О Романе Урываеве

На заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека президент РФ Владимир Путин сообщил, что у него волосы встали дыбом, когда он узнал о человеке, привлеченном к ответственности за преступление, которое он совершил путем обращения в прокуратуру.

Когда в стенограмме я прочла этот текст, мои волосы дыбом не встали. Я просто подумала, что вот же – у меня тоже есть пример того, что человек был привлечен к ответственности за клевету, осуществленную путем обращения в прокуратуру. Это Василий Михайлович Урываев – отец Романа Урываева, делом которого я занимаюсь уже седьмой год. Обращалась последовательно к Лукину, Федотову, Памфиловой, Москальковой, привлекала прессу, лучших юристов, включая Тамару Георгиевну Морщакову. Правда, не без результата: срок лишения свободы был уменьшен Роману на 6 лет.

Но когда оказалось, что президент имел ввиду именно этот случай, я подумала: а не рассказать ли мне самой о деле Романа Урываева? Ведь Василия-то Михайловича оправдали, а Роман сидит и еще нескоро выйдет. Вдруг с подачи президента России и его дело найдет справедливое решение.

Ниже история Романа Урываева.

Началась она с того, что его отец Василий Михайлович был оправдан по обвинению в клевете на соседа – зампредседателя Липецкого областного суда, оклеветать которого пытался, как известно, «путем написания заявления в прокуратуру».

Через три недели после оправдания отца 9 августа 2010 года против Романа Урываева было возбуждено уголовное дело по обвинению в педофилии. (Отметим, что первое заявление «потерпевшей» по этому делу датировано 13 августа того же года, но это никого не смутило).

Почему педофилия? Потому что у нас в это время кампания по борьбе с наркотиками пошла на убыль, и началась кампания по борьбе с педофилией. Надо отчитываться, а тут такой случай подворачивается «убить двух зайцев».

Педофилия – преступление нешуточное. А Роману вменялось 40 эпизодов развратных действий с несовершеннолетними. Страшное обвинение, 10 потерпевших подростков.

Мать Романа, Тамара Федоровна Урываева, в обращении к президенту России о деле своего сына пишет (орфографию и пунктуацию автора сохраняю): «Во время задержания его зверски избили работники милиции (документы из больницы приобщены к уг. делу). Ограбили, пропали 74 000 руб. Затем пытали в милиции и ИВС. Оперативники одевали ему на голову пакет и били по сломанному ребру, которое сломали во время задержания, а когда он терял сознание от боли и удушья, ему вызывали скорую помощь. (документы так же приобщены к уг. делу). На наши жалобы в прокуратуру, за зверское избиение, ограбление и пытки, несмотря на подтверждающие документы, ни какой реакции.

…. Согласно экспертизы ДНК моего сына, ни на местах преступлений, ни на одежде потерпевших, так же нет ни каких следов. Одежда моего сына, изъятая во время обыска, была возвращена нам, так как совершенно не подходила под описание потерпевших. Так же при обыске 2-х квартир не было обнаружено никаких других доказательств. Согласно экспертизы, у моего сына множество особых примет, в виде больших родимых пятен темно-коричневого цвета на голове и теле. Есть шрам на руке и большой широкий шрам на теле, от неудачной операции, который при общении невозможно не заметить. Однако, по версии следователя, при неоднократном общении с моим сыном, ни одна из потерпевших не смогла назвать ни одну из этих примет. В совокупности, все эти доказательства, (подтвержденные документально), бесспорно доказывают, что мой сын никогда не встречался с потерпевшими. А если учесть, что во время так называемых «преступлений», автомобиль моего сына находился в ремонте и он был вынужден ездить в наемном автомобиле с водителем, который пришел в суд и подтвердил показания моего сына. (Документы о ремонте автомобиля моего сына, приобщены к уг. делу). Что лишний раз доказывает о невозможности совершения преступлений моим сыном».

Была организована и кампания в СМИ. Тамара Федоровна пишет президенту и об этом: «На второй день после ареста и с подачи сл. Торозова, нарушая Конституцию РФ, местные газеты на первых полосах крупным планом, печатали фото моего сына, с Ф.И.О, местом работы и обливали всю семью откровенной ложью и клеветой. До суда, до приговора, за 2 года следствия и года судебных заседаний было напечатано более 40 статей. Этой ложью они пытались убедить население города в том, что пойман настоящий преступник. На наши жалобы прокуратура не реагировала».

