Абхазия не будет возвращать недвижимость россиянам

Некоторые из них полагают, что этот отказ можно объяснить нежеланием Абхазии участвовать в процессе «русификации» и «аннексии» республики. Возможно, Абхазии придется изменить своё решение, под давлением Москвы.

Заместитель председателя комитета по внешним связям парламента Грузии Гиоргий Канделаки предполагает, что абхазы, скорей всего, пытаются воспротивиться полной аннексии Абхазии.

На днях Шамба заявил, что Абхазия не отказывается рассматривать вопросы, связанные с собственностью российских граждан. «Квартирные споры относятся к числу очень сложных, болезненных, — считает Шамба. — Надо детально разбираться с каждым отдельным фактом нарушения имущественных прав граждан. Наши правоохранительные органы, прокуратура и Верховный суд изучают все эти материалы. Когда они закончат свою работу, будет создана российско-абхазская смешанная комиссия, которая будет заниматься рассмотрением вопроса нарушения имущественных прав, имея на руках юридически обоснованные материалы», пишет «Росбалт».

Не обошёл стороной Шамба и проект «Концепции работы совместной российско-абхазской комиссии по вопросам восстановления имущественных прав граждан Российской Федерации в Республике Абхазия», который он назвал «просто неприемлем». «Мы не можем соглашаться с любыми предложениями, без учета деталей. Как известно, дьявол кроется в деталях», — заявил он.

«Мы лучше знаем ситуацию в республике. Этот проект концепции очень далек от реальности. Взять хотя бы один момент: представьте, что мы согласимся вернуть собственность гражданам РФ безо всяких оговорок. У нас возникнут серьезнейшие проблемы с грузинскими беженцами, живущими после войны в России и получившими российское гражданство, с теми, кто воевал против нас с оружием во время войны», — считает он.

Источник: ФИНАМ

Сухум за разум заходит — 2

Еще одна бывшая жительница Абхазии, не по своей воле ее покинувшая, Валентина Коваленко, сообщила, что 20 января этого года городской суд Сухума признал бесхозной квартиру по адресу: г. Сухум, Кодорское шоссе, д. 17, кв. 36, доставшуюся ей по завещанию после смерти мужа. Самое интересное, что судебное заседание было проведено без самой Коваленко: ее не только не сочли нужным на него пригласить, но и потом более трех месяцев скрывали как сам факт суда, так и его решение.

Теперь по сути. Спорную квартиру еще во времена СССР получил от Сухумского физтеха, в котором проработал до того 32 года, Киров Аркадий Григорьевич, брат мужа Коваленко — Кирова Бориса Григорьевича. Аркадий Григорьевич был выдающийся ученый, физик с мировым именем, незадолго до смерти он получил приглашение на работу в США. Дом, к слову, был ведомственный, его строила Москва для сотрудников института. За большие заслуги перед наукой институт разрешил Кировым еще при советской власти выкупить квартиру, и она стала их частной собственностью. После смерти ученого хозяйкой квартиры стала его мать, которая составила завещание в пользу своего второго сына — Кирова Б.Г., а тот, в свою очередь, — в пользу жены, Коваленко В.С.

Во время войны семья была вынуждена покинуть Абхазию, а в квартире оставили своих друзей, с которыми даже составили официальный договор. Уже после победы абхазов друг ненадолго выехал по делам в Москву, и этого оказалось достаточно для того, чтобы квартиру захватили. В ней поселился брат начальника домоуправления со своей семьей. Тем не менее в БТИ хозяином квартиры до последнего времени числился Киров Б.Г., коммунальные услуги также оплачивала его жена.

После смерти мужа Коваленко оформила наследство по завещанию. Однако вселиться в квартиру не смогла, так как в квартире жили родственники начальника домоуправления. Женщина утверждает, что нашла поддержку у высшего руководства Абхазии — у президента Багапша и бывшего премьера Анкваба. Анкваб вроде бы даже распорядился остановить процесс отчуждения квартиры. Но тайный суд решил иначе.

Источник: МК

Сухум за разум заходит

1 апреля Верховный суд Абхазии вынес важное решение по делу Татьяны Федоровны Шевченко, фактически узаконив захват ее квартиры мошенниками. Напомним суть этого дела, о котором мы уже писали. Татьяна Федоровна Шевченко, 1929 года рождения, имела в собственности квартиру общей площадью более 90 кв. метров по адресу: г. Сухум, Кодорское шоссе, 665, д. 17, кв. 3. Эту квартиру она вместе со своим мужем, Владимиром Захаровичем Шевченко, получила от Института атомной промышленности им. Векуа, в котором оба проработали 40 лет. За особые заслуги перед страной им разрешили эту квартиру приватизировать еще в советское время, и она была их частной собственностью.

В 2005 году Татьяна Федоровна выехала к дочери в Подмосковье, чтобы пройти курс лечения в московской клинике. При этом она поручила знакомым следить за квартирой и оплачивать счета за коммунальные услуги. Все счета добросовестно оплачивались. Тем не менее вскоре на основании фальшивой справки о смерти Татьяны Федоровны квартиру признали бесхозной и «распределили” некоему Вадиму Тариеловичу Хагбе, 1986 года рождения, жителю Гудауты. Видимо, особо нуждающемуся в улучшении жилищных условий по той причине, что молодой человек (в тот момент ему было 20 лет) холост и бездетен.

Вскоре квартира была продана Алмасу Северьяновичу Джопуа, 1979 г.р. Любопытно, что Шевченко обо всём этом не знали и продолжали регулярно оплачивать коммунальные услуги. В квартире оставались их вещи, там жили их родственники, приехавшие в Абхазию на отдых. Квартиру открыли своим ключом, никаких следов Джопуа или еще кого-либо постороннего там не наблюдалось. Этот Джопуа взломал дверь и вселился в квартиру уже после того, как Шевченко, начав сбор документов для продажи квартиры, вдруг обнаружили, что она уже переоформлена на других людей!

И вот такого Джопуа Верховный суд Абхазии 1 апреля признал «добросовестным приобретателем”. Видимо, в порядке первоапрельской шутки. Кто считается добросовестным приобретателем? Согласно Гражданскому кодексу РФ, например, добросовестным приобретателем признается человек, который хотя и приобрел имущество у лица, не имевшего права его продавать, однако не знал и НЕ МОГ ЗНАТЬ о мошенническом характере сделки. Однако факты говорят о том, что г-н Джопуа вполне мог знать и даже ДОЛЖЕН БЫЛ ЗНАТЬ о мошенничестве, поскольку об этом знали все соседи Шевченко, которые звонили хозяйке и предупреждали, что квартиру хотят захватить бандиты. Чужие вещи в квартире, отсутствие у продавца ключа от входной двери также могли бы возбудить в г-не Джопуа определенные подозрения. Однако этот господин не только не счел необходимым посмотреть квартиру перед покупкой, но и после нее длительное время там не появлялся.

Но допустим даже, что Джопуа является добросовестным приобретателем, что сомнительно. Значит ли это, что он не должен вернуть квартиру законным владельцам (а право Шевченко на квартиру признано абхазским судом)? Согласно законам РФ (судьи утверждают, что в отношении Джопуа руководствовались российским законом) собственник вправе истребовать имущество даже у добросовестного приобретателя в том случае, если это имущество было отчуждено у собственника помимо его воли (ст. 302 ГК РФ). Будем надеяться, что суды в Абхазии вспоминают о российских законах не только тогда, когда это выгодно мошенникам.

Источник: МК

Нота Абхазии была? Или МИД просто обманул ветерана?

