Хадижа Нури едет в Европу

Беженка из Афганистана, которая девять лет назад приехала в Россию, получила возможность уехать со своими детьми в Европу. Россия принимать эту семью не захотела — за все годы Хадижа так и не смогла легализоваться здесь.

Хадижа Нури приехала в Россию почти десять лет назад, но получить легальные документы ей так и не удалось — наша страна посчитала беженку из Афганистана, которая подвергалась дома преследованиям, не заслужившей официальный статус беженца. Благодаря стараниям сотрудников Комитета «Гражданское содействие», и особенно Елены Закс, которая несколько лет занималась делом этой семьи, Хадижа Нури с двумя сыновьями наконец получила разрешение одной из европейских стран на переезд — там согласились принять их в качестве беженцев.

«Сейчас Хадижа Нури уезжает, и мы желаем ей счастья, — проводила нашу подопечную председатель Комитета Светлана Ганнушкина. — Ее дети, которые родились в России, оказались здесь ненужными. Смотрите, какие замечательные красивые дети, очень жаль, что они уезжают».

Нурия Фатыхова, программный координатор Филиала Фонда имени Генриха Бёлля в Москве, совместно с Анастасией Винокуровой еще в 2013 году сделали небольшое видео о Хадиже Нури, которое показывали в центре имени Сахарова на международных дебатах «Как встречают беженцев и политических эмигрантов в странах Европы и в России?».

Я — Хадижа Нури. Уже семь лет я нахожусь в России, но мне так и не дают статус беженца. Мое разрешение на временное проживание здесь истекло, меня в любой момент могут депортировать. Я не хочу оставаться здесь, но в Афганистан сейчас возвращаться опасно. Я хочу уехать в другую страну, чтобы помочь себе и своим детям.

Я родилась в Кабуле. Моя семья жила в прозападном районе города. Меня никогда не заставляли носить паранджу. Я ходила в школу, а потом поступила в университет, где встретила будущего мужа.

После свадьбы мы переехали в деревушку на окраине Кабула. Там была совсем другая жизнь. Невозможно было никуда выйти, нужно было носить паранджу. Хотя талибы официально не правят в Афганистане, их влияние очень велико по всей стране. Вооруженные люди в масках там появляются везде.

В поселке я стала работать в школе для маленьких девочек, но муж неоднократно получал предупреждения из-за меня — я и моя самостоятельность не устраивали соседей. Начались угрозы в мой адрес. Школу пытались сжечь. Все эти обстоятельства привели к тому, что надо было перебираться туда, где у женщины больше прав.

Нам понадобилось два месяца, чтобы найти достаточное количество денег для отъезда. Я продала то золото, что осталось от свадьбы, родственники помогли, кто чем может.

Просто вернуться в Кабул было нельзя. То есть я уехала в Кабул, но к родителям стали приходить каждый день, расспрашивать о моем местоположении.

Мы приехали в город Мазари Шариф, который находится недалеко от границы с таджикским Термезом, и отправились в Таджикистан. Из Таджикистана уже поездом добирались до Москвы.

Границу мы переходили нелегально. Нас сопровождал посредник от самой границы до Москвы. Мы заплатили ему деньги. Так делают многие, почти все.

Как я чувствовала себя перед отъездом и в пути? Конечно, много плакала. Я была на седьмом месяце беременности и не знала, что со мной будет завтра. Впереди была только неопределенность.

На тот момент я не осознавала, что становлюсь беженкой. Через два месяца жизни в этом городе, в Москве, я поняла, что дома было лучше. Это меня и преследовало. В Москве я родила сына и тогда стало еще понятнее, насколько сложно жить без каких-либо документов. Меня не раз останавливали полицейские и выписывали большие штрафы.

Для себя ничего не хочу. Но хочу для своих сыновей. Чтобы они никогда не видели войну и выросли счастливыми в спокойной стране. Иногда я мечтаю о том, чтобы снова преподавать, повысить свою квалификацию — но этому всему, мне кажется, не суждено сбыться.