Зачем переводчик, если есть адвокат?

Гособвинитель высказался против доступа переводчика на заседание, объяснив это наличием у пострадавшего защитника.

Адвокату гражданина Таджикистана, ставшего жертвой нападения националиста, удалось отстоять право подзащитного на доступ переводчика к процессу. И гособвинитель, и защита обвиняемого настаивали на том, что мигранту совсем не обязательно все понимать.

25 сентября 2017 года в Кунцевском районном суде слушалось дело Абдулхакима Кенжаева, на которого весной этого года с криками «черно… твари заполонили Москву» набросился с ножом молодой Владислав Валуев (на момент совершения преступления ему было 20 лет). Преступник не скрывал своей ненависти к мигрантам ни в момент, когда полосовал Кенжаева ножом, ни в зале суда, когда объяснял свои мотивы.

Об том, как прошло слушание в суде первой инстанции можно прочитать здесь.

5 июля этого года мировой суд Кунцевского района приговорил Валуева к 300 часам обязательных работ и компенсации в размере 10 тысяч рублей. Дело было квалифицировано как «причинение легкого вреда здоровью» с мотивом «национальной вражды и ненависти». Адвокат Кенжаева Магомедшамиль Шабанов, сотрудничающий с Комитетом «Гражданское содействие», подал апелляционную жалобу на решение мирового суда.

Слушание в суде апелляционной инстанции началось с того, что судья Ирина Химичева попросила Кенжаева показать миграционную карту, прокомментировав: «сейчас мы проверим законность пребывания на территории Российской Федерации». Забрав документы, чтобы их отсканировать (хотя суд не полиция, и проверка законности нахождения Кенжаева на территории РФ не в компетенции этого органа), судья спросила, необходимо ли присутствие переводчика на заседании. Пострадавший отметил, что в суде первой инстанции переводчик был, и он нуждается в его помощи и сейчас.

При рассмотрении дела в мировом суде, на заседание был допущен переводчик. На ходатайство адвоката Шабанова перенести заседание в связи с отсутствием переводчика, который был допущен в зал заседания при рассмотрения дела в мировом суде, судья задала серию уточняющих вопросов.

— Вот мы сейчас с вами разговариваем на русском языке, Кенжаев, вы меня понимаете? И адвокат с вами говорит по-русски.

Кенжаев растеряно молчал.

— Вам для письменного перевода нужно, чтобы документы на ваш язык были переведены? – задала наводящий вопрос Химичева.

Адвокат Шабанов попытался пояснить, что его подзащитный испытывает трудности в понимании юридических терминов.

— А вы на каком языке с ним общаетесь?, – поинтересовалась судья.

— Через переводчика, а на бытовые темы – по-русски, – пояснил юрист.

— Ну, а я что говорю. Я же не на юридические темы сейчас с вами разговариваю, – возмутилась Химичева. – Вообще для того, чтобы сейчас прибыть в Российскую Федерацию, получить патент, сдают русский язык, историю Россию.

— Но мы же сейчас не обсуждаем вопрос получения патента, – отметил Шабанов.

— Это прежде всего мы обсуждаем – знание и владение русским языком, – пояснила судья.

— Обсуждаем совершенное преступление, уважаемый суд, – уточнил адвокат.

— Защита, со мной пререкаться не надо… — предупредила Химичева

Адвокат Валуева отметил, что считает участие переводчика в процессе необязательным, так как раз Кенжаев въехал на территорию России, то должен знать язык, «и правовой, и бытовой». Старший помощник Кунцевского межрайонного прокурора гособвинитель Александр Максименко эту позицию поддержал: «У потерпевшего есть профессиональный защитник, который представляет его интересы… в принципе, новую информацию мы не рассматриваем… поэтому полагаю возможным обойтись без переводчика».

К счастью, несмотря на эти высказывания сторон, суд постановил перенести судебное заседание на 14 часов 16 октября.

Адвокат Магомедшамиль Шабанов подготовил жалобу на действия гособвинителя, отказавшего потерпевшему в его праве на переводчика, предусмотренном пунктом 7 части 2 статьи 42 УПК РФ.

Дарья Манина, Комитет «Гражданское содействие»