Замдиректора департамента информации и печати МИД РФ Игорь Лякин-Фролов заявил РИА «Новости”, что его министерство не направляло ноту Абхазии по поводу многочисленных случаев отчуждения у российских граждан квартир и домов в этой республике. «Это не соответствует действительности, так как МИД России ноты не передавал”, — сказал г-н Лякин-Фролов.

Либо уважаемый г-н Лякин-Фролов недостаточно информирован, либо МИД РФ вводит в заблуждение пострадавших в Абхазии российских граждан. Ниже приводим копию письма, поступившего со Смоленской площади ветерану Великой Отечественной войны Кулаеву О.А.

nota

Источник: МК

Абхазия обрела независимость от… РФ

Таких историй уже десятки, если не сотни, утверждает абхазский адвокат Тамаз Кецба. «Только я веду около 30 подобных дел, — говорит он. — Мне в российском посольстве называли цифру 4 тысячи — столько лежит у них заявлений по поводу незаконного отъема недвижимости”.

Мы сидим на набережной в уютном кафе, в котором подают блюда национальной абхазской кухни. Кафе открылось сравнительно недавно, как и фешенебельный отель «Рица”, в здании которого оно находится. В Абхазии строительный бум, цены на недвижимость после признания Россией независимости республики растут прямо на глазах. Российские газеты и Интернет пестрят объявлениями о продаже абхазских домов и квартир. Но здесь не все так просто. Покупать здесь недвижимость имеет право только гражданин Абхазии, а россияне, чтобы приобрести себе домик на море, вынуждены участвовать в разного рода сомнительных схемах. И единственной гарантией того, что человек в один прекрасный день не останется и без денег, и без собственности, является порядочность абхазских партнеров.

«Русские оказались здесь самыми уязвимыми, — продолжает Тамаз Кецба. — Абхазца трудно обидеть, лишить жилья, потому что за каждым стоит его многочисленная родня. А у русских нет никакой защиты”.

Чтобы понять, что происходит, надо хорошо знать реалии сегодняшней Абхазии.

После войны здесь осталось много брошенных квартир. Большая их часть принадлежала грузинам, покинувшим республику вместе с отступавшей грузинской армией. Вопрос о собственности грузинских беженцев — это вопрос деликатный и политический, поэтому я не буду касаться его в этой статье. С грузинской собственностью поступили по законам военного времени: она считалась трофейной, а поскольку многие абхазы в результате войны лишились жилья, то они занимали пустующие квартиры, и им оформляли их в собственность. Эта практика была неофициально узаконена. И можно возмущаться по этому поводу сколько угодно.

Однако при первом президенте Ардзинбе действовал негласный запрет на оформление в собственность квартир и домов, принадлежащих русскоязычному населению. Разумеется, в письменном виде подобное распоряжение существовать не могло, но устные указания на этот счет были даны совершенно четко.

Говорят, в последнее время этот запрет был снят. Одновременно был принят ряд документов, которые, по замыслу их авторов, должны были «разрулить” ситуацию с брошенной грузинской недвижимостью. Ниже я покажу, как эти документы легли в основу преступного бизнеса по отъему жилья у русскоязычных жителей Абхазии.

Мародеры в законе

Один из этих документов с грифом «Совершенно секретно” оказался в моем распоряжении. Это «Инструктивное письмо о порядке применения Указа Президента Республики Абхазия «Об инвентаризации жилищного фонда Республики Абхазия” УП-52 от 23 марта 2005 г.”. Документ датирован 6 февраля 2006 года, исходящий 002-С. Письмо адресовано районным и городским администрациям Абхазии, министерству юстиции и МВД, органам прокуратуры и судам. Документ предписывает:

а) «Дома и квартиры, оставленные выехавшими домовладельцами, признать в судебном порядке бесхозяйными для последующего перераспределения”.

б) «Дома и квартиры, в которых ныне проживают граждане Абхазии, в установленном законом порядке признать бесхозяйными, с обязательной передачей вышеуказанным лицам”.

в) «Граждан, покинувших жилые помещения из числа государственного (ведомственного) жилищного фонда… признать утратившими право пользования жилыми помещениями…”

г) «Управляющим домами, начальникам ЖЭО не принимать оплату за жилье от лиц, не являющихся нанимателями либо членами семьи нанимателя”.

15 мая 2006 года абхазский парламент принял постановление «О регулировании жилищных отношений в целях обеспечения права граждан Республики Абхазия на жилище”, копия которого также у меня есть. В соответствии с этим документом суды Абхазии не должны принимать к рассмотрению иски о праве собственности на жилье, «ранее принадлежавшее гражданам, покинувшим территорию Абхазии до начала, в период или после окончания Отечественной войны народа Абхазии 1992—1993 годов и переданных в собственность или в бессрочное пользование гражданам Абхазии”.

Сколько же должен отсутствовать гражданин, чтобы его квартиру признали «бесхозной”? Как показывает практика, достаточно… одной недели. Один из недавних случаев: бабушка на неделю легла в больницу. Вернулась, а квартира занята. Теперь живет у соседей.

«Чаще всего квартиру отбирают по отработанной схеме, — рассказывает адвокат Кецба. — Владелец временно выезжает за пределы Абхазии. Сотрудники домоуправления, которые «в связке”, составляют акт о непроживании, в нем пишут, что человека нет 15 лет. Жилуправление подает в суд иск о признании квартиры бесхозной, затем ее «распределяют” подставному лицу и сразу же несколько раз перепродают. Последний в цепочке оказывается «добросовестным приобретателем”.

Один из наиболее вопиющих случаев в практике адвоката — история Галины Дюкаревой, простой женщины, зарабатывающей на жизнь челночным бизнесом. В 2000 году она выехала на несколько дней в Краснодар за товаром. Когда вернулась, квартира была уже занята. 6 лет ушло на судебные тяжбы.

«В 2006 году мы выиграли дело — пленум Верховного суда Абхазии признал за Дюкаревой право собственности. Но уже три года мы не можем выгнать этого негодяя из захваченной им квартиры”.

«Этого негодяя” зовут Отар Какалия. Спорная квартира находится в самом центре города, на проспекте Мира. Ее реальная стоимость не менее 100 тысяч долларов. К слову, КакалияДюкаревой сдает отдыхающим.

«Его родственники нам прямо заявляют: «Вы эту квартиру никогда не увидите, у нас все схвачено”, — продолжает Кецба. — У него троюродный брат — заместитель генерального прокурора, чья жена, в свою очередь, — прокурор города Сухум. Мы несколько раз пытались его выселить, приходили с судебным исполнителем. Но домоуправление не присылает слесаря, чтобы вскрыть квартиру. Милиционеры стоят в стороне и ничего не предпринимают. Тем временем набегает толпа теток, родственниц Какалия, которые начинают орать на всю улицу и угрожать этой несчастной Дюкаревой. Этим все и заканчивается”.

По законам военного времени

В редакцию пришла женщина, Карионова Елена Ивановна, уроженка Тбилиси, русская по национальности. Вся семья Елены Ивановны уже давно живет в Москве, они граждане России. Елена Ивановна наивно полагает, что Россия, которая платит жителям Абхазии зарплаты и пенсии и охраняет ее границы, вправе требовать от властей республики соблюдения прав российских граждан. В том числе и ее мужа, Вартанова Роберта Аркадьевича, который 8-й год не может вернуться в родительский дом в Сухуме, поскольку тот захвачен посторонними людьми.

Дом по адресу: улица Чочуа, 25, был построен в 1936 году так называемым «товариществом”, состоявшим из четырех человек. Одним из них был отец Роберта Аркадий Вартанов, армянин по национальности, который строил квартиру для своей жены — красавицы Антонины, родившей ему двоих сыновей.

