Занятия

Русский язык

Эти дети, как правило, могут рассказать, почему опоздали, что читали, где были вчера – создается иллюзия понимания: иногда учителю кажется, что он может сосредоточиться на школьной программе и заниматься с этим ребенком, как с русскоязычным. Но это именно иллюзия.

Подробнее о занятиях русским языком

Каждый хвалит свое, но, пожалуй, занятия по русскому языку сейчас действительно стали наиболее важными: с тех пор, как к нам в Центр приходят все чаще и чаще ребята, почти совсем не знающие русского, занятия русским языком оказались пропуском ко всем остальным занятиям и не только к ним. Это новая для нас сфера деятельности – преподавание по методике «Русский как иностранный» (РКИ).

Cow_3_250

До сих пор для нас был гораздо важнее «русский как неродной», а когда-то, лет 10 тому назад или даже чуть больше, русский язык у приходивших к нам детей беженцев был вполне на уровне средне­статис­тичес­кого, не очень успевающего российского школьника. Тогда мы могли наверстывать на индивидуальных занятиях пропущенное за несколько лет неучебы, теперь актуальней создание групп, в которых сверстники из разных регионов смогут заниматься со специалистом, владеющим навыками РКИ. О специфике этих занятий речь идет не здесь, здесь – о занятиях с детьми, в той или иной мере владеющих русским языком.

Эти дети, как правило, могут рассказать, почему опоздали, что читали, где были вчера – создается иллюзия понимания: иногда учителю кажется, что он может сосредоточиться на школьной программе и заниматься с этим ребенком, как с русскоязычным.

Но это именно иллюзия.

На вопрос, какой буквы не хватает в слове «С…БАКА», можно получить ответ «Ш», «Т»: ребенок не видит слово целиком. И не только потому, что оно из чужого языка и воспринимается как «выученное», а не «естественное»: нет определенных аналитических навыков – привычки задавать себе вопросы «Как?», «Почему так?», «А может ли быть иначе?», «И как именно?», «А что получится, если…?». Нельзя сказать, что это специфическая проблема детей беженцев, это проблема любого ребенка, с которым родители не занимались именно навыками логического мышления, но, когда язык чужой, не работает то, что в другом случае может работать кое-как.

Это значит, что бессмысленно, например, учить опознавать «однокоренные слова» или разные «формы слова»: наткнувшись в тексте на слово «позавтракав», ребенок может никак не связать его с хорошо известным ему «завтраком». И в предложении слова друг с другом никак не соотносятся – так, хаотично разбросаны от заглавной буквы до точки (которая, кстати, может быть единственным известным знаком препинания). «Три девочки очень приветливА киваЁт», – пишет восьмилетний ребенок, не услышав продиктованное слово «мне»: неясно не только, к чему относятся и что означают приветствия и кивки, но остается за кадром и основное содержание абзаца – как это все соотносится со «мной».

Эта девочка, недавно приехавшая в Москву, воспринимает слова на слух, а десятиклассница, последние лет пять-семь обучающаяся в московской школе, путает на уроке химии «сумму» и «массу» – она запоминает слова глазами: обе они концентрируются не на значении слова, а на том, как оно выглядит или звучит. Еще несколько примеров. Проверочное к «приплюснутый» – «плюс», но ребенок уверяет, что понимает почти все слова: скорее всего, среди этих «понятных слов» многие поняты так же, как «приплюснутый».

Ребенок пытается передать только что прочитанный на уроке фрагмент. Он рассказывает, как Том Сойер сбежал от тетки, но запутывается в местоимениях, и получается, что Том обращается к тетке на «ты». Кто и что сделал, приблизительно понятно, но как, зачем, почему интонация была именно такой – это все остается за рамками восприятия.

Другой случай. Ученик пересказывает то, что он прочел и о чем написал даже сочинение: выясняется, что в начале романа Онегин уезжает «из города в село» – представляет ребенок при этом Грозный и чеченские села, реалии, к которым отсылают Пушкин и более образованные читатели, не прочитываются. Чтобы ребенок нормально ориентировался в тексте, учитель должен рассказывать ему не только правила из школьного учебника – это было бы проще всего.