Следователь неоднократно менял места совершения предполагаемых преступлений, когда он понимал, что отсутствие обвиняемого на записях видеокамер могут оказаться не в пользу придуманного им сюжета.

Однако адвокату не удалось добиться прекращения уголовного преследования на стадии следствия. Дело пошло в суд. Процесс шел в том же духе, что и следствие: судья отказывал защите в проведении почерковедческой экспертизы подписей «потерпевших».

На суде выступали свидетели защиты, но их показания суд не принимались во внимание. Снова из обращения Тамары Федоровны Урываевой: «Мой сын, согласно распечаток его телефона в уг. деле, ни в одном эпизоде не находился даже в тех местах, где якобы происходили преступления. По версии следствия, все эпизоды происходили в Липецке. А потерпевшие в во время некоторых эпизодов, вообще находились в деревнях у бабушек за сотню км. от города. 

В приговоре суда нет ни слова о 27 свидетелях со стороны защиты, которые находились вместе с ним во время так называемых преступлений. Одни (во время преступлений), вместе с семьей моего сына и своими семьями отдыхали с ним в Капитанщино. Другие (во время преступлений), находились вместе с ним на работе. Третьи (во время преступлений), рабочие заканчивали строительство его дома в с. Капитанщино, где был и сын. Об этом они все говорили в суде. Однако в Приговоре об этом нет ни слова, как бы их не было вообще в суде».

И вот, несмотря на все старания обвинения и судьи, по 26 эпизодам Роман был оправдан с формулировкой «за отсутствием события преступления». Обратите внимание: не за отсутствием состава преступления, а собственно события. Это значит, что эти 26 эпизодов просто выдуманы, никаких встреч с семью девочками вообще не было. Они это прямо в суде и приблизительно так и сказали: «Этого дядю не знаю. Меня милиционер с улицы позвал и попросил помочь поймать маньяка. Я согласилась и написала то, что мне продиктовали».

Разумеется, все девочки были из не слишком благополучных семей, иначе родители подняли бы шум, потому что детей допрашивали без их участия и без участия органов опеки. Но две девочки упорно стояли на своем, хотя у Романа по некоторым из оставшихся 14 эпизодам было чистое алиби. То он в командировке, а девочка в городе. То он в городе, а девочка в деревне у бабушки. То еще у Романа в день инкриминируемого ему  преступления свадьба, и он все время на глазах у многих людей.

Как вообще можно верить в эти оставшиеся 14 эпизодов, если 26 других кто-то зачем-то придумал? Надо искать тех, кто оговорил невинного, и их привлекать к уголовной ответственности. Но суд завершился обвинительным приговором – 19 лет лишения свободы. Далее последовали кассационная инстанция, надзор, но все без толку. В жалобах отмечалось наличие конфликта между отцом Романа Василием Михайловичем и заместителем председателя Липецкого областного суда. В ответ на жалобу судьи отвечали, что это не касается следствия, с которым у Урываева нет конфликта. Однако нетрудно было отметить, что следователь Торозов – сын судьи Липецкого суда Торозова, находящегося в прямом подчинении у заместителя председателя того же суда.

Система за себя постояла, решения основывались на «доверии выводам первой судебной инстанции».

Вот тогда-то Василий Михайлович и нашел меня, от кого-то получил мой номер телефона. Не буду снова называть высоких персон, с которыми мне пришлось говорить по этому делу, но им удалось добраться до судьи самого высшего уровня – и убедить его посмотреть дело. Не знаю, встали ли у него волосы дыбом, но он приговор отменил.

Теперь предлагаю такую модель разговора Председателя Верховного Суда и его заместителя, только что отказавшего в удовлетворении жалобы по делу Романа Урываева.

– А я приговор отменяю.

– Жаль, дело-то было такое хорошее!

– Хорошее-то оно хорошее, но доказательств-то нет.

– Дааа (с тяжелым вздохом!), вот с доказательствами у нас плоховато!