Накануне войны сыновья вывезли мать из Сухума, поручив соседям присматривать за квартирой. В 1992 году, когда грузинские войска заняли Сухум, Антонине Вартановой было 82 года. А ее сыну Роберту 55 лет. Так что было бы странно упрекать их в том, что они не пожелали с оружием в руках встать в ряды славных защитников Абхазии.

Антонина Вартанова умерла в Москве в 2002 году. Роберт Аркадьевич поехал в Абхазию вступать в права наследства и 26 мая 2003 года получил все необходимые бумаги. Однако материнская квартира к тому времени была уже давно занята.

Эмма Инапшба до войны жила в Ткварчельском районе. В ноябре 1993 года ей как активной участнице боевых действий передали двухэтажный дом, имеющий общий двор с домом Вартановых. Ранее дом принадлежал Петру Глушкову, русскому, который воевал на стороне грузин. Так что эта экспроприация была произведена в соответствии с законами военного времени.

Однако женщина решила, что ей должен принадлежать и весь двор. Она захватила три квартиры, в том числе смежные квартиры Вартановых и Кулаева. Время было военное, Эмма Инапшба везде ходила с автоматом, и возражать ей никто не осмеливался. Никаких документов на эти квартиры у нее не было. Однако через 10 месяцев после того, как Вартанов получил свидетельство о праве наследства на квартиру своей матери, ордер на ту же квартиру был выдан Беслану Инапшба, брату захватчицы и тоже ветерану войны.

Ветераны войны, безусловно, заслуживают всяческого уважения. В России многие ветераны Великой Отечественной до сих пор не получили квартиры. Однако я ничего не слышала о том, чтобы эти ветераны захватывали чужую недвижимость. К тому же у Эммы Инапшба уже есть двухэтажный особняк, но нет мужа и детей. Зачем же ей столько квартир?

С тех пор Вартановы судятся. В 2005 году суд решил было дело в их пользу, но Инапшба выдвинули самый убийственный в Абхазии аргумент: Вартановы — грузины.

Кстати, на суде Беслан Инапшба угрожал спорный дом сжечь. Оба ветерана откровенно заявляют о том, что не намерены возвращать захваченную квартиру и считают, что имеют на нее право, потому что воевали, и им «положено”.

Ветеран против ветерана

Что же касается второй захваченной Инапшба квартиры, то она принадлежит Кулаеву Олегу Александровичу, 1924 года рождения, ветерану Великой Отечественной войны, подполковнику, инвалиду 2-й группы, кавалеру двух орденов Боевого Красного Знамени, ордена Красной Звезды, ордена Отечественной войны, ныне проживающему в Москве. О том, что квартира до сих пор принадлежит Кулаеву, после войны не распределялась и никому не передавалась, свидетельствуют документы, выданные жилищным управлением городской администрации Сухума. Интересы Кулаева по доверенности от него представляла в судах все та же Елена Карионова.

Первоначально Инапшба мотивировали захват тем, что Кулаев… умер. Аргумент странный. Даже если бы Кулаев действительно умер, квартира перешла бы его наследникам. Но он не умер, о чем свидетельствует документ, выданный московским нотариусом Големиновым Б.Н.

Сначала казалось, что дело выеденного яйца не стоит. 27 ноября 2008 годаБеслана Инапшба городской суд Сухума постановил выселить «со всеми наведенными лицами” из квартиры Кулаева. «Однако к выселению никто не приступил, — рассказывает Елена Карионова. — Эмма Инапшба публично угрожала всех нас перестрелять. Судебные приставы оправдывали свое бездействие тем, что им «некуда вынести их вещи”.

Тем временем Беслан Инапшба пишет надзорную жалобу в президиум Верховного суда Абхазии, где обосновывает свое право завладеть квартирой ветерана ВОВ Кулаева следующими весомыми аргументами:

1. Он, Инапшба Беслан, является инвалидом II группы.

2. Он вселился в квартиру Кулаева и сделал в ней ремонт (как тут не вспомнить бессмертного булгаковского Алоизия Могарыча).

3. Для Кулаева О.А. ничего не значит произошедшая в Абхазии война.

Эти доводы показались настолько убедительными для Верховного суда Абхазии, что он вдруг заметил, что исковое заявление подала по доверенности от Кулаева Елена Карионова. А президент Абхазии, оказывается, распорядился приостановить легализацию составленных за границей доверенностей, предназначенных для решения вопросов по недвижимости (РП-135 от 08.05.08). Как отмечается в определении Верховного суда, «указанное распоряжение издано в целях защиты конституционного права граждан Абхазии на жилище”.

Это просто чудеса какие-то. Можно было бы принять за шутку, но подписано — председатель Верховного суда Р.М.Коруа.

Похороненная заживо

Татьяна Федоровна Шевченко приехала в Абхазию еще в 1953 году. 40 лет она и ее муж Владимир, ветеран Великой Отечественной войны, проработали здесь в Институте атомной промышленности им. Векуа. Институт выделил им квартиру по адресу г. Сухум, Кодорское шоссе, 665, д. 17, кв. 3. Заслуги мужа перед страной, видимо, были так велики, что еще в советские времена им разрешили приватизировать эту квартиру, и она с тех пор была их частной собственностью.

Владимир Шевченко скончался вскоре после окончания грузино-абхазской войны. Всю войну они с женой не покидали Сухум, что, видимо, сказалось на их здоровье не лучшим образом. Татьяна Федоровна в 2005 году тяжело заболела и была вынуждена уехать к дочери в подмосковные Химки, чтобы затем лечь в одну из столичных клиник. Перед отъездом она оформила в сухумской нотариальной конторе завещание на квартиру в пользу дочери, Валентины Шевченко. Хотя вполне могла этого и не делать, так как дочь и так наследует квартиру по закону, являясь единственной наследницей первой очереди.

Татьяна Федоровна попросила присмотреть за квартирой известную журналистку Надежду Венедиктову, оставив ей ключи и деньги, чтобы оплачивать коммунальные платежи. Как выяснилось позже, платежи оплачивались и после того, как Шевченко перестала быть хозяйкой квартиры.

«Когда маму положили в больницу, нам начали звонить из Сухума неизвестные люди, которые говорили, что наша квартира им подходит, они ее заберут, и чтобы мы даже не думали возвращаться в Абхазию, иначе будет плохо, — рассказывает Валентина Шевченко. — К Надежде Венедиктовой также приезжали с требованием отдать ключи от нашей квартиры”.

Венедиктова — очень известная и влиятельная в Абхазии русская журналистка и общественная деятельница. Бандитский наезд на нее — случай беспрецедентный, а для абхазских властей — позорный. И если уж она, со всем своим авторитетом, не смогла защитить вверенную ей квартиру от бандитского захвата, то кто тогда в Абхазии может чувствовать себя защищенным?

Из русскоязычного населения, видимо, никто. Потому что закон в Абхазии, судя по всему, бездействует, и человека могут защитить только его родственники во властных структурах либо отряд вооруженных бойцов. У простых русских жителей республики нет ни того, ни другого. Более того, в случае с Шевченко власть не просто бездействовала. Она непосредственно принимала участие в захвате квартиры этой семьи.

Когда Шевченко, испугавшись угроз, решили продать квартиру, выяснилось, что она уже давно им не принадлежит. «Работники жилищного управления городской администрации Сухума изготовили фальшивую справку о смерти моей мамы и на ее основании в течение двух недель от даты в справке квартиру по суду признали бесхозной и уже дважды перепродали, — рассказывает Валентина. — Верховный суд отменил решение о признании квартиры бесхозной. Однако последний покупатель квартиры считается добросовестным приобретателем”.