Учитель русского языка в большей степени, нежели его коллега математик или химик, отвечает за социализацию ребенка: чудеса он творить не в состоянии, но возможностей помочь у него обычно больше. Он должен тренировать память, наращивать словарь, объяснять культурные реалии и, наконец, – объяснять орфографию и пунктуацию. И система приоритетов здесь именно такая, потому что для социализации важнее три первые задачи (и для этого учитель на уроке читает текст, обсуждает его, разбирает в деталях), но школьная программа – тот материал, которым пользуется учитель, чтобы эти задачи решать, и она должна быть усвоена.

Ребенок приносит домашние задания за 7 класс и просит помочь, а учитель в Центре занимается с ним еще только по учебнику 5-го. Объяснить, что такое причастный оборот ребенку, который не знает, что такое части речи, нельзя. Но надо – причем не употребляя страшных слов, содержащихся в формулировке любого правила в любом школьном учебнике. Для этого учитель должен забыть, как преподают русский в средней школе, и выработать свой язык объяснения правил – ему нужно показать ребенку структуру, как-то упорядочить хаос бесконечных правил и исключений, но пользоваться одним учебником он не может.

В десятке пособий учитель ищет правила и примеры, но эти пособия для него, а не для ребенка – тот должен получить программу, логику которой он понимает. И не стоит ему сообщать в октябре, что «лаг» чередуется с «лож» (программа 5 класса), а в марте – что «кас» может замениться на «кос» (программа 6-го): если мы занимаемся один на один и у нас есть возможность идти быстрее, чем в школе, мы можем упорядочить разрозненные куски единой программы, разбросанные по учебникам разных классов. Эта программа где-то уже упорядочена – в учебниках для абитуриентов. Но язык в них сложен, а сама книжка – не «вкусная». Как говорила Алиса у Кэрролла – что за книжка без картинок и диалогов.

Можно долго перечислять, почему учебники средней школы не подходят для обучения детей, говорящих по-русски, но не очень хорошо понимающих язык. Однако это уже для беседы с учителем, начинающим занятия в Центре: учителю же, только еще решающему, пойти ли ему сюда работать, нужно понимать, чем эти уроки отличаются от обычных занятий с обычным троечником.

Математика

Ну, не будешь ты знать, какие отряды червей бывают, велика беда… А не научишься умножать или дроби складывать, или уравнения решать, или вектор на скаляр – и все, пиши пропало. Шансов быть в теме по физике, химии, информатике будет существенно меньше.

И, надо еще сказать, предмет скучный. Не жизненный. Пять землекопов за пять часов… Логарифм от синуса в квадрате… Оно, конечно, для избранных много значит, и кто-то даже умудряется получать удовольствие, выписывая формулу на три листа. Но на взгляд со стороны – бабочки куда увлекательнее. Бабочки хоть в жизни встречаются, кислота на вкус кислая, магниты притягиваются, и Париж тоже, может, когда увидеть придется. А вам когда-нибудь в жизни приходилось искать диагональ прямоугольника? Я уже не спрашиваю, когда вы последний раз видели дробно-рациональное выражение…

Подробнее о занятиях математикой

Математика – один из основных предметов в Центре адаптации. По количеству часов за время обучения, по строгости и требовательности с ней не может соперничать никакой другой предмет. Ну, не будешь ты знать, какие отряды червей бывают, велика беда… А не научишься умножать или дроби складывать, или уравнения решать, или вектор на скаляр – и все, пиши пропало. Шансов быть в теме по физике, химии, информатике будет существенно меньше.

giraffe_web_250

И, надо еще сказать, предмет скучный. Не жизненный. Пять землекопов за пять часов… Логарифм от синуса в квадрате… Оно, конечно, для избранных много значит, и кто-то даже умудряется получать удовольствие, выписывая формулу на три листа. Но на взгляд со стороны – бабочки куда увлекательнее. Бабочки хоть в жизни встречаются, кислота на вкус кислая, магниты притягиваются, и Париж тоже, может, когда увидеть придется. А вам когда-нибудь в жизни приходилось искать диагональ прямоугольника? Я уже не спрашиваю, когда вы последний раз видели дробно-рациональное выражение…

В ситуации урока в школе даже нельзя себе представить, что в классе будут все дети одного – ну хоть приблизительно – уровня развития и знаний по математике. Выходит, на уроке будут учить не всех. И даже не самую многочисленную группу – будут учить тех, кого учить легче. Тех, кому легче дается один на всех курс преподавания. А остальные будут аутсайдерами. Не может же учитель отдельно с каждым разбираться! И действительно не может.

