Как они будут оправдываться?

В Петербурге случилось ужасное. Маленький Умарали Назаров был разлучен с родителями, задержанными дома при облаве на мигрантов, и умер в больнице.

Разлучать его с родителями не имели никакого права. Если кого-либо помещают в закрытое учреждение, то обязаны помещать родителей вместе с детьми. Если у вас для родителей нет специального места, то и в этом случае нет оснований отбирать ребенка у родителей. По правилам, даже если родители уже приговорены к депортации, они должны помещаться в специальное учреждение временного содержания иностранных граждан (так называемый СУВСИГ) вместе с детьми. Достаточно открыть постановление правительства о СУВСИГах, где четко сказано, что семья должна содержаться вместе с ребенком. А если вы родителей не сажаете под стражу, то тем более не можете разлучать его с матерью.

Мне известны подобные случаи, когда забирали детей, например на улице. Видимо, выполнялся какой-то план по «заботе о детях». Девочка четырнадцати лет пошла в булочную, и «Гражданскому содействию» пришлось ее вытаскивать. Она была гражданка России, чеченская девочка, но мать была без регистрации, и ей не отдавали ребенка. Был случай, когда мать была в больнице и бабушка хотела взять ребенка, а ей долго не отдавали, собираясь отправить в закрытое учреждение.

Могут быть случаи, когда это правильно. Например, отец избивал детей — мы сами тогда обратились в органы опеки, и детей отправили к матери. Отец просил здесь убежища (причем политического), а с детьми обращался очень жестоко, и они от него убежали. То есть бывают случаи, когда это правильно, но в данном случае, конечно, никаких оснований забирать ребенка у родителей не было. Совершенно непонятно, для чего это было сделано.

Конечно, сейчас они будут говорить, что с ребенком не так обращались, или будут придумывать, что нашли его на улице. Могу только себе представить, как они будут оправдываться: никакого другого основания быть не может, и родителям попытаются инкриминировать плохое обращение с ребенком.

Обычно к таким ситуациям приводит то, что в советское время называлось кампанейщиной. То у нас ловят террористов — и тогда террористом может стать любой человек с Кавказа. То ловят наркоманов — и тогда приходят на дискотеку и совсем невинных детей провоцируют. Подходит наркоман: «Меня ломает, мне уже не продают, купи мне одну дозу». Подросток покупает ему дозу и становится наркодилером. И так на одной и той же дискотеке один и тот же наркоман тридцать четырех человек превратил в наркодилеров только за то, чтобы его самого не трогали. А в углу сидит человек и торгует, и никто как будто этого не замечает. То у нас борьба с педофилией, когда отца собственных детей пытаются сделать педофилом.

…Еще можно было бы понять, если бы Назаровых задержали и приговорили к содержанию в закрытом месте. Но родители-то Умарали остались на свободе, хотя и приговорены к выдворению по статье 18.8 КоАП. Кстати, это жуткая статья. По ней могут выдворить любого, разлучив с семьей, с женой, — это никого не волнует. После чего человек три года не может вернуться в Россию, и его еще забывают «вынуть» из базы. Мне постоянно пишут: прошло уже три года, а я к жене и детям въехать все равно не могу.

Источник: «Грани.ру»

«Настучали на нас — буду делать без наркоза!»

После автомобильной аварии на 88 км МКАД 4 сентября 2015 бригада «Скорой помощи» доставила двух пострадавших Алавиддина Абдуллоевича Муинова, 1981 года рождения, и Саида Абдусатторовича Саидова, 1979 года рождения в Городскую клиническую больницу №20.

Они были помещены в реанимационное отделение больницы. При этом в 3 корпусе больницы на первом этаже в 13-м кабинете Точиддину Чамилову предложили подписать за пострадавших, которые в это время находились в реанимации, документы о согласии оплатить их лечение в день в размере 16 900 рублей за каждого. Его убедили, что это делается всегда, и в противном случае больных не примут на лечение. Земляки собрали 34 тысячи и заплатили за лечение. Больным оказали первую помощь и наложили гипс.
На следующий день 5 сентября заведующий травматологическим отделением для продолжения лечения пострадавших потребовал по 150 000 рублей за необходимую каждому операцию. Если же деньги не будут уплачены до 7 сентября, пострадавшие с переломами ног будут выставлены из больницы.

В понедельник, 7 сентября, мы направили факс в Министерство здравоохранения на имя министра Вероники Игоревны Скворцовой факс с просьбой принять меры к тому, чтобы попавшим в ДТП людям была оказана необходимая помощь. Реакции не последовало.
Каждые полчаса мне звонил Точиддин Чамилов и рассказывал о том, что происходит в больнице. С ними разговаривали крайне грубо, на больных кричали. Один из врачей, проводя манипуляцию, сказал: «Настучали на нас — буду делать без наркоза!» К концу дня пострадавших выставили в холодный коридор.