Вряд ли этот человек является добросовестным приобретателем на самом деле. Абхазия — маленькая республика, здесь все про всех знают. Добросовестные приобретатели осматривают квартиру перед покупкой и стараются узнать о ней побольше. Соседи Шевченко не могли не рассказать ему, что у квартиры есть настоящие хозяева. Остается предположить, что этот «приобретатель” тоже член преступной банды, занятой отъемом квартир у русскоязычных жителей Абхазии.

Дело поставлено на поток. Даже если суд принимает решение в пользу законного владельца, вернуть квартиру оказывается невозможно.

Я не верю, что президент Абхазии Сергей Багапш не в курсе происходящего. Хотя бы потому, что об этой проблеме с ним говорил министр иностранных дел РФ Сергей Лавров во время их последней встречи. Я точно знаю, что и до этого г-ну Багапшу передавали документы пострадавших. Их очень много. Только у меня сейчас лежит 20 дел, а ведь многие старики вообще никуда не жалуются. Официально считается, что во время войны Абхазию покинули 40 тысяч россиян. Так что же, все их квартиры и дома захвачены?

Интересно получается. Россия признала Абхазию. Россия дает Абхазии деньги. Российские парни за Абхазию умирают (одних миротворцев погибло несколько десятков). А в это время абхазские чиновники отбирают у русских стариков квартиры. Какое-то странное стратегическое партнерство.

Источник: МК

Мандариновый сАД

9 октября в Москве в одном из пресс-центров состоялась очередная «правозащитная» пресс-конференция. Журналистов на ней присутствовало немало — и западных, и отечественных либеральных. Однако в целом мероприятие было проигнорировано, и в прессе появились всего лишь две-три тенденциозные заметки. Уж очень «неполиткорректная» тема обсуждалась — положение беженцев из Абхазии, включая русскоязычных.

Долго и с негодованием обсуждая судьбу сотен тысяч грузинских беженцев, покинувших Абхазию во время войны 1992-93 гг., правозащитники были вынуждены косвенно признать и другой, гораздо менее известный аспект проблемы.

В частности, на пресс-конференции выступили бывшие (не по своей воле) жительницы Абхазии Валентина Шевченко и Елена Карионова, которые рассказали о вопиющих случаях произвола, творящегося в «мандариновой республике» в отношении «некоренных жителей».

По словам выступающих, в Абхазии, в прошлом году получившей независимость по инициативе России, в массовом порядке отбирают жилье у русскоязычных (в первую очередь, русских) жителей и передают представителям «титульной нации». Например, объявляют живых и здравствующих беженцев, проживающих в РФ, умершими, и после этой процедуры их квартиры (дома) автоматически достаются «коренному населению», странным образом принадлежащему к кланам, стоящим у власти.

Но чаще всего здесь просто объявляют временно пустующее недвижимое имущество «бесхозным» и заселяют туда «своих». Тех немногих русских, в основном стариков, кто пока еще остается в Абхазии, могут и вообще выставить на улицу. Причем в местные суды обращаться бесполезно. Судьи всегда под разными предлогами принимают сторону захватчиков чужой собственности.

Глава МИД РФ Сергей Лавров, в начале октября совершивший вояж в Сухуми, назвал проблему насильственного отъема жилья «несистемной». Хотя, по оценкам независимых экспертов, подобных случаев зафиксировано не менее 40 тысяч. Что, учитывая число русскоязычных беженцев из Абхазии (свыше 50 тысяч), представляется вполне достоверным.

Но, может быть, эксперты ошибаются, принимая за систему единичные случаи захвата жилья отдельными злоумышленниками? И г-на Лаврова ввели в заблуждение нерадивые советники? Хотелось бы в это верить. Впрочем, официальные документы свидетельствуют как раз о том, что абхазские власти проводят целенаправленную политику по выдавливанию русскоязычного населения из республики. Ведь если у человека изымают жилье, ему ничего не остается, кроме как возвращаться на «историческую родину».

Полностью с текстами документов можно ознакомиться ниже. А пока процитируем самые интересные моменты.

Первый документ выпущен в свет Администрацией президента РА под грифом «совершенно секретно» 6 февраля 2006 г. Называется — «Инструктивное письмо о порядке применения указа президента Республики Абхазия «Об инвентаризации жилищного фонда РА».

Стоит отметить, подписали «письмо» не какие-нибудь беспредельщики с улицы, а председатель Верховного суда Рауф Коруа, генпрокурор Заур Барциц, министр внутренних дел Отар Хеция, министр юстиции Людмила Ходжашвили, плюс главы двух крупных территориальных образований. Надо думать, с полного одобрения президента РА Сергея Багапша.

Посмотрим, что же там такого секретного:

«…Дома и квартиры, оставленные выехавшими домовладельцами, признать в судебном порядке бесхозяйными для последующего перераспределения;
…Граждан, покинувших жилые помещения… признать утратившими права пользования жилыми помещениями и выписать их с места прежней прописки без предоставления паспорта;
…Управляющим домами, начальникам ЖЭО не выдавать справки о месте жительства гражданам, выехавшим за пределы Республики Абхазия с 1992 и последующие годы…

И действительно, есть, что засекретить. Потому что т.н. «инвентаризация» скорее похожа на самую настоящую этническую чистку, главный мотив которой, по сути — выгнать из республики русскоязычное население «без предоставления паспортов», предварительно ограбив до нитки. Поскольку из контекста прекрасно понятно, кто именно выехал из Абхазии в период войны. Явно не «коренные» жители (стыдливо обозначенные как «граждане Абхазии»). «Коренные», если кто из них и выезжал, потом беспрепятственно вернулись. А те, кто не вернулся (устроились в России), сохранили жилье за своими родственниками.

Второй документ намного откровеннее и, хотя не помечен грифом «секретно», тоже особо не афишируется. Это — постановление Народного собрания РА «О регулировании жилищных отношений в целях обеспечения права граждан РА на жилище». Принято 15 мая 2006 г., подписано спикером НС Нугзаром Ашуба, представителем полностью подконтрольной президенту Багапшу партии «Единая Абхазия».

Цитата:

«Пользуясь пробелами в жилищном законодательстве… прежние владельцы жилых помещений, проживающие за пределами Абхазии, непосредственно или от подставных лиц по доверенностям, стали обращаться в судебные органы, что привело и приводит к бесконечным судебным тяжбам, нарушению права граждан РА на жилище, приобретенное ими в силу срока приобретательной давности. НС РА постановляет:

Судам РА:
1. Отказывать в принятии исков о спорах, возникших из права собственности на жилые помещения, ранее принадлежащие гражданам, покинувшим территорию РА, в период или после окончания войны 1992-93 гг., и переданных в собственность или в бессрочное пользование гражданам РА…;
— находящиеся в производстве гражданские дела по искам о спорах по данной категории дел приостановить;
— исполнение по уже принятым решениям… приостановить.
2. Администрациям городов и районов не принимать к рассмотрению документы, поданные… на оформление жилья лицами, указанными в п.1 настоящего постановления…»

Короче, достали эти «лица из пункта №1» (русские, греки, евреи и пр.). Нагло судятся за свое кровное имущество, подрывая тем самым судебную систему и нарушая права «граждан Абхазии» на жилище.

Столь «дружественная» политика тем более шокирует, если учесть тот факт, что две трети абхазского бюджета формируется за счет российских финансовых вливаний. Точнее, за счет российских налогоплательщиков, среди которых и ограбленные средь бела дня беженцы из Абхазии.

