Меня это касается

Волонтер о волонтерах: кто такие добровольцы «Гражданского содействия», чем они занимаются и почему к ним присоединяются даже люди с кандидатским минимумом.

Этим летом я впервые закончила семестр без троек и пересдач. Не знаю, может, мне наконец-то стало интересно учиться (ко второму-то курсу!), а может, просто повезло. Но факт остается фактом: впереди меня ждали два свободных месяца. Еще год назад я бы наслаждалась каждой секундой: поехала куда-нибудь путешествовать или гуляла бы каждый день с друзьями, а может, просто валялась дома на кровати в обнимку с домашними животными и читала комиксы. Но не в этот раз. Это лето я решила провести с пользой, поэтому первое, что я сделала, вернувшись с последнего экзамена, – начала искать стажировку.

Около года назад я переехала в Гольяново (это район на востоке Москвы). И примерно тогда же в «Новой газете» вышла статья о трудовом рабстве в Гольяново, в которой упоминался Комитет «Гражданское содействие». В статье рассказывались истории людей, запертых в продуктовых магазинах, где их заставляют работать бесплатно, не дают спать, плохо кормят, бьют и насилуют. Живя на соседней улице от подобного ужаса, я по-настоящему испугалась: это все происходило рядом со мной, а я и понятия не имела. Мне захотелось помочь этим людям.

Я заполнила анкету волонтера на сайте «Гражданского содействия», указав, что хочу помогать в отделе связей с общественностью и могу писать, корректировать и переводить тексты, а если понадобится, то и вести социальные сети. Честно говоря, опыта в этой области у меня не было совсем. Но все казалось мне очень простым и легким, будто этому можно научиться за пару дней, поэтому я уверенно кивала, когда меня спрашивали, умею ли я переводить с русского на английский. Мне очень хотелось, чтобы меня взяли. Как только я пришла, мне сразу налили чай, все здоровались и улыбались, а идти к офису надо было через очень приятный парк – мечта, а не волонтерство.

Меня взяли. Дали подписать договор, сказали прийти в понедельник и взять с собой ноутбук, если есть. Помню, что в первый день пришла в брюках и рубашке, взяв с собой заранее приготовленный обед, и что выехала на двадцать минут раньше, потому что боялась опоздать. В мой первый день Даша, пресс-секретарь комитета и по совместительству мой координатор, предложила создать телеграм-канал и сказала, что это будет «моим проектом на лето». Я тогда улыбнулась и сказала что-то вроде: «Без проблем», – но было, конечно, очень страшно. До этого я вела только один канал: он назывался «Что я кушаю», и это был канал на восемь человек с фотографиями моей утренней каши и длинными спискам, где я составляю рейтинг московского фаст-фуда.

Первый месяц в Комитете я делала все то, чем я никогда не занималась до этого, и открывала новые стороны самой себя. К примеру, я всегда считала себя человеком с высоким уровнем эмпатии: я плачу на грустных моментах в фильмах, когда читаю Гарри Поттера, смотрю корейскую рекламу (у них есть ну очень печальные ролики!) или когда плачет кто-то из моих друзей. Мне даже казалось, что я чересчур сопереживаю другим людям. Поэтому когда Саша – еще одна волонтер Комитета – рассказывала, как тяжело ей было первые недели, как после каждого дня общения с беженцами и мигрантами она чувствовала, будто становится немного взрослее, и что реальный мир совсем не такой, как она думала раньше, я представляла, что буду чувствовать себя во сто крат хуже.

 

Саша и председатель Комитета Светлана Ганнушкина. Фото: Влад Докшин

Мне казалось, что каждый вечер я буду плакать, что мне будут сниться кошмары. Реальность же оказалось еще более жестокой: я не чувствовала почти ничего. Ну, то есть не совсем, мне, конечно, было жаль каждого, но не настолько сильно, чтобы это как-то влияло на мою жизнь. Все мое сопереживание доставалась людям из хорошо прописанных сценаристами историй, а в реальной жизни мне как будто чего-то не хватало, чтобы проникнуться по-настоящему. Поэтому когда мне предложили написать этот текст о волонтерах Комитета, я поставила себе цель: попробовать научиться сочувствию.

