Пусть посидит «за счет нашего великого государства»

Брянский областной суд решил оставить в ЦВСИГе (Центре временного содержания иностранных граждан) гражданина Таджикистана, которого на родине могут ждать пытки.

Брянский областной суд постановил не выпускать из Центра временного содержания иностранных граждан (ЦВСИГ) Хуршеда Одинаева, в отношении которого действует запрет Европейского суда по правам человека на его отправку в родной Таджикистан до вынесения окончательного решения в Страсбурге. Одинаеву придется сидеть в месте, где ожидают выдворения, несмотря на то, что выдворить его пока нельзя. Этим решением Брянский суд отреагировал на жалобу адвоката сети «Миграция и право» ПЦ «Мемориал» Розы Магомедовой и адвоката Ольги Голуб, составленную в ответ на постановление суда предыдущей инстанции. Ранее Суземский районный суд постановил выдворить Хуршеда из России за то, что он нарушил режим пребывания в РФ (ч 1.1 ст. 18.8 КоАП).

Одинаев был остановлен для проверки документов после того, как стало понятно, что выдать его в Таджикистан по запросу с той стороны не получается. То есть экстрадицию – выдачу лица по запросу спецслужб на родине – попытались заменить выдворением – высылкой из России за нарушение российских законов. «Видимо, тут не обошлось без вмешательства служб безопасности», – высказала свое предположение в брянском суде Роза Магомедова. «Вы эти службы тут не упоминайте», – с улыбкой перебил судья Александр Рябухин.

Почему у стороны защиты есть основания полагать, что обвинение Одинаева в совершении административного нарушения было вынесено совсем не случайно, можно прочитать здесь.

Выступая в Брянском суде, адвокаты Одинаева отмечали, что в решении Суземского суда речь шла о «выдворении», а не «принудительном выдворении», то есть о добровольном везде, а не высылке через помещение в ЦВСИГ, где иностранцы ждут, пока им будет куплен билет домой из федерального бюджета РФ (максимальный срок ожидания – два года). И несмотря на это, Одинаева отправили в Центр временного содержания иностранных граждан.

Брянский судья Александр Рябухин согласился, что была совершена ошибка, правда, по его мнению, не в том, что Хуршед был лишен свободы, а в формулировке суда предыдущей инстанции. И постановил изменить «выдворение» на «принудительное выдворение». Однако в решении Рябухин прописал, что до постановления ЕСПЧ по делу Одинаева его высылка в Таджикистан невозможна.

Доводы адвоката Розы Магомедовой, сотрудничающей с Комитетом «Гражданское содействие», что нахождение в ЦВСИГе лица, на чью отправку в родной Таджикистан наложено вето из-за угрозы пыток, абсурдно, а также, что у Одинаева взята подписка о невыезде, он болен туберкулезом и не получает в ЦВСИГе должного ухода, его жена и двухлетняя дочь – гражданки РФ, а главное, он находится в процедуре рассмотрения документов на статус беженца, не были учтены.

Зачитывая решение, судья произнес: «Подача заявления на статус беженца не является основанием для признания лица беженцем». Конечно, это так. Как и, например, подача документов на поступление в институт не значит зачисления в студенты. Но пока документы на статус беженца или временное убежище рассматриваются, человек официально находится процедуре, то есть пребывает на территории РФ абсолютно легально. Что хотел сказать этой фразой судья Рябухин, не совсем ясно. Возможно, тким образом он пытался объяснить, что принятое им и судом предыдущей инстанции решение было обоснованным.

Выйдя из суда, жена Хуршеда Аня, которая присутствовала на заседании, робко спросила: «А мой муж не состарится в ЦВСИГе, сколько нам с дочкой его ждать?». Адвокаты объяснили, что максимальный срок содержания в Центре – два года. Будет ли Хуршед там все это время – зависит от Европейского суда: если им будет принято решение о невыдворении Одинаева быстрее, то он окажется дома раньше.

«Еще у меня вопрос: Хуршед говорит, ему дают сейчас лекарства от туберкулеза, от которых его рвет. Как думаете, это лекарства плохие или они ему не подходят?», – спрашивает Аня. Как ответить на этот вопрос, никто не знает. Разве что судья бы нашелся, что сказать.

«Помещение его сейчас вам в квартирку – это была бы страшная вещь», – «успокоил» Рябухин жену Хуршеда после оглашения приговора. «Так не к нам надо, а в больницу», – ответила Аня. «Это уже другое, это пусть они уже решают там, и не за ваш счет, а за счет нашего великого государства», – светясь, резюмировал Рябухин и ушел. Аня осталась в коридоре, недоуменно рассматривая счет за лечение Хуршеда в ЦВСИГе, присланный ей накануне: 10 500 за две недели.