К слову, этнические чистки начались в республике отнюдь не при действующем президенте. Г-н Багапш, на словах клянущийся России в вечной дружбе, лишь попытался придать этому процессу «законный» вид.

Еще в 1993 г., изгнав грузинскую армию, отдельные абхазские ополченцы совместно с «кавказскими добровольцами» (в том числе небезызвестным Шамилем Басаевым) заодно «освободили» Апсны («Страну Души» — древнее название Абхазии) от изрядной части «пришлого элемента». Больше всех не повезло, разумеется, грузинам — их выгнали практически поголовно. Но досталось и многим другим.

Сейчас, кстати, ситуация меняется: в июле г-н Багапш издал распоряжение о массовой выдаче абхазских паспортов жителям приграничного с Грузией Гальского района — вернувшимся нескольким десяткам тысяч грузинских беженцев. Видимо, в надежде привлечь на свою сторону голоса на предстоящих в декабре президентских выборах; так, по крайней мере, объясняет этот шаг абхазская оппозиция. Враждебной Грузии — все, дружественной России — ничто?

В абхазских городах, где в основном и проживали «не титульные» этносы, сегодня можно увидеть множество пустующих домов с надписью «занято». На вопрос, кем именно «занято», местные жители отвечают: «людьми с оружием». То есть, это «бесхозное имущество» принадлежит боевикам, захватившим «трофеи» в период войны, и до сих пор ждет своих покупателей. Разумеется, граждан Абхазии — по местным законам, иностранцам (не исключая и россиян) продавать недвижимость запрещено.

Как бы то ни было, ответственности за продолжающиеся этнические чистки с г-на Багапша и его окружения перечисленные обстоятельства не снимают. Конечно, в Кремле гипотетически могут возразить: а мы кандидатуру Багапша не поддерживали. И действительно, на прошлых выборах Кремль безрезультатно проталкивал отставного сотрудника КГБ Рауля Хаджимбу.

Политологи сходятся во мнении, что кремлевские силовики будут проталкивать эту одиозную личность и в грядущем декабре. И для подобных предположений есть серьезные основания. К примеру, в прошедшем августе с Хаджимбой встречался российский премьер Владимир Путин, находясь с визитом в Сухуми. После чего сторонники бывшего грузинского чекиста распустили слухи о якобы обещанной финансовой поддержке Кремля его избирательной кампании.

Но только что все это меняет? Хаджимба при Багапше был вторым человеком в республике, занимая пост вице-президента. И ушел в отставку лишь в мае текущего года, чтобы публично ввязаться в предвыборную схватку.

Никто ни разу не слышал от него ни единого слова в защиту русскоязычных беженцев. Более того, ни для кого не секрет, что он лично принимал участие в разработке антироссийского законодательства. В частности, с его подачи всех русскоязычных беженцев в том же 2006 г. автоматически лишили гражданства Абхазии, что закрепило их бесправный статус. К тому же, Хаджимбу упорно продвигают члены ветеранской организации «Аруаа» («Воины»). Те самые «люди с оружием», владеющие насильственно присвоенными зданиями с клеймами «занято». Пойдет ли их ставленник против своих соратников и покровителей? Верится с трудом.

В любом случае, кто бы из этих двоих ни стал президентом, Россия окажется в проигрыше. Впрочем, «кремлевским» не привыкать наступать в одну и ту же помойную яму. Вот только кто защитит попранные права наших соотечественников?

Афанасий Глебов

Источник: ahudyakov.livejournal.com

Слоновья болезнь

Ах как все гладко вышло у России с Абхазией «на бумаге»! Маленькая победоносная война с Грузией – прямо Господь послал! – и мы, пополнив на ней тощие мехи патриотизма, еще взяли «на копье» Абхазию. Могли бы и Тбилиси взять, но проявили милость победителя. И с точки зрения политических законов в этом редком для нас случае были на все сто правы. Ибо закон политики: у сильного всегда бессильный виноват, а если есть еще и повод или хоть предлог для наказания слабейшего, оно тотчас последует.

Ирак перед Америкой провинился только в этом плане, исключительно. И Грузия, признав и на словах, и соучастием в иракской экзекуции этот коварный силовой примат, дала нам полное моральное право аналогично поступить и с ней. Тем паче что Штаты имели по Ираку лишь надуманный предлог, а мы по Грузии – самый веский повод: ее агрессию против российских граждан в Южной Осетии. Видно, она, совсем сойдя с ума, еще даже не пущенная в НАТО сочла себя в клубе сильнейших, кому дано решать свои проблемы силовым рывком.

Да и наша слоновья безответность на ее прежние дробины, вроде убийства наших миротворцев вдоль Ингури, очевидно, подлила ей дури в голову. Но тут и иссяк терпеж слона, заклеванного обнаглевшими от его безответности моськами. Он – слон, не лев, поэтому долго сносил наскоки от всего зверинца: мол раз бивни притупил, пора ему и хобот прищемить! Но, выведенный наконец из себя, дал этим хоботом по крайней моське – и признал Абхазию, которой раньше пособлял исподтишка, «на бумаге». Правда, уже эта бумага показала: сила есть – но духу, даже против тех же мосек, мало.

Внутри себя мы, русские, являем чудеса отваги – ломая кассы, создавая банды, увеча и убийствуя друг друга. Наши киллеры смело творят в центре столицы, средь бела дня их зло – а бывшие сограждане, бывшие здесь никем, в Штатах и Европе восходят до всех благ. Поодиночке любой наш пострел обштопает любого ихнего – но в куче, от какой-то неспособности ко внутренней стыковке, мы продуваем им чаще всего. И когда наш слон, благодаря которому Абхазия и уцелела, взял принадлежащее ему по праву, весь тут же и пошел пунцом. Только хотел сказать: «взял», – но губы задрожали и взамен прямого слова раздалось: «РФ признала независимость Абхазии».

Хотя зачем нам эта независимость? Мы нашими деньгами и жизнями солдат за что платили? Чтобы вольные абхазы стали независимы, в том числе от нас – и могли дальше уйти хоть в Турцию, хоть в Сирию, хоть в ту же Грузию? Поскольку независимость именно это и имеет в прямом виду! Но да понятно: вид-то не прямой – раз пишем, два в уме; и это как бы – самое ходкое наше присловье последних лет – независимость. Возможна лишь под дулами российских танков; и слава Богу, что мы хоть на деле совершили смелый шаг, на словах удрав опять в кусты. Там как-нибудь уже оправимся и одолеем эту медвежью у слона болезнь!

И вот со всеми этими натяжками и можно сказать, что гладко вышло на бумаге – подписанном 17 сентября прошлого года большом договоре с Абхазией. От нас руку приложил Медведев, от них – Багапш, все чин чином, русский и абхаз братья навек, не счесть благих намерений. И мы еще явили верх великодушия, признав полное равенство РФ с республикой, которая вся меньше подмосковных Химок.

Но дальше все пошло не гладко. Крохотная партнерша повела себя с нами примерно как пушкинская старуха с золотой рыбкой. И мы в силу своей слоновьей рыхлости стали получать уже не от врага, а от друга, нами же спасенного, по своим большим ушам.

После подписания декларативного договора Абхазия стала тянуть резину, уклоняясь от фактических шагов. Из трех десятков пунктов за полгода выполнены всего два, по размещению военных баз. Но уже по нашим пограничникам вышел тупик: абхазская сторона захотела, чтобы они на границе с Грузией вошли в ее подчинение. Ну прямо слово в слово: «Чтоб служила мне рыбка золотая и была б у меня на посылках».