Я по электронной почте обратилась к Михаилу Александровичу Федотову, он, находясь в Перми, просил о помощи Леонида Печатникова — заместителя мэра Москвы по социальным вопросам, заслуженного врача России. Отклика не было.

Мы ждали сутки, по телефону я слушала, в буквальном смысле, стоны людей, не получающих даже обезболивания. Обращение с ними было таким, что они стали серьезно опасаться за свою жизнь. На утро в среду оба больных сдались и стали просить отправить их домой, хотя от аэропорта Худжанд им надо добираться домой еще 500 километров.
Все, что мы могли сделать для них, это купить им билеты на самолет и дать лекарство от боли. Это мы и сделали. Земляки погрузили раненых людей в раздобытую где-то «газель» и увезли в аэропорт. Один из них не мог сидеть, не знаю, как удалось устроить их в самолете.

Они улетели. Российская авиакомпания, скорее всего, не взяла бы их на борт. Но это были таджики, и они нашли способ доставить своих братьев на родину.

Эта история не оставляет меня уже третий день. Я хочу понять, почему не были опрошены жертвы и свидетели этого ДТП? Почему с такой легкостью после короткого разговора был отпущен полицией водитель машины, сбившей наших потерпевших? Почему врачи фактически обманули Чамилова и принудили подписать отказ от государственной помощи? Каков должен быть объем срочной помощи при автомобильной аварии?

Но больше всего мне хотелось бы спросить врачей, давали ли они клятву Гиппократа, советского врача или какую-то еще клятву, которая может побудить их просто вести себя по-человечески.

[gallery columns="2" size="large" ids="5161, 5162"]

Тяжело ты, бремя гостеприимства

Когда нам говорят, что миллион украинских беженцев находится сейчас в России, эта цифра не вмещается в сознании, и многие не верят.

Эксперты, впрочем, допускают, что миллион — это количество пересечений границы (вести персональный учет, когда рядом идут бои, слишком сложно), а ведь некоторые беженцы ездят проведать родственников в Украину и, когда возвращаются, могут попасть в базу пограничников повторно.

Однако ни российские, ни западные эксперты не сомневаются, что грандиозная цифра близка к реальности. Но до чего ж трудно себе представить, сколько это человеческих трагедий, сколько беспомощных стариков, детей, инвалидов… Всем им нужна крыша над головой, еда, медицинская помощь, и ведь никто, слава Богу, не остался на улице. Повторю: Россия приняла, как сообщила на днях ФМС, чуть больше миллиона беженцев с юго-востока Украины.

И если сравнить… В Евросоюзе, например, идут сейчас споры, как распределить между странами всего лишь 40 тысяч африканцев. В свое время мне довелось присутствовать на заседании ПАСЕ в Страсбурге, когда обсуждалась проблема беженцев из Африки. Они прибывают на утлых лодчонках, прячутся в трюмах кораблей, массово тонут. Звучали страшные цифры погибших, вспоминались международные конвенции и европейские ценности. Но представители благополучных стран упрямо не соглашались принимать «лишних» людей. Слушая те дебаты, я сделала для себя утешительный вывод: в России не так уж плохо с гуманностью, как мы, журналисты, пишем.

С горячим сочувствием

За четверть века работы с мигрантами я не помню, чтобы наше государство так щедро, как теперь, финансировало проблему беженцев. В прошлом году выделено из бюджета почти 5 миллиардов рублей. Они, конечно, уже истрачены. В ближайшее время правительство собирается вновь вернуться к вопросу финансирования. «Россия тратит колоссальные средства на поддержку беженцев с Украины», — заявляет г-н Байс Вак-Войя, представитель Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев в РФ. Он посетил ряд регионов, и не раз хвалил нашу страну за заботу о беженцах.

Стало общепризнанным фактом: Россия оказалась в состоянии принять такое количество беженцев благодаря самоотверженности российского общества. Когда хлынули первые потоки, тысячи простых граждан спешили приютить, накормить, согреть спасавшихся от войны. Недавно в фильме «Возвращение» мы услышали, как поэт Бродский, изгнанный из России, говорит, что в России живет удивительный народ: чужую беду люди принимают как собственную и готовы поделиться последним. В прошлом году россияне терпеливо относились к тому, что прерывался отдых их детей — пионерлагеря отдавались под лагеря беженцев. Не возмущались, когда больницы и поликлиники принимали беженцев без очереди. Считали справедливым, что часть бесплатных мест в вузах отдавалась украинским абитуриентам. Тысячи семей содержали родственников и друзей из Украины.