Но для детей школа – не игрушка. Все дети хотят учиться. И не только потому, что учитель хороший или интересно. Хотят из-за самого положения школы. Все дети ходят в школу, все дети должны учиться, дети должны учиться хорошо – это общепринятая догма. Поэтому ситуация, когда «я не знаю, не могу» – это больно, это нестерпимо. Тем более, что в нашей школьной традиции не принято оправдывать детей, которые не в состоянии справится со школьной программой, какие бы реальные причины ни мешали им заниматься, – им ставят плохие отметки, приклеивают ярлык «отстающий».

Уважительное, серьезное отношение к школе – главная причина детских школьных неудач. Страх оказаться за бортом школьного курса становится страхом быть плохим ребенком – не плохим в математике или в русском, а вообще плохим. Страх неудачи, страх оказаться плохим – вот главный мотив, побуждающий детей уклоняться от учебы. Одна из главных целей наших занятий – психологический комфорт и чувство безопасности учеников. Самое главное – убедить ребенка, что он достойный человек, независимо от его школьных успехов. Это ребенок усваивает, когда видит, что его удачи и неудачи не меняют отношение к нему его учителя. Впрочем, для учителя это сложная задача – мы все привыкли к другому.

Дети, которые приходят в Центр адаптации, могут быть очень разного уровня подготовки. Некоторые из них, самые успешные – талантливые дети, хорошо успевающие в школе, но из-за тяжелых семейных и социальных проблем лишенные возможности интенсивно заниматься интересующими их предметами, готовиться к поступлению в вуз. Методика работы с такими детьми известна – наши учителя сами готовились сдавать вступительные экзамены по математике.

Другие ощутимо отстают от школьной программы, но это отставание можно преодолеть. Работа с такими детьми требует от учителя специальных усилий. Приходится разбираться, как рассказывали тему в школе, что из школьных объяснений ребенок понял. В основном школьные «знания» состоят из плохо заученных определений и теорем. Для каждого ребенка надо отдельно придумывать объяснения, которые будут понятны. При этом новые знания должны не перечеркивать то, что ребенок пытался понять в школе, а помогать с этим разобраться.

Однако к нам приходят и дети, для которых освоение школьной программы проблематично. Такие ученики больше всего находятся в плену страха неудачи. Ребенку, в 9-ом классе не умеющему складывать дроби, да и вообще 1/3 от 3/1 не отличающему, трудно сосредоточится на чем-то, кроме попытки скрыть свое незнание. Ребенок будет тратить всю свою изобретательность на попытки по взгляду учителя угадать ответ.

В работе с таким ребенком главное – его расслабить, убедить, что он не какой-то особенный, что его незнание простительно. Убедить его в том, что он не «конченый» случай, что учитель смотрит с оптимизмом на будущие занятия и на его успехи. Приходится держать в голове, что ученик смотрит на учителя предвзято, ожидая от него осуждения, к которому он привык за годы учебы. Поэтому недостаточно просто не ругать ребенка за промахи, необходимо демонстрировать свое дружелюбное отношение к ученику.

Очень важно понимать, какие задания давать ребенку. Хорошее задание – это задание, про которое не только учитель понимает, что оно для ребенка посильно. Важно, чтобы сам ученик с первого взгляда был уверен – у него получится. Это позволит ему не бояться задания, не тратить силы на преодоления страха перед неудачей. Хорошо построенный урок обязательно вызывает даже у самого слабого ученика радость. А протест против занятий, несомненно, провоцируются страхом неудачи, опасением осуждения со стороны учителя. Поэтому успех или неудачу уроков мы измеряем по удовольствию или протесту, которые у ребенка вызывают занятия, а академический прогресс не всегда рассматриваем в качестве приоритетной цели.