Какой-нибудь сателлит Америки и в мыслях не позволил бы себе такого, но лопоухость нашего слона все позволяет. Затем Абхазия выдала своим силовикам российскую зарплату, о чем уведомила нас постфактум: раз братья, должны вровень получать, вот вы по нашим счетам и заплатите! И на восстановление подайте – но без какой-либо отчетности, поскольку хоть и братья мы, но независимые, и будем сорить вашими деньгами как хотим. То есть стали просто припирать нас к стенке: деньги, деньги давай, не то еще все пересмотрим!

И заместитель министра иностранных дел Абхазии Гвинджия прозрачно намекнул: «Если Россия передумает создавать военную базу, почему бы нет?» Ну, мы за ценой не постояли, деньги дали, не задумываясь, пойдут ли они впрок Абхазии?

Жизнь показала: не пошли. Осыпанная нашим золотым дождем Абхазия взвинтила цены на курорты и забросила свое агропроизводство – хотя когда еще была в блокаде, снабжала нас своими мандаринами. Но больше их на наших рынках нет, поскольку труд стал у абхазов не в чести – зато до черта развелось национальных мандаринов, тучнеющих с российского оброка. Гравий для олимпийской стройки в Сочи, который громко обещали, тоже не пошел – зато пошел процесс изгнания русских из Абхазии.

В силу курортного подъема земля и жилье там резко вздорожали, и теснимые вчера абхазы стали, прямо как в зеркале, вытеснять с их независимых просторов наших соотечественников. Уж такова судьба этих последних: и в радости, и в горе у соседей принято давать им по башке, – что мало кого трогает всерьез в России. И русские, лишенные важнейшей для Кавказа родовой поддержки, стали изгоями в Абхазии, где нынче в силе только деньги, нами же ей данные – ну и те, кто пилит их. Все остальное предано забвению, и хоть не в духе горцев забывать прежнее добро, но и сам их дух терпит коррозию.

Первым шагом к признанию Абхазии, без которого не могло быть других, стала акция по выдаче ее жителям российского гражданства в 2002 году. Провел ее в рекордный срок председатель Конгресса русских общин Абхазии, Герой Абхазии Геннадий Никитченко, награжденный за это российским орденом Дружбы, кстати единственным там по сей день. В 2002-м его в Абхазии буквально на руках носили, но следом местные вожди решили уже сами стричь дивиденды от российской благосклонности, которая свалилась отнюдь не сама собой. Никитченко геройски бился с нашими чинушами, чей шкурный интерес шел часто против и России, и Абхазии, чем нажил себе немало врагов, на него даже было несколько покушений. Дело его победило, но и враги за это не простили, отжав его от дальнейших дел. Что впрочем у нас не в диковину – с чего и рыхл, и шаток наш российский слон: внутренняя спайка в нем всегда слабей этих раздрайных интересов.

Но еще больший позор в том, как только нами и признанная республика отнеслась к нашему соотечественнику, больше всех сделавшему для ее признания. Он стал защищать, как раньше защищал абхазов, уже местных русских от абхазского наезда: слать письма в их защиту президенту и парламенту Абхазии. Тем это страшно не понравилось, и против него завели сразу два судебных дела. Одно – по экстремизму: ему вменили, что в интервью ставропольскому журналу он сказал давно известное всем в тех краях: о похищениях людей, отборе жилья и прочем абхазском криминале. Другое – по его дому, в котором находится и офис Конгресса русских общин. Дескать этим известным всему Сухуми, да и всей Абхазии двухэтажным домом, где раньше жил грузинский врач, сбежавший в пору грузино-абхазской войны, Никитченко владеет незаконно. Так заявила в суд некая родственница старого владельца, через 15 лет после его побега.

Однако пол-Абхазии живет сейчас в спорных после той войны домах, по каждому из них можно подать иск и долго-долго разбираться, что есть чье. Но по этому дому в суд пришла бумага: «Я, Ардзинба В.Г., своим распоряжением закрепил в собственность участнику Отечественной войны народа Абхазии, кавалеру ордена Леона Никитченко Г.В. домостроение по ул. Аиааира, 38. Первый Президент Республики Абхазия В.Г. Ардзинба»

В итоге оба процесса по Никитченко приостановились – не без помощи и его былых однополчан, защищавших вместе с ним в тяжелую годину всю Абхазию. И надо сказать, отнюдь не все абхазы сейчас одержимы безумной травлей русских. Многие, особенно так называемый простой народ и ветераны той войны, убеждены, что лишь объединение с Россией, даже такой как есть, способно сохранить их маленькую Родину. И что без нашего контроля средства на ее восстановление уйдут в карманы тех же мандаринов, желающих изгнать всех, кто мешает им доить и шантажировать пугливую, как мышь в теле слона, Россию. Она, благодаря старым воензапасам, все еще состоит в клубе сильнейших – но только не смелейших. Потому и терпит конфуз за конфузом: не менее обязанная нам Южная Осетия тоже ставит нам условие: она готова восстанавливаться за наш счет, но лишь без нашего надзора!

Но в современном мире, где бурно развивающихся азиатов не зря прозвали тиграми, без агрессивной хватки не удержать и того, что Бог послал, не говоря уже о прочем. И нас сейчас больше всего подводит эта внутренняя слабина, идущая от разложившихся вконец чинуш – да и какого-то всеобщего национального упадка. В Армении, Азербайджане, Грузии русских уже не видно и не слышно, русским духом и не пахнет. Зато в России выходцы из тех же стран цветут и пахнут, и не вздумай плюнуть им поперек – загремишь по нашему закону об экстремизме, направленному против коренных же наших. В итоге мы, даже приобретая что-то, все более теряем сам тот стержень, на который лишь и могут быть насажены кружки всей нашей пирамиды. Как укрепить его? Точно не знаю, но постыдное оставление без помощи соплеменников за ближним рубежом наверняка не прибавляет нам и внутреннего духа. Не можем мы при нашем многонациональном складе опереться и на национализм, ставший негласной религией соседей: разорвет нас изнутри. Но если не научим уважать себя даже ближайших, всем обязанных нам мандаринов, нас, сколько бы ни подновляли свои дула, разорвут извне.

Александр Росляков

Источник: FORUM.MSK.RU

Положение беженцев из Абхазии в Российской Федерации

В Российской Федерации проживают несколько десятков тысяч беженцев из Абхазии – этнических грузин, вынужденных покинуть эту территорию в период грузино-абхазского вооруженного конфликта 1992-1993 гг. Точное их число неизвестно, по оценкам Консульства Грузии в Москве полуторагодовой давности, всего в России находятся около 50 тысяч грузин из Абхазии, в том числе около 30 тысяч – в Москве. События последних двух лет («антигрузинская кампания» осени 2006 г., постановление правительства от 15 ноября 2006 г. № 683, лишившее неграждан права работать на рынке, прекращение выдачи виз для беженцев внутри России, см. об этом ниже) должны были побудить к отъезду из России всех, у кого была хоть какая-то возможность это сделать. Так что сейчас количество абхазских беженцев в России, видимо, существенно меньше: об этом свидетельствует и заметное уменьшение посетителей из их числа в приемной «Гражданского содействия». Остались либо те, кому удалось получить российское гражданство, либо те, кому совершенно некуда ехать. И положение этих последних становится с каждым днем все более безнадежным.