Думать о завтра

Однако бремя гостеприимства невозможно нести бесконечно долго. За прошедшие полтора года накопилась естественная усталость. К тому же — кризис, все мы за эти полтора года стали беднее. А пострадавшие от войны все едут и едут. Еще неизвестно, что ждет нас впереди, и это очень тревожно, что сегодня можно услышать об украинских беженцах…

Беженцы, как и все человечество, — люди разные. Приезжают к нам, конечно, и наглецы. Я сама присутствовала при сцене, когда один агрессивный субъект требовал у мэра небольшого города сразу дать ему квартиру или поселить в гостиницу пять звездочек. Было бы грешно из-за одного наглеца обижаться на всех беженцев, но таков уж механизм человеческого восприятия: по одному судить о многих, и никакими доводами этот механизм не перешибешь.

Год назад в статье «Общее горе» («РГ» от 1 августа 2014 г.) я писала, как драгоценен искренний порыв сочувствия, объединивший наших людей, и как важно его сохранить на будущее: «Думать о завтра… Благожелательный климат в обществе не только беженцам нужен, а, может быть, еще больше нам самим».

Откуда берутся мифы

Увы, сохранить высокий градус сочувствия очень нелегко, и нам это не удалось. Главным генератором дурных слухов о беженцах стали так называемые ПВР — пункты временного размещения. Из тех 5 миллиардов, выделенных из бюджета, львиная доля — 3, 6 миллиарда пошли на обеспечение ПВР. Летом прошлого года, чтобы срочно разгрузить переполненные беженцами приграничные регионы, было открыто около 600 ПВР, один даже в Якутске (туда обманом завезли больше сотни человек из Крыма, случались обморожения, и беженцы не знали, как выбраться). К середине июля этого года в 69 субъектах РФ действующими оставались 372 ПВР, в них проживало (на полном гособеспечении) чуть больше 20 тысяч. Это из миллиона!

Миф, взбудораживший общественное мнение, возник из-за ПВР, но молва распространяет его на всех украинских беженцев: «Да им же по 800 рублей прямо на руки выдают! Каждому! Каждый день!» Конечно, обитатели ПВР денег на руки не получают, но на каждого из них государство тратит в день по 800 рублей. Деньги должны уходить (уходят ли?) на трехразовое питание, коммунальные расходы, зарплату обслуживающего персонала. На беженцев автоматически перенесли госстандарт, утвержденный для граждан РФ, потерпевших в экстремальных ситуациях — пожарах, наводнениях. Гуманно?

Можно сказать: ну пусть хоть 50-я часть от миллиона поживет в цивилизованных условиях, как живут беженцы в западных странах. Не «частников», конечно, а ПВР показывают иностранным делегациям, и наши ПВР иностранцам нравятся. Но наше государство не так богато, чтобы тратить на одного обитателя ПВР по 24 тысячи в месяц. И ведь в ПВР живут не только социально незащищенные, но и молодые, здоровые. Некоторые уже год живут. Надо ли объяснять, что в обстановке, когда за тебя «все оплачено», пропадает стимул трудиться, возникают иждивенческие настроения и прочие спутники «халявы».

Регион региону рознь

Теперь большинство ПВР решено закрыть. Если бы знать, что так надолго затянется война в Украине, наше государство более рачительно, наверное, тратило бы выделяемые на беженцев деньги. А сколько средств вложили из своих бюджетов регионы!

Вот уже второй год в каждом регионе, принимающем беженца, работают координационная комиссия, «штабы по беженцам». Буквально каждую неделю, в определенный день и час, собираются штабы, чтобы обсудить горящие вопросы. Недавно я побывала на таком заседании в Доме правительства Свердловской области. Министры, замы министров, руководители департаментов и представители федеральных ведомств под председательством вице-губернатора Я. Силина обсуждали щепетильный вопрос: как быть с беженцами, которых надо выселять из закрываемых ПВР?

Меня поразило, на каком высоком уровне и как индивидуально стараются решать проблемы каждой семьи. Но многие вопросы упираются в тупики нашего умопомрачительного миграционного законодательства, и тогда региональные власти помочь бессильны.

Свердловская область приняла 9, 5 тысячи беженцев. «Мы заранее думали о том, что придется защищать не только права беженцев, но и наших местных жителей — нельзя допустить, чтобы ущемлялись их интересы, — рассказывала мне уполномоченный по правам человека в Свердловской области Татьяна Мерзлякова. — Когда к нам прибывали семьи с маленькими детьми, мы старались направлять их в те регионы, где имелись места в детсадах. Из регионального бюджета оплачиваем питание всех детей беженцев в школах. Инвалидам и одиноким старикам регион отдал свой интернат в Лебяжьем. Оттуда их уже никто никуда переселять не станет».