Хорошее задание, конечно, не должно быть слишком простым – ребенку будет скучно, не будет гордости за собственное усилие и успех. Ребенок должен подумать, напрячься, но при этом уверенно решить. Подобрать такую задачу – это искусство, и это получается далеко не всегда. Выручает возможность подсказывать по ходу решения. Просто рассказывая ребенку решение, дела не поправить – все равно, скорее всего, не запомнит и уж точно удовольствия от решения не получит. Надо не решать задачу за него, а упрощать ее решение.

Для этого есть два способа. Во-первых, можно разделить задачу на шаги, подсказывать правильную последовательность шагов и следить за тем, чтобы результаты предыдущих шагов правильно использовались в дальнейшем. Во-вторых, если на каком-то из шагов ребенок не знает, что дальше делать, какую надо применить теорему или какую процедуру выполнить, можно предложить на выбор несколько вариантов. Это оставляет пространство для размышления, но и упрощает дело. Если вариантов немного, и ребенок все-таки не может сосредоточиться, не видит, какой вариант подходит, можно попросить его для каждого предложенного варианта обосновать, почему он не подходит. В процессе обоснования подходящая теорема, скорее всего, найдется.

Часто учитель сталкивается с тем, что ученик просит рассказать какую-то другую тему. Казалось бы – большой успех, ребенка что-то заинтересовало, он достаточно доверяет учителю, чтобы не бояться узнать что-то новое, да и еще по своей собственной инициативе.

Важно понять, что на самом деле движет ребенком. Это может быть завуалированная просьба помочь с курсом математики в школе. Интерес может и не быть связан со школой. В этом случае важно понять, не пытается ли ученик избежать тем самым текущих занятий. Если пытается, это важный сигнал учителю – надо делать уроки проще и радостнее, более успешными для ученика.

В любом случае, самостоятельный интерес ученика – большая ценность, и грех не потратить время, не развлечь ученика, коли сам просит. Важно только не сильно отклониться от плана текущих занятий, чтобы не сбить ребенка и не запутать его. Лучше всего рассказывать внеплановые вещи на перемене, или, если вопрос в перемену не уложится, отложить его на то время, когда будет закончена текущая тема.

Еще одна сложность подстерегает учителя при выборе темы занятий. Часто хочется помочь ученику преодолеть сложности учебы в общеобразовательной школе, и учитель начинает объяснять то, что ученик одновременно проходит в основной школе. Скорее всего, это приведет к путанице. Одним из удачных приемов может оказаться тема, которую его ученик будет проходить в основной школе еще не скоро – математика позволяет многие темы рассказывать значительно раньше, чем это предусмотрено школьной программой. И ученику будет приятно видеть, что он решает некоторые задачи из учебника на класс или два старше его.

Английский язык

Английский язык пользуется среди учеников Центра неизменным спросом. И не только потому, что в школе они должны учить язык, а у них это не очень-то получается. Ведь вместо правил и писанины они начинают ГОВОРИТЬ, и на первом же занятии! А потом происходят еще более удивительные вещи: оказывается, что английский можно учить почти без правил, что можно играть, рисовать, петь, делать кукольный театр – и это тоже будет изучением английского.

Подробнее о занятиях английским языком

Английский язык пользуется среди учеников Центра неизменным спросом. И не только потому, что в школе они должны учить язык, а у них это не очень-то получается. Ведь вместо правил и писанины они начинают ГОВОРИТЬ, и на первом же занятии! А потом происходят еще более удивительные вещи: оказывается, что английский можно учить почти без правил, что можно играть, рисовать, петь, делать кукольный театр – и это тоже будет изучением английского.

Puppy_250

Конечно, занятия по английскому языку в Центре не сводятся только к развлечениям и разговорам. В начале учебного года все дети проходят тестирование, по результатам которого определяется их уровень. Потом куратор вместе с учителем определяют приоритетные направления работы и разрабатывают индивидуальную программу.