В результате грузино-абхазского конфликта 1992-1993 г. Абхазию покинули почти все этнические грузины, составлявшие свыше 45 % населения автономной республики, а также члены смешанных семей и представители некоторых других этнических групп (русские, армяне, греки и др.). Большая часть из них выехала в Грузию, вторая по численности группа – в Россию. В то время, то есть всего через год –два после распада СССР, Россия не воспринималась как иностранное государство. Многие беженцы сначала выезжали в Тбилиси, но потом, не получив существенной помощи или не сумев найти себе пристанища и средств к существованию, часто направлялись в Россию, чаще всего в Москву, которую по-прежнему рассматривали как свою столицу, политический и экономический центр, где принимаются решения и где легче выжить.

В это время границы между странами СНГ действовал безвизовый режим пересечения границ, для граждан СНГ, находящихся в России, не существовало особых правил регистрации, у выходцев из этих стран были те же паспорта образца 1974 г., что и у граждан России. Единственным существенным отличием было отсутствие постоянной прописки, которая продолжала служить необходимым условием для официального трудоустройства, доступа к государственной медицинской и социальной помощи. Беженцы из Абхазии сумели приспособиться к этим условиям: большинство из них нашло для себя источники существования там, где не требовалась прописка (в сфере частного найма, торговли, мелкого бизнеса, строительства, транспортных услуг) и при этом можно иметь заработок, достаточный для того, чтобы снимать жилье, обходиться без социальной помощи, оплачивать медицинские услуги и высшее образование (со средним, обычно, не возникало проблем), а также откупаться от милиции, когда не было регистрации.

В 1993 г. была создана Федеральная миграционная служба, издан закон «О беженцах». Но лишь единицы абхазских беженцев получили статус: во-первых, потому что статус предоставлялся очень ограниченно, а в Москве и вовсе не предоставлялся, во-вторых, потому, что большинство беженцев за статусом не обращались. Статус не давал ничего, кроме легального положения, а они и так его имели. Кроме того, беженцы постоянно надеялись, что вот-вот смогут вернуться домой. Только в последние годы эта надежда начала угасать, и люди стали задумываться о том, что надо как-то обосновываться в России надолго.

По тем же причинам абхазские беженцы не пытались воспользоваться возможностями получения гражданства России, которые предоставлялись первой редакцией закона «О гражданстве РФ».

Постепенно ситуация менялась к худшему. В России и Грузии были введены национальные паспорта, а советские – выведены из употребления.

В 2000 г. Россия заявила о выходе из Бишкекского соглашения стран СНГ о безвизовом режиме пересечения границ между странами Содружества и о намерении регулировать этот вопрос с помощью двусторонних соглашений. Между Россией и Грузией, не сумевших достичь договоренности о сохранении прежнего режима, установился визовый режим (кроме российско-абхазском и российско-юго-осетинского участков границы).

1 марта 2001 г. представители России и Грузии подписали протокол, установивший временный – до подписания двустороннего соглашения – порядок оформления взаимных поездок граждан двух стран. Пункт 2а протокола предусматривал предоставление видов на жительство без визы гражданам, законно и постоянно проживающим на территории другой стороны на 5 декабря 2000 г. Насколько нам известно, в России этот пункт никогда не выполнялся. Протокол также предусматривал выдачу виз российских военнослужащим, находящимся в Грузии, и беженцам из Абхазии и Южной Осетии, находящимся в России — по спискам, которые грузинская сторона должна была представить в МИД России до 1 июля 2001 г. К сожалению, эта важная договоренность коснулась лишь небольшой части беженцев, так как совершенно очевидно, что за три месяца посольство Грузии не могло составить списки даже тех беженцев, которые находились в Москве. Тем не менее, около 2 000 тысяч беженцев смогли воспользоваться этой договоренностью и на протяжении последних 8 лет регулярно получали в МИД России через Консульство Грузии годовые визы, позволявшие им регистрироваться и легально проживать в России.

Остальным пришлось ощутить изменение обстановки через один — два года, когда заработал принятый в 2002 г. закон РФ «О правовом положении иностранных граждан». С вступлением в действие этого закона все иностранные граждане и лица без гражданства, проживавшие до этого времени в России (включая большую часть абхазских беженцев) были выведены за пределы правового поля, делегализованы, так как их правовое положение этим законом никак не было урегулировано. Содержавшийся в законе — крайне громоздкий – механизм легализации был рассчитан только на вновь въезжающих иностранных граждан.

В поисках выхода из этого положения юристы нашей организации начали рекомендовать беженцам из Абхазии в судебном порядке устанавливать факт постоянного проживания в России на июнь 2001 г. с тем, чтобы они затем могли без визы и миграционной карты начать процесс легализацию: зарегистрироваться и подать документы на получение РВП. С середины 2006 г. эта рекомендация получила поддержку со стороны ФМС, издавшей инструктивное письмо за подписью заместителя директора А.Г.Леденевым, которое предусматривало именно такой механизм легализации. Однако, воспользоваться этим механизмом было крайне трудно: во-первых, многие беженцы не могут представить в суд документы, подтверждающие их постоянное проживание в РФ (кочевая жизнь, работа без оформления не способствует образованию архива), во-вторых, суды – особенно после «антигрузинской кампании» осени 2006 г. крайне неохотно рассматривают такие дела и часто отказывают заявителям, в-третьих, беженцам, не имеющим права на получение РВП без квоты, очень трудно воспользоваться даже состоявшимся судебным решением, так как для грузин получить РВП по квоте почти нереально. И наконец, ни в суд, ни в ФМС не имеет никакого смысла обращаться тем беженцам, которые не имеют паспортов, либо имели несчастье обменять старый советский паспорт на национальный грузинский без визы или получить его взамен утраченного: для них это просто граждане враждебной Грузии –нелегалы, нарушители закона, и никакие реальные обстоятельства их беженской жизни не могут смягчить эту позицию. В настоящее время судебный механизм легализации беженцев малоэффективен.

Российско-грузинская война 2008 г. и признание Россией независимости Абхазии, не обусловленное обязательством создать условия для возвращения беженцев, лишило их последних надежд вернуться на родину. В то же время он способствовал закреплению стереотипа враждебности по отношению к грузинам, который начал складываться в обществе и особенно — в сознании бюрократии. В результате, например, получить РВП в счет квоты для грузин стало практически невозможно.

В поисках выхода из правового тупика, в котором оказались в России беженцы из Абхазии, мы рекомендовали им обращаться в миграционную службу за статусом беженца или временным убежищем. Но почти во всех случаях они получили отказ. В то же время поскольку на период прохождения процедуры определения статуса беженцы с советскими паспортами и с национальными паспортами без виз приобретали легальное положение, мы советовали тем из них, у кого есть основания для получения РВП вне квоты (супруги граждан РФ и др.), использовать этот период для подачи документов на РВП. В некоторых — немногих — случаях это удалось. Но в последнее время ФМС перестало принимать документы на РВП у беженцев, находящихся в процедуре, отказываясь признавать легальность их положения. Значит и этот способ легализации, касающийся очень небольшой группы беженцев, прекратил свое существование.

Некоторые проживающие в РФ беженцы пытались воспользоваться тем, что Россия из политических соображений установила для жителей Абхазии льготный режим предоставления российского гражданства. Поскольку дипломатического представительства России в непризнанной республике нет, документы на получение российского гражданства у жителей Абхазии принимала общественная организация под названием «Конгресс русских общин соотечественников в Абхазии» и передавала в Представительство МИД РФ, расположенное в ближайшем российском городе Сочи. Тем, у кого нет паспортов, власти Абхазии выдавали выведенные из употребления советские загранпаспорта серии 40, и эти паспорта рассматривались Представительством МИД в Сочи как действительные удостоверения личности. Одни беженцы не без риска для себя выезжали в Сухуми, чтобы подать документы на гражданство. Другие делали это с помощью посредников.

