право детей учиться, но Детский центр сохранился. А в 2014 году мы снова столкнулись с проблемой доступа к образованию — появился приказ Минобрнауки, который отрезал от школ детей без регистрации.

В Центре адаптации постоянно учатся и готовятся к школе от тридцати до восьмидесяти детей, в 2015 году их было 88 — из Афганистана, Сирии, стран Центральной Азии, Африки, из Украины. С ними занимались более 65 волонтеров.

Мы занимаемся с детьми индивидуально – прежде всего, русским языком и математикой, самыми трудными школьными предметами. К тому же, в последнее время все больше детей, которые совсем не говорят по-русски и в школу пойти пока не могут. Мы стараемся подготовить их к учебе и адаптировать к жизни в новом для них городе, в новой культурной среде. В Центре дети получают не только знания, которые им помогают не чувствовать себя ущербными в школе, но и свое общество, где они приняты как равные, где их никто не обидит. Летом детей вывозят на экскурсии, к морю или в лагерь под Москвой.

Для волонтерской вечеринки мы проводим небольшой опрос. Хотим собрать все воспоминания о Центре, как вы пришли сюда, почему решились, что было смешного или грустного. Поэтому просим вас, если вы когда-либо были волонтером Детского центра, ответить на несколько вопросов:

1. Представьтесь, пожалуйста. Что вы делали в Центре? Какой предмет вы преподавали? Как звали ваших учеников?
2. Почему вы решили прийти в Центр? Каким был мотив?
3. Могли бы рассказать, что вам запомнилось? Что было самым трудным в работе?
Свои ответы присылайте на наш ящик kids.refugee@gmail.com

Ждем вас 3 апреля в 17 часов по адресу Каретный Ряд, 5/10. До встречи!

Если хотите, вы всегда можете нам помочь.

Елена Срапян, «Гражданское содействие».

В школу — только по решению Верховного суда

«Нам так и сказали — на каких основаниях вообще мы будем брать вашего ребенка? Регистрации нет. Отсылали постоянно, пытались как можно меньше общаться. И так продолжалось до тех пор, пока знакомая не дала мне телефон Светланы Ганнушкиной — я пообщался с ней, приехал в «Гражданское содействие» на Олимпийский и там заручился копией решения Верховного суда», — рассказал Сергей Железный, беженец из украинской Горловки. Они с женой Олесей и сыном Никитой приехали в Москву в 2015 году, Сергей — летом, жена с сыном — в декабре. Семья до сих пор сталкивается с огромными сложностями: подать документы ни на убежище, ни на разрешение на временное проживание им не удалось из-за отказов чиновников и огромных очередей.

«Мы очень благодарны Комитету, потому что сначала директор школы была совершенно категорична — у ребенка должна быть регистрация, причем именно там, где находится школа. Но теперь все хорошо: после Нового года Никита пошел в пятый класс, даже ничего не пропустил», — поделилась своими впечатлениями Олеся Железная.

Вторая семья, которой удалось в конечном счете устроить ребенка в школу, продолжила сталкиваться с трудностями и после приема. Анастасии Кравченко — шестнадцать лет, и в Гимназию №7 города Красногорска ее согласились взять только после того, как родители пришли в школу с распечатками решения Верховного суда, письмом Министерства образования и науки и сопроводительным письмом от «Гражданского содействия».

«Да, все получилось. Но в школу мы так и не пошли, — рассказал отец девочки Александр Захаренко. — Нас согласились брать только в восьмой класс, а дочь и так потеряла уже два года: она училась в восьмом классе дома, потом — в восьмом классе в Челябинске, где мы жили, и тут снова восьмой класс. Директор долго сопротивлялась приему вообще, показывала законы, но потом мы пришли с документами — и она начала звонить в Минобрнауки. Там сказали ребенка взять. Но в 9 класс брать Настю она отказалась наотрез — возможно, испугалась плохой выпускной статистики».

Родители решили отвезти Настю обратно в Украину — в Артемовск, к бабушке. Отец уверен, что там сейчас спокойно, в отличие от родной Горловки: «Если что — у нас родственники в Николаеве, доучится там. А потом, после 9 класса, приедет сюда. Мы останемся в Москве — у жены второй ребенок, маленький, у меня работа».

По мнению сотрудника «Гражданского содействия» Константина Троицкого, который курирует вопрос доступа к образованию, такая ситуация наглядно демонстрирует: проблема неверной интерпретации приказа Минобрнауки №32 остается актуальной. «Наше обращение в Верховный суд, конечно, дало определенные результаты — решение суда способно убедить директоров принимать детей в школы. Но это только доказывает, что проблема сохраняется. Очевидно, решение Верховного суда не получило должного распространения в сфере директоров и других чиновников сферы образования».

С начала 2014 года с проблемами доступа к образованию в Комитет обратилось 110 семей. В некоторых случаях нам удалось помочь. Достоверно известно, что 56 семей смогли решить проблему, и детей приняли в школы. Но Комитет не проводит масштабных исследований, поэтому достоверно неизвестно, сколько детей на незаконном основании требования регистрации лишаются своего права на образование.

Елена Срапян,  «Гражданское содействие»