«Его держали на цепи»: рассказы людей, попавших в рабство

23 августа – Международный день памяти жертв работорговли и ее ликвидации. Торговля людьми официально запрещена во всех странах, но это не мешает темному рынку процветать. Сложно поверить, но в России в 2016 году не так трудно найти людей, не понаслышке знающих, что значит быть рабом.

Уехал и исчез

6.30 утра. Рынок «Садовод» на юго-востоке Москвы. Каждый день сюда прибывают автобусы, следующие из Махачкалы. Сегодня в одном из них приедет Ярослав Яремчук, несколько месяцев он находился в трудовом рабстве в дагестанском селе Сергокала. На встречу с ним мы отправились с активистом движения «Альтернатива» Алексеем, именно оно помогло мужчине освободиться. Ярославу повезло – в рабстве он провел относительно недолго. «У нас были случаи, когда человек находился в заточении 16 лет. У него был советский паспорт, нового не получил, поэтому в базах не значился»,  — рассказал Алексей.

Ярослава мы ждали недолго. Вместе с ним подошел таксист, которому Яремчук успел рассказать свою историю. Мужчина решил попросить у Алексея помощи. Десять лет назад у него пропал брат – поехал в Волгоград и исчез, возможно, попал в рабство. Говоря об этом, таксист не мог сдержать слез. Таких историй – десятки тысяч. Как правило, наиболее уязвимы люди, которые приехали в Москву из регионов на заработки. Они не приспособлены к жизни в большом городе, поэтому легко ведутся на красивые слова о больших зарплатах. Вербуют будущих рабов прямо на вокзалах. Стоимость человека — 15-20 тысяч рублей. Иногда их опаивают и увозят в бессознательном состоянии, но чаще люди сами соглашаются на поездку. Географической привязки нет — использовать принудительный труд могут как на Кавказе, так и в Липецкой области.

Ярослав отправился в Дагестан по своей воле и не в первый раз. Пять лет назад он устроился на кирпичный завод в Каспийск. Отработал три года, за которые получил 30 тысяч рублей и билет до дома. Когда мужчина об этом рассказывает, в его голосе нет нот недовольства – эта сумма ему кажется приемлемой.

«Я решил поехать в Дагестан еще раз. Думал, что меня снова отправят в Каспийск, но в итоге привезли в Сергокалу на кирпичный завод где-то в горах. Условия были ужасными. В прошлый раз у меня на обед и первое блюдо было, и второе. Чай мы пятилитровыми банками брали, жара – пить охота. А сюда… Я принес однажды полулитровую банку под чай, а женщина на розливе на меня посмотрела как на сумасшедшего. Половину баночки налила — и все, больше нельзя. Я даже недели на заводе не пробыл, сбежал»,  — рассказал Ярослав.

Бежать, правда, оказалось некуда. Документов у него не было, денег и средств связи тоже. Вскоре мужчину поймали и отправили пасти коров. Снова сбежал, но попал к другому «хозяину», у которого задержался на год. Последним «владельцем» Ярослава стал дагестанец по имени Гаджи.

«Когда Гаджи забирал меня от предыдущего «хозяина», то сказал, что я буду баранов пасти, а он – коров. Но в итоге я всех пас. Бараны в одну сторону, коровы в другую, куда бежать не знаешь! А вечером с меня спрашивали! Я просил Гаджи отпустить домой, но он сказал: два года поработаешь, отправлю. Обещал оплатить дорогу и восстановить документы. О зарплате речи не было. Меня, конечно, это смущало, но что делать? Бежать некуда, я даже не пытался. От одного уйдешь – к другому попадешь, еще хуже будет»,  — сказал Ярослав.

В подтверждение слов Ярослав рассказал о человеке, с которым познакомился в Дагестане. Он тоже пас коров, а по вечерам «хозяин» сажал его на цепь.

«У Гаджи я жил в комнате в сарае, где доят коров. У меня телевизор даже был. Кормили раз в день, по вечерам. Рацион разный, иногда кусок колбасы дадут, иногда суп. Душа не было. Работал я с четырех утра и до темноты, без выходных»,  — рассказал Ярослав.

Участковый к Гаджи с проверками приезжал, но тот узнавал о визитах заранее и прятал Ярослава. Мужчина не сопротивлялся – он отчаялся ждать помощи. Когда к «хозяину» приехали активисты «Альтернативы» и полицейские, он предлагал им вместо раба забрать барана.

Угрожали магией вуду

Еще один вид принудительного труда – сексуальные услуги. Цены на девушек выше, чем на трудовых рабов, – от 70 до 150 тысяч рублей. Вербовщики работают на обе стороны – завозят женщин в Россию и отправляют русских девушек за рубеж.
«У нас был случай с девушкой из Ганы, ее привезли в Россию и заставили заниматься проституцией. Когда мы ее освобождали, она боялась уйти от «хозяев» из-за вуду. Сказали, что если она сбежит, то ее семью убьют с помощью магии. Нашему волонтеру пришлось купить в детском магазине бубен, побить вокруг нее и сказать, что снял проклятие. Только так она успокоилась»,  — рассказал глава движения «Альтернатива» Олег Мельников.
Русские девушки, как правило, сами отправляются за рубеж. Они клюют на предложения о работе, надеясь за короткий срок заработать несколько тысяч евро.
«Еще остались женщины, которые ведутся на вакансии посудомойки в Турции за зарплату в несколько тысяч. При этом в стране зарплаты ниже, чем в России, а трудовых мигрантов больше. Некоторые девушки едут на Северный Кипр, они не понимают, что Северный и Южный Кипр – это два разных мира. На месте у них отбирают документы и заставляют заниматься проституцией»,  — добавил Мельников.