Верно, плоховато у них с доказательствами, а с чем хорошо? Да просто в струю дело, в смысле кампании по борьбе с педофилией.

Приговор отменили, но Романа на свободу не выпустили, дело пошло в Ростов на повторное рассмотрение. И там, в соседней области, все повторилось снова, и Роман получил уже 17 лет лишения свободы.

И снова из обращения матери Романа: «Ростовский  облсуд  решил: Липецкий  облсуд наворочил, пусть сам и разгребает. Нарушая  Постановление Верховного суда РФ, «об исключении давления Липецкой прокуратуры и Липецкого облсуда при новом рассмотрении данного уг. Дела», Ростовский облсуд приглашает  Липецкого прокурора Гончарову, которая поддерживала обвинение в Липецком облсуде и кровно заинтересована в исходе дела.  А так же организовывает видеоконферецсвязь с Липецким облсудом, куда приводят потерпевших, свидетелей и  где на вопросы адвокатов, «потерпевшим» подсказывают ответы судьи Липецкого облсуда. На что было сделано несколько замечаний адвокатами и занесено в протокол судебного заседания.  Чему была свидетель Вихрова И.Д. – представитель Уполномоченного по правам человека от В.П. Лукина. Однако Ростовский облсуд это не смутило. На многочисленные протесты адвокатов, судья просто не обращает внимание».

Дело пошло на апелляцию в Верховный суд, и там щедро сбавили еще 4 года. Итого 13 лет, а с учетом того, что Роман уже отбыл 6 лет заключения, осталось всего-то 7 лет.

Материалы дела были проанализированы независимым врачом-психиатром высшей аттестационной категории к.м.н. Эмилем Львовичем Гушанским, который обратил внимание на то, что «заключение сексолога, входившего в состав комиссии экспертов, проводивших Урываеву Р.В. комплексную сексолого-психиатрическую экспертизу, о том, что «можно с вероятностью диагностировать у подэкспертного расстройство сексуального предпочтения в форме педофилии, расходятся с мнением трех других психиатров, входивших в состав этой комиссии». Кроме того, выводы сексолога «целиком построены на априорном принятии экспертом недоказанных фактов обвинения как неопровержимой истины, что входит в противоречие ч.1 ст. 14 УПК РФ».

Этим же специалистом был проведен и анализ протоколов допросов «потерпевших» и сделан вывод о том, что на несовершеннолетних оказывалось давление.

Выводы психиатра и два новых свидетеля могли бы стать вновь открывшимися обстоятельствами для пересмотра дела. Могли стать, но не стали.

После обращения в Генеральную прокуратуру России запрошенные ею материалы были направлены для проверки… – Куда бы вы думали? – Да, именно: в прокуратуру Липецкой области. Ответ оттуда был более чем предсказуем. В ответе же Генеральной прокуратуры от 24 июня 2016 года сказано, что «каких-либо не известных суду сведений, которые можно было бы расценить как новые или вновь открывшиеся обстоятельства, влекущие возобновление производства по уголовному делу в порядке Главы 49 УПК РФ, не приведено».

Борьба продолжается: борьба человека с системой. Система сильнее всех Уполномоченных по правам человека в РФ, советника президента, высоколобых юристов, Председателя Верховного суда.

Написала и подумала: есть от чего волосам встать дыбом и не только на президентской голове. С такой судебной системой государство существовать не может, потому что нет в ней места ни для закона, ни для справедливости, ни для милосердия.

С тем, как боролись с наркоманами, я тоже столкнулась. Приходил ко мне один отец и рассказывал, как на одной дискотеке настоящий наркоман сделал наркодилерами троих ребят. Подходил, жаловался на ломку и просил купить в углу у стены ему дозу. А когда доверчивый и жалостливый паренек или девушка ему эту дозу приносили и деньги за нее получали, тут их и брали на месте преступления. «Мой сын не виноват», – сказал мне папа. «Как же – не виноват? Разве он не знал, что нельзя покупать наркотики?» К счастью, обнаружилось, что в двух протоколах имена привлеченных к уголовной ответственности были изменены только один раз, а дальше весь текст шел в женском роде и с женским именем: первой жертвой провокаторов была девушка. Это очень помогло при рассмотрении дела, все трое отделались штрафами.