Мне дали список волонтеров, я выбрала шесть человек и предложила им встретиться. До этого я общалась только с одним волонтером – Сашей, и не очень представляла себе, как выглядят остальные, сколько им лет и чем конкретно они занимаются. В самом Комитете мы не пересекались, так как в «Гражданском содействии» волонтеры выполняют разные задачи: сопровождение мигрантов в суды и управления по вопросам миграции МВД, преподавание русского как иностранного, переводы аналитических материалов Комитета на английский и французский языки, – и часто находятся в разъездах. В итоге я встретилась с четырьмя волонтерами, а еще двое ответили на мои вопросы по почте. И все это случилось за один день.

С самого утра было очень жарко, и я приехала в «Гражданское содействие» уже уставшей. Какой-то мужчина успел нахамить мне в метро, я забыла взять с собой книжку, а подходя к зданию Комитета, споткнулась и подвернула ногу. Настроение было ужасное.

Саша

Саша – студентка, учится в Лондоне на специалиста по международному развитию. Она вернулась в Москву на лето и пришла в Комитет «ради строчки в резюме», собираясь проработать один месяц. В итоге вдохновилась и осталась до конца августа. «Всегда полезно знать, как действительно живут люди и какие проблемы у них реально есть, чтобы помнить, что ты работаешь не просто с цифрами, а с живими людьми», – говорит Саша. В «Гражданском содействии» она заполняет базы данных Комитета, помогает с переводом и с сопровождением людей, не говорящих по-русски, в поликлиники или МВД.

С Сашей общаться было проще всего: я уже была немного с ней знакома, мы почти одного возраста, в Комитет пришли примерно за одним и тем же. Для нее это не первый опыт волонтерства – в Лондоне она стажируется в организации Nisa-nashim, которая организует совместные мероприятия для евреек и мусульманок. Когда я спрашиваю у Саши, почему она устроилась на лето сюда, а не решила попробовать пойти заработать деньги, она только улыбается и говорит, что зачтется в карму.

Всю дорогу к метро, пока я еду на следующую встречу, думаю о том, пошла бы я волонтерить, если бы у меня уже был опыт для резюме, и я могла бы попробовать получить работу с зарплатой. С грустью отмечаю, что вряд ли.

Катя

С Катей мы встретились почти спонтанно: она написала мне утром, и я сказала, что освобожусь через пару часов, и мы можем пересечься в центре. Поэтому уже через тридцать минут после выхода из Комитета, я шла по Тургеневской под палящим солнцем, а рядом со мной шагали Катя и ее муж. Его зовут Угур, он турок и не очень хорошо говорит по-русски.

Кате 29, она изучает межкультурную психологию в Высшей школе экономики. В «Гражданском содействии» волонтерит с марта – учит двух девочек-афганок русскому языку, а заодно помогает им адаптироваться к жизни в другой стране. Рассказывая о том, почему она пришла в Комитет, Катя говорит: «В России трудно жить, я думаю это трудно для всех, но если ты не гражданин России, то тебе в сто раз труднее. И когда мой муж начал делать документы – РВП, вот это все, я увидела, как это со стороны мигрантов все смотрится – кошмар, просто вопиющая несправедливость. И решила помочь».

Катя и ее ученицы празднуют Пасху

Она практически светится, когда говорит про семью, с которой работает: рассказывает, как они празднуют дни рождения, как девочки разрисовывают ей руки хной, как однажды они ходили все вместе в парк на пикник, и теперь Катя хотела бы показать им Красную площадь, зоопарк и планетарий, но они пока бояться выезжать в центр. Еще рассказывает, что стала по-другому относиться к своим жизненным трудностям, когда сравнила их с теми, которые есть у беженцев.