Рабство и миграция

У современного рабства множество проявлений, хотя суть неизменна – человека заставляют трудиться против его воли. Ему даже могут выплачивать зарплату, но ровно такую, чтобы хватало на еду и проезд до места работы. С таким подходом часто сталкиваются мигранты, которые приезжают в Россию из стран СНГ.

Джабир работает в Москве четыре с половиной года. Проблем с работодателями у него не было, пока в прошлом году он не устроился на стройку. Официально – по трудовому договору. Одна беда: устно ему обещали одну сумму, а на бумагах поставили другую – гораздо меньшую.

«Мне не платили пять месяцев. Когда мы с другими строителями пришли к директору и попросили дать денег хотя бы на оплату патента и квартиры, он сказал, что это наши проблемы. Ему якобы генеральный подрядчик не дал денег, поэтому выплатить ничего не может. Но мы сходили и туда, выяснилось, что все это время деньги директору перечислялись»,  — рассказал Джабир.

По бумагам Джабир должен был получать 27 тысяч рублей в месяц, но по факту ему должны 170 тысяч за весь период работы. В суде это доказать невозможно – устные договоренности не учитываются.

«У нас расходы в месяц 20 тысяч – квартира, патент, питание, дорога. Мы в долг брали у друзей и родственников, теперь вернуть как-то надо»,  — добавил Джабир.

На звонки бывший работодатель не отвечает. Возможно, он уже исчез.

Похожая история приключилась с узбеком Бахтияром. В Москве он работал дворником, тоже официально. Зарплату ему поставили 13 тысяч рублей, но обеспечили комнатой в общежитии.

«У меня было четыре наряда – на двор, прилегающую территорию, подъезд и мусорки. Несколько месяцев назад мне стали удерживать из зарплаты 30 процентов, сказали, что действуют в рамках закона, обещали вернуть сумму через полгода. Потом мне перестали привозить наряды на подпись, а в конце концов уволили по статье. Денег я так и не дождался»,  — рассказал он.

В обоих случаях мужчины решили добиваться справедливости. Джабир суд выиграл. Заявление Бахтияра в Следственный комитет пока рассматривается.

«Нужно всегда смотреть контекст ситуации. Да, у них не забирали паспорта и не содержали под замком, но это другая форма экономического рабства. Людям некуда деваться, работодатель это понимает. Мы рассматриваем эти ситуации как принуждение к труду – люди продолжают работать, но получают минимальные суммы на еду и проезд. У работников появляется ложная надежда: деньги есть, дают же немножко, нужно просто подождать – и все отдадут. Но это не срабатывает»,  — рассказала сотрудница комитета «Гражданское содействие» Марина Лексина, которая помогала мигрантам составить заявления в суд.

Что делать

Уголовные дела о рабстве — всегда сложные. Адвокатам, которые занимаются такими делами, не хватает проработанной правовой базы. Как правило, дела проходят по статье 127.2 УК РФ, однако доказать вину «хозяев» тяжело.

«Статья сырая и непрописанная. Сложно определить, кого считать рабами и при каких условиях. Многие говорят – в кандалах же не держали! Однако хочу напомнить, что в истории рабов почти никогда не держали в кандалах, они могли свободно передвигаться. У Международной организации труда есть список пунктов, по которым можно определить рабство, – это психологическое и физическое воздействие, лишение документов и заработка и прочее. Но возбужденных дел мало, еще меньше доведенных до конца»,  — сказал Олег Мельников.

По его словам, активисты «Альтернативы» освобождают в год около 150 невольников, но эта цифра меньше того количества человек, что попадают в рабство ежедневно.

«Людей запугивают, избивают. «Хозяевам» даже заборы не нужны, чтобы удерживать их. Достаточно привезти в неизвестный регион и забрать документы. Если человек заболевает, то его выбрасывают где-то в полуживом состоянии. Одного гражданина Узбекистана мы выхаживали 12 дней, но в итоге он умер»,  — добавил Мельников.

Марина Лексина уверена, что юридически доказать рабство возможно, однако нужна активная помощь правоохранительных органов. НКО в одиночку не справляются.

«Возможно, у наших правоохранительных органов не хватает опыта ведения подобных дел. Нужно проводить экспертизы, раскрывать зачастую целые сети преступных сообществ, которые угоняют людей в рабство. Но у нас ведь есть законы, мы также ратифицировали конвенцию о правах человека! Пока же опыт нашего комитета, увы, неутешительный»,  — заключила Лексина.

За примером далеко ходить не нужно. В 2012 году в Москве группа активистов освободила из подсобки продуктового магазина в Гольяново 11 человек. Дело получило широкую огласку, но это не помогло.

«Мы приложили огромные усилия для сбора доказательств, экспертиз, документов. Возили людей в больницы, получали медицинские заключения о том, что невыносимые условия, в которые они были помещены, сказались на их здоровье. В итоге мы получили девять отказов в возбуждении уголовного дела»,  — рассказала Лексина.

Владельцы магазина до сих пор на свободе.

Виктория Сальникова,  РИА Новости,

фото: РИА Новости, Валерий Мельников