Чаще всего мы сталкиваемся с необходимостью «разговорить» ребят. Это одна из самых тяжелых задач, особенно когда ученик не уверен в себе. Многие наши ученики из-за неудач в школе не верят, что способны выучить язык. Поэтому на первом этапе особенно важно помочь им преодолеть эту негативную установку к занятиям, показать им, что, владея даже минимальными знаниями, можно общаться и понимать друг друга. Поэтому занятия с иностранными волонтерами являются бесценным опытом для наших учеников (каждый год у нас работают волонтеры из Германии, Великобритании, США и других стран). Общение с ними – стимул к изучению языка. Урок английского зачастую становится занятием и по географии, и по литературе, и по страноведению.

Время от времени устраиваются дни английского языка с играми и конкурсами, отмечаются праздники англоязычных стран, например, Хэллоуин. И это тоже способствует развитию отношений между учителем и учеником.

Однако академическая успеваемость нередко остается невысокой. Часто мы сталкиваемся с тем, что у ребят плохая память и им сложно концентрировать внимание. Как решать такого рода проблемы, обсуждается на встречах волонтеров, занимающихся английским языком: здесь каждый может рассказать про своего ученика, про трудности, и все пытаются найти оптимальное решение. А можно и радостью какой-нибудь поделиться!

Начальная школа

Твой мир, огромный и живой, оказалось невозможным засунуть на полки «чтение», «письмо», «математика». Оказывается, чтение, это не когда открывают книжку и рассказывают сказку, а великое множество букв (миллиард уж точно есть), которые каким-то необъяснимым образом складываются во всякие скучные слова: КОТ, НОС, ЛУК.

А математика – она очень интересная, но разве легко уследить, когда 3 и 2 будет 5, а когда – 1? Каждый раз думать, какой между ними знак – можно ж и с ума сойти!

Подробнее о начальной школе

Школа – это такое место, где мир разливают по баночкам, наклеивают аккуратные ярлычки и расставляют по полочкам. В чем-то это здорово: усмиренный и расклассифицированный мир проще охватить взглядом, с ним легче справиться.

turtle_2_250

Жизнь школьника в чем-то сложнее жизни дошкольника, а в чем-то и проще, понятнее. Но это только в том случае, если твои «полочки» заполняются в соответствии с графиком и в том же темпе, что и «полочки» одноклассников. А иначе – грустно.

Твой мир, огромный и живой, оказалось невозможным засунуть на полки «чтение», «письмо», «математика». Оказывается, чтение, это не когда открывают книжку и рассказывают сказку, а великое множество букв (миллиард уж точно есть), которые каким-то необъяснимым образом складываются во всякие скучные слова: КОТ, НОС, ЛУК.

А математика – она очень интересная, но разве легко уследить, когда 3 и 2 будет 5, а когда – 1? Каждый раз думать, какой между ними знак – можно ж и с ума сойти!

А еще оказывается, что некоторые твои знания в школе никому не нужны. Никому почему-то неинтересно, что ты любишь котят и знаешь абсолютно всё про человека-паука. А еще оказывается, что ты многого не знаешь. Оказывается, что ты…

Стоп, стоп. Сейчас мы вообще непонятно до чего договоримся! Поэтому прекращаю про школу и расскажу, как всё происходит у нас, в «началке» Центра:

Мы рисуем, читаем и считаем.
Читает ребенок, читает учитель, читают вместе.
Считаем, делим и едим сушки.
Лепим из пластилина буквы и машинки.
Рисуем буквы и на компьютере, буквы на компьютере и на бумаге не буквы.

Всё по очереди и одновременно в течение всего занятия.

И никакого «не знаешь». Конечно, всего ты не знаешь, но уж конечно гораздо больше, чем вчера. А уж завтра! Представить себе пока невозможно, сколько ты будешь знать завтра!

Раньше Центр ставил задачу помочь человеку получить среднее образование, но время идет и планка все выше: большинство учеников хотят и поступают в вузы.

А у тех, кто только собирается в первый класс, есть время на подготовку. Удачи