Когда я интересуюсь, что будет, когда девочки поступят в школу и им больше не понадобится Катина помощь, продолжит ли она с ними общаться, Катя кивает и уверяет, что обязательно.

Мы говорим почти час, и я убегаю на следующую встречу. Почему-то в метро мне становится очень грустно: хочется, чтобы у каждой семьи была такая Катя.

Анастасия

Анастасия – научный сотрудник в Институте диаспоры и интеграции. Она приглашает меня в конференц-зал, и я радостно улыбаюсь: внутри на полную мощность работает кондиционер.

Анастасия пришла в Комитет весной этого года, чтобы помогать с поиском страноведческой информации (это важно для подачи документов на статус беженца: нужно предоставить доказательства невозможности оставаться на родине). Она написала диссертацию об интеграции мигрантов и сейчас готовится к защите.

Довольно любопытно ее слушать: Анастасия в будущем хочет заниматься наукой и преподавать. Я, видимо, слишком узко мыслю, но мне всегда казалось, что волонтерство – это занятие для не имеющих опыта студентов, но уж точно не для людей с написанной диссертацией.

Это первый волонтерский опыт для нее. «Гражданское содействие» она выбрала, потому что, по ее мнению, это наиболее эффективно работающая организация помощи мигрантам на российском и постсоветском пространстве: «В России, конечно, доминирует антимиграционный дискурс, к мигрантам очень негативное отношение. Тем удивительнее выглядит деятельность «Гражданского содействия»».

Почему-то именно после этой встречи я чувствую себя наиболее воодушевленно, плохого настроения как не бывало. Кажется, что если проблемой беженцев занимаются столько разных и талантливых людей, то проблемы скоро не будет.

Соня

Мы встречаемся с Соней в кафе. К вечеру я совсем голодная и уставшая, поэтому просто рада посидеть в каком-нибудь приятном месте. Соня заказывает чай, я беру морс.

Соня – волонтер в «Гражданском содействии» уже два года. Она наполняет английскую версию сайта. До этого Соня уже была стажером в Италии, где в течение двух лет изучала культурную антропологию в Болонском университете. Там она помогала в Центре интеграции беженцев: сопровождала семьи в разные организации, помогала в составление резюме и в изучении итальянского языка. Она пошла туда, чтобы собрать материал для исследования, но потом решила остаться и в итоге проработала больше года. Соня говорит, что не видит ничего плохого, если человек становится волонтером из практических целей: «В Европе вообще почти каждый когда-то волонтерил, это нормально».

Сразу стало немного легче. Я улыбаюсь, так как чувствовала вину за то, что пришла в Комитет не потому, что хотела помогать людям, а потому что мне нужна была строчка в резюме.

При этом Соня считает, что в России проблема миграции все еще мало кого трогает, хотя волонтерство как явление стало более популярным. Люди выбирают более очевидные места для помощи – детские дома или приюты для животных, но работа с мигрантами или, к примеру, эковолонтерство – не столь популярны. Это также связано с тем, что многие люди все еще настороженно относятся к беженцам: «В Европе многие негативно к ним относятся, многие мои знакомые против них. Я в таких случаях всегда говорю: «Каждый – беженец», рассказываю конкретные истории каких-то людей. Дело ведь не в беженцах, человек сам решает – быть плохим или хорошим».

Благодаря Соне новости Комитета можно читать на английском

Соня уходит, а я остаюсь поужинать. Она, конечно, права – в России проблема миграции почти никого не волнует. Все волонтеры как-то связаны с интеграцией беженцев и только поэтому пришли в Комитет. Единственное, что неясно: это из-за того, что людей не волнует эта проблема или они просто не понимают ее масштабов?

На следующий день я общаюсь еще с двумя девушками, но уже по почте.