Хотя этот льготный способ получения гражданства вовсе не рассчитан на беженцев, прямо отказать им в приеме документов было невозможно, так как большинство из них сохранило прописку в Абхазии. Однако, возможность отсева нежелательных заявлений была заложена в самом механизме приема документов. Ведь их принимает не дипломатическое учреждение, а общественная организация, которая не несет за эти документы никакой ответственности и часто даже не выдает заявителям справок, подтверждающих получение документов. Но и выдача такой справки ни к чему ее не обязывает. В результате многие беженцы ожидали решения о предоставлении гражданства по несколько лет и так ничего и не дождались. В последние годы документы, поданные на получение гражданства РФ этническими грузинами, стали задерживаться и возвращаться в Представительство МИД РФ территориальным органом ФСБ со ссылкой на то, что заявители могут иметь гражданство Грузии, поскольку проживают в Гальском районе Абхазии. Разумеется, это грубое нарушение закона, так как «компетентные органы» обязаны проводить проверку и давать точное, а не предположительное заключение в отношении каждого заявителя. Однако, череда вопиющих беззаконий, которую представляет собой вся история предоставления российского гражданства жителям Абхазии, этим не исчерпывается. Недавно стало известно, что документы на получение гражданства России, находившиеся в Представительстве МИД России в Сочи, по распоряжению Консульского департамента МИД России переданы в МИД Абхазии. Вероятно, это первый в истории случай подобного рода.

До недавнего времени среди находящихся сейчас в России абхазских беженцев можно выделить три основные группы, несколько различающихся по своему положению.

Первая группа — «неблагополучные»: обладатели паспортов образца 1974 г., выданных в Абхазии до 1992 г. со штампами о прописке на территории Абхазии. Эти люди находятся в двойственной ситуации. С одной стороны, обладатели таких паспортов считаются нелегалами, паспорта эти невозможно использовать для получения виз, регистрации, получения разрешения на работу и выдачи паспортов. Фактически единственное место, где они рассматриваются как документ, это суд (если судья сочтет это возможным). С другой стороны, на улице грузины с такими паспортами чувствуют себя даже лучше, чем обладатели национальных паспортов с визой и регистрацией. Во время «антигрузинской кампании» советские паспорта многих (хотя и не всех) спасли от депортации: очевидно, было негласное указание руководства МВД беженцев не трогать. Поскольку удостоверений беженца ни у кого из них нет, то единственным понятным для милиционера документом, позволяющим отличить беженца, служил советский паспорт, выданный в Абхазии. Большинство милиционеров не знало, что в национальных грузинских паспортах имеется персональный номер, указывающий на место прописки и позволяющий отличить выходцев из Абхазии. Тем не менее, в настоящее время никаких механизмов легализации для большинства из них нет.

«Самые неблагополучные» — обладатели национальных грузинских паспортов без визы или вообще без паспортов. Это или подросшая молодежь, не имеющая ничего, кроме свидетельств о рождении, или люди, утратившие советские паспорта в хаосе гражданской войны, или лишившиеся их уже в России (большинство этих паспортов пропало в недрах милиции). Некоторые беженцы, помучившись без паспортов и не имея возможности получить никакого иного удостоверения личности, кроме грузинского паспорта, получили в Консульстве такие паспорта. Однако, национальный паспорт без визы практически не меняет (если не ухудшает) их положения. Это — наиболее уязвимая категория, не имеющая никаких защитных механизмов.

«Относительно благополучные»: такими мы считали тех, кто с 2001 г. получал визы, регистрировался, то есть проживал в России легально, меньше, чем остальные, дрожал при встрече с милиционером и меньше платил. Однако, положение их все это время было неустойчивым. Визы им выдавались на год, и не было никакой гарантии получения ее на следующий год. Пропустил срок обращения за визой даже по уважительной причине (болезнь, утрата паспорта) – отказ. Не смог сразу после получения визы зарегистрироваться или, не найдя места для регистрации, «купил» справку о регистрации в одной из сотен легально действующих фирм, оформляющих «липовую» регистрацию – отказ. Съездил в Грузию, хотя бы на похороны, въехал по визе, полученной в российском консульстве, — годовую визу в МИД РФ больше не получишь никогда. Постоянную проблему составляло получение виз подрастающими детьми беженцев, имеющих визы. МИД РФ отказывал им в выдаче виз на том основании, что в списках, представленных в Консульством Грузии в 2001 г., они не фигурировали. Отказывали в выдаче виз даже детям беженцев, получивших российское гражданство.

По чьему-то странному усмотрению, беженцам из Абхазии все эти годы выдавались визы, не дающие права работать. До «антигрузинской кампании» 2006 г. большинство из них тем не менее работало – некоторые даже в бюджетных организациях (больницах, школах), потому что руководители организаций и работодатели, как и сами беженцы, в визах не разбираются. Осенью 2006 г. многие грузины, в том числе беженцы с визами и регистрацией, были депортированы за незаконную трудовую деятельность: их забрали прямо из-за прилавков, с водительских мест микроавтобусов и легковых автомобилей. Существенное упрощение порядка выдачи разрешений на работу в начале 2007 г. абхазских беженцев никак не коснулось, но зато два других нововведения, видимо, лишили заработка очень многих из них: резкое увеличение размеров штрафов, налагаемых на работодателей за незаконное использование иностранной рабочей силы, и постановление Правительства РФ № 683, лишившее неграждан права работы на рынках.

С начала 2007 года из МИД России стала поступать информация, что после вывода российских военнослужащих с территории России выдача виз беженцам из Абхазии будет прекращена. При этом делались ссылки на Протокол 1 марта 2001 г., хотя этот документ никак не увязывает между собой обязательство Грузии о выдаче виз российским военнослужащим с обязательством России выдавать визы беженцам из Абхазии. В марте 2009 г. российский МИД выдал беженцам визы в последний раз и на срок только до 30 сентября сего года. С 1 октября свыше 2000 абхазских беженцев, которые 16 лет легально проживали в России, строго соблюдая непростые требования по части регистрации, стали нелегалами без перспектив легализации и присоединились к той группе беженцев, которых мы назвали «самыми неблагополучными». Кому это было нужно?

Итог: Россия была вовлечена в грузино-абхазский конфликт с момента его возникновения, занимала всегда проабхазскую сторону, логическим итогом этой политики стало признание независимости Абхазии. Следовательно, Россия вместе с Абхазией разделяет ответственность за последствия этого конфликта и в первую очередь — за судьбу жертв конфликта, находящихся на ее территории. Россия обязана:

1. содействовать безопасному возвращению в Абхазию тех беженцев, которые пожелают туда вернуться, сделать это возвращение непременным условием поддержки независимой Абхазии со стороны России;
2. предоставить убежище тем, кто не имеет намерения и возможности вернуться в Абхазию, рассматривая их как постоянных жителей признанной Россией независимой Абхазии, не имеющих возможности вернуться в места постоянного проживания;
3. принять исчерпывающие меры к легализации беженцев из Абхазии, проживающих в России: предоставить всем беженцам, независимо от их нынешнего положения в РФ вид на жительство, как это предусматривалось российско-грузинским протоколом 1 марта 2001 г.: с этой целью наладить эффективное взаимодействие с властями Абхазии в получении с ее территории необходимых документов;
4. предоставить гражданство России тем жителям Абхазии, нынешним и бывшим, у которых были приняты документы на гражданство;
5. принять меры к защите от каких-либо посягательств собственности граждан России, находящейся на территории Абхазии.