Как устроена жизнь сирийских и других беженцев в России

Несколько сотен детей сирийских беженцев в Ногинске не регистрирует государство, а волонтеры учат их русскому языку. Помимо Сирии основные потоки беженцев идут в Россию из Украины, Африки, Йемена и Средней Азии.

В подмосковном Ногинске обосновались сирийские диаспоры: несколько сотен беженцев живут вокруг фабрик по пошиву одежды, которые с 80-х годов держат сирийские бизнесмены. В семьях по 5-7 детей: они не говорят по-русски, у них нет регистрации, и их не принимают в общеобразовательные школы. Русскому детей учат волонтеры в неофициальной школе, которой помогает центр адаптации и обучения детей беженцев при Комитете «Гражданское содействие». Она расположена в двух комнатах обычного жилого дома. Конституция обязывает школы принимать учеников без регистрации, но Закон об образовании это запрещает. Для получения политического убежища семьям приходится платить взятки сирийской мафии, которая держит соседние фабрики. Россия подписала подписала Конвецию ООН, в соответствии с которой обязалась принимать беженцев, в 2005 году.

Беженцам, иммигрантам и вынужденным переселенцам последние 25 лет помогает правозащитная организация Комитет «Гражданское содействие». Ее глава Светлана Ганнушкина рассказала нам о статистике беженцев в России последних лет, об их основных потоках и о проблемах, которые в каждом случае чинит государство:

— Всего на конец 2014 года в России официальный статус беженца имели 790 человек. Это очень мало. Когда мои рассказы переводят на английский, мне все время приходится следить за тем, чтобы не вставили слово «тысяч»: переводчику, который работает в этой области, трудно себе представить, что речь идет не о 790 тысячах, а о 790 персонах.

Из Сирии

С большой волной сирийских беженцев Россия столкнулась в 2013 году. Мы сейчас работаем с этими людьми: они не получают убежища, нуждаются в легализации.

На сегодняшний момент в России статус беженца имеют два сирийца. Около двух тысяч сирийцев получили в России временное убежище. Всего, по моей экспертной оценке, в России находится около 10 тысяч беженцев из Сирии. Они попадают сюда, как правило, по визе, и наше государство в лице мидовских органов, выдавая сирийцам визы, прекрасно понимает, что эти люди — беженцы. Таким образом, государство одной рукой людей впускает, открывает им дверь, а другой рукой — закрывает для них все возможности легализации.

Светлана Ганнушкина. Фото: Комитет «Гражданское содействие» / Facebook

Из Украины

С 2014 года основной поток беженцев идет из Украины. Это единственная категория беженцев, которую государство приняло хотя бы в начале доброжелательно. Впрочем, энтузиазм пропал очень быстро — и у общества, и у государства. Сейчас эти люди маются так же, как и беженцы из других стран.

Статус беженцев имеют где-то 250 украинцев — невероятное для России количество. Это сотрудники «Беркута», прокуратуры и прочие граждане, занимавшие на родине какие-то должности, которые могут быть основанием для преследований. И более 220 тысяч украинских беженцев получили временное убежище. Занимаются ими очень слабо. В специально организованных лагерях для беженцев находится около 22 тысяч людей, то есть десятая часть от числа имеющих временное убежище. Еще недавно лагерей в Ростовской области было много, и они были хорошего качества. Но они постепенно сворачиваются, и остаются пункты временного размещения.

Подавляющее число украинских беженцев — люди, сбежавшие от войны, жители Донецкой и Луганской областей. Они, конечно, крайне негативно настроены по отношению к украинской власти. Есть также и люди, приехавшие из других регионов Украины, — это дезертиры и люди, уклоняющиеся от мобилизации. Они находятся не только в приграничных с Украиной регионах — их очень много и в Москве. Москва аккумулирует всех, несмотря на то, что официально она беженцев сейчас не принимает (есть постановление правительства РФ №691 от 22 июля 2014 года, в котором указан «нулевой процент» приема украинских беженцев и для столицы, и для Подмосковья). Все-таки Москва и Московская область — это места, где есть рынок труда. А эти люди не получают пособия: выплата пособия беженцам у нас не полагается — есть только единовременное пособие, но это копейки.

Что касается постановления правительства, то мы и миграционная служба читаем его по-разному. Мы считаем, что слово «принять» предполагает набор серьезных обеспечительных мер: вы принимаете родственника — вы даете ему стол и кров. А просто принять у людей документы, не взяв на себя никаких обязательств, — совершенно другое дело. Но миграционная служба считает, что она и документы теперь не должна принимать. За каждого человека приходится биться.

Что касается медицинской помощи, то в бесплатной форме она предоставляется на тех же условиях, что и всем прочим иностранцам. То есть предоставляется экстренная помощь, а потом через три дня выкидывают из больницы. Но при этом, здесь хочу отметить, Россия остается Россией, и иногда все же удается поговорить с врачами, договориться, чтобы они вели себя нормально и лечили.

Есть проблемы и с образованием: детей в школу не берут. Минобразования издало приказ, по которому нельзя брать детей без прописки в школу. У нас сейчас суд с министерством по этому поводу.

Из Африки и Йемена

Много людей приезжает из Африки: из Сомали, Кот-д’Ивуара, Демократической Республики Конго, Камеруна. Но по сравнению с тем же сирийским, и тем более украинским, потоком их количество не очень большое.

Фото: Комитет «Гражданское содействие» / Facebook

Поток африканцев усилился примерно 4-5 лет назад, и причины были те же, что и в случае с сирийцами. Они приезжают по визам. Там, на местах, наши консульские органы просто торгуют визами (люди рассказывают нам, сколько они заплатили). В районе $500 это стоит, такова средняя цифра.

Точные цифры по африканскому потоку назвать сложно. Если вы откроете статистику ФМС, то увидите, что обращений за статусом беженца совсем немного. Это происходит из-за того, что доступ к процедуре получения статуса беженца сильно осложнен. Люди просто не могут обратиться за статусом, им в этом всячески препятствуют. Поэтому официальные цифры не соответствуют действительности.

В последнее время начали появляться и беженцы из Йемена. Йеменцев вообще вывезло в Россию наше МЧС: вывезло и бросило. Они живут в подвале своего посольства в Москве, что совершенно недопустимо — посольство не имеет права так принимать людей.

Из Средней Азии

Что касается среднеазиатских республик бывшего СССР, то оттуда в основном идет поток трудовых мигрантов, а не беженцев. Хотя и беженцы тоже есть — в первую очередь из Узбекистана, в меньшей степени из Таджикистана. Это люди, которых преследуют по политическим причинам. С этими людьми вообще сложилась очень грустная картина: среднеазиатские спецслужбы свободно разгуливают по российской территории и просто крадут их и вывозят— разумеется, не без помощи наших спецслужб. Хватают человека, сажают в машину и увозят, — а потом он объявляется на родине в тюрьме. И на вопрос, как он туда попал, он отвечает, что летел самолетом. Такой сценарий невозможен без участия даже не одной, а многих российских государственных структур — в первую очередь ФСБ. Я твердо знаю, что российские спецслужбы сотрудничают в деле вывоза на родину среднеазиатских беженцев за деньги. Есть люди, которых нам удалось вытащить буквально в последнюю минуту. Они рассказывали, как оперативники прямо при них звонили на родину и отчитывались перед своим начальством о том, что заплатили российским коллегам.

Читать оригинал.