Анна

Анна ездит в Ногинск, где раз в неделю занимается с детьми из Сирии – рассказывает что-нибудь об окружающем мире, истории или географии. Это не единственное ее волонтерство, также она работает в интеграционном центре «Такие же дети». Анна юрист и востоковед и, в будущем, наверное, хотела бы сконцентрироваться на своей работе, но пока у нее есть свободное время – помогает детям.

На вопрос, почему она решила заниматься именно этим, Анна отвечает: «Я довольно много путешествую, много раз была в Сирии, и мне там было настолько хорошо, что хочется, чтобы и сирийским детям тут было хоть немного лучше».

Лиана

Лиана помогает переводить материалы для английской версии сайта «Гражданского содействия». Про Комитет она узнала случайно: наткнулась на упоминание его в интернете, когда искала, куда можно отдать вещи. Говоря о том, что побудило ее стать волонтером, Лиана поясняет: «Отдавать что-то надо. Поскольку у меня денежные ресурсы ограничены, отдаю долг обществу как могу». Это ее первый волонтерский опыт, она работает с лета этого года и пока ей очень нравится. Когда я спрашиваю, чувствует ли она, что как-то изменилась благодаря волонтерству, Лиана пишет: «На душе потеплело».

Волонтеры Комитета приняли активное участие в подготовке праздника для детей беженцев этим летом. Фото: Ася Леонова

Прошло несколько дней, и я никак не могу понять, что же я чувствую. Не могу сказать, что не ощущаю никаких изменений. Я продолжаю бороться с низким уровнем эмпатии, но теперь, кажется, знаю причину этого.

Видели, как в социальных сетях в комментариях под постом про какое-нибудь доброе дело люди пишут: «Я снова поверил в людей»? Я, кажется, и правда поверила. И начала видеть, что сопереживаю незнакомым людям чуть больше. Это пока действительно незаметное изменение, но, думаю, я на правильном пути. Мне кажется, это как раз потому, что я поверила в этих людей, в волонтеров, поверила, что они (или, скорее, мы!) на самом деле можем что-то изменить, пусть и медленно. Тяжело сочувствовать кому-то, если знаешь, что сочувствие – это единственное, что ты можешь предложить. Когда мир вокруг становится темным, и кажется, что справедливости и надежды больше нет, проще просто выключить эмпатию, чтобы легче было переживать тяжелые события. И, думаю, это со мной и случилось.

Я поговорила не со всеми волонтерами. Некоторые были заняты, а некоторым я не написала сама: боялась, что просто не успею пообщаться с таким количеством людей. На самом деле волонтеров в «Гражданском содействии» гораздо больше – около двадцати, и они все разного возраста. Они граждане разных стран и пришли в Комитет по разным причинам. Объединяет их только одно – им хочется помогать людям. Пройти мимо очень легко, подумать, что ничем не можешь помочь – еще легче. Но это, конечно, не так. И не важно, как мало вы можете предложить, потому что для кого-то этого «мало» будет достаточно.

Кому-то волонтерство помогает реализовать потребность помогать людям. Кому-то помогает собрать материал для научной работы. Кому-то – попробовать изменить мир. Я пришла в «Гражданское содействие», чтобы получить опыт и научиться новым вещам. В результате я и правда научилась переводить и корректировать тексты, кажется, начала понимать, как вести социальные сети и, как бы глупо это не звучало, чуть лучше разобралась в себе. Наверное, самое важное, что я вынесла из всего этого – не отворачивайся от того, что тебе не нравится, не закрывай глаза, а попробуй изменить это. Я долгое время хотела уехать из России – куда-нибудь, где суды более честные, люди более толерантные, а летом чуть попрохладней, но теперь все изменилось. Теперь мне правда хочется остаться. Потому что мне кажется, что я, да и любой другой человек, способны поменять все то, что нам не нравится.

Ну, кроме погоды, конечно.

Наталья Ошейчик, Комитет «Гражданское содействие»