Вот здесь, в Свердловской области, я слышала добрые слова о беженцах, и с горечью вспоминала, какие скандалы бушуют в миграционной стихии Приморского края, где бываю довольно часто.

Казалось бы, уж в Приморье, которое в свое время осваивали именно первопроходцы из Малороссии, к приезду беженцев из тех же мест должны отнестись с особым радушием. Тем более что из Приморья за последние 20 лет уехало более 360 тысяч человек. Нет, край пока так и не сумел воспользоваться шансом прирасти новыми жителями. Управление ФМС по Приморскому краю, с молчаливого согласия администрации края, переложило большую часть работы с трудовыми мигрантами на алчных посредников. А те, установив запредельные цены на услуги мигрантам, думают лишь о том, как денег с клиентов побольше сорвать. Зачем им демография? Доходило до того, что с украинских беженцев, у которых порой за городской автобус нечем заплатить, запрашивали 85 тысяч. Это за российское гражданство! О том возмутительном случае сообщил в своем докладе депутатам Заксобрания омбудсмен края В. Розов. Были посланы депутатские запросы в правоохранительные органы, поднялся шум в прессе, после чего Приморский ФГУП вроде бы ликвидировали, но его бессменные организаторы вскоре учредили фирму с новым современным названием «Миграционный центр» и продолжают трудиться на том же месте теми же методами. Кстати, в одном помещении с УФМС. Общественные организации Приморья и ряд СМИ продолжают доказывать, что антимиграционная, по сути, деятельность миграционной службы вредит краю, но их власти не слышат.

В России не так уж плохо с гуманностью, как мы, журналисты, пишем
В июне на острове Русском прошел Медиафорум, на который созвали около тысячи журналистов со всей России. Приятно, конечно, показать гостям преображенный остров и Владивосток, который бурно хорошеет. Но журналистам хотелось понять, почему из этого прекрасного края уезжает так много жителей? Обычно людские потоки устремляются туда, куда идут деньги, а тут — парадокс: инвестиции идут с запада на восток, а люди — в обратном направлении. На пленарном заседании у губернатора Приморья спросили: не тревожит ли его продолжающийся отток местных граждан и как он оценивает работу миграционной службы? Вопрос про УФМС губернатор проигнорировал, а что касается оттока, сообщил, что в крае растет рождаемость и потому несколько тысяч уехавших за год демографию не портят: «Людей в крае хватает».

Государственная «корысть»

В прошлом году мне казалось, что надо бы ввести в оценку работы чиновников некий «индекс сочувствия», чтобы они не только о красивых отчетах думали, но и о конкретных людях. Теперь считаю, что пора, наконец, переводить проблему беженцев из ранга гуманитарной миссии в более прагматичное русло. Разве России не выгодно, чтобы украинские беженцы не уезжали, когда кончится война? Или мы забыли, что наша страна переживает не только экономический, но и острый демографический кризис? Ведь на миллион человек в год сокращается трудоспособное население России. И кто ж будет осваивать природные богатства того же Дальнего Востока, который считается краем надежд, локомотивом, который назло всем санкциям может мощно двинуть вперед экономику России? Там открываются территории опережающего развития, туда идут серьезные инвестиции, там для переселенцев, наверное, с ходу будет решаться проклятый «квартирный вопрос».

На днях министр по развитию Дальнего Востока А. Галушка сообщил, что 20 процентов россиян, согласно опросу ВЦИОМ, хотели бы переехать на Дальний. Но зачем же опустошать другие регионы, когда к нам едут соотечественники, близкие по языку и культуре, готовые специалисты, многие — высококвалифицированные.

Наша страна такая огромная, и у нас, кроме нефти и газа, столько других драгоценностей лежит в земле, что и места и дел всем желающим стать российскими гражданами, конечно, хватит. Помните: лет десять назад президент Владимир Путин, выступая перед соотечественниками в Астане, сказал, что России, если она хочет стать великой державой, надо бы принять 50 миллионов переселенцев.

Это просто абсурд, что украинцы, которые всегда славились как отличные работяги, якобы теперь не хотят работать. Очень хотят! И все трудоспособные, конечно, работают, но большинство — нелегально, так как со статусом временного убежища на легальную работу их зачастую не берут. Работодатели боятся: раз временные, то вот-вот могут уехать. Работодателям нужны постоянные работники. Да и России нужны постоянные жители — граждане. Но беженцы на пути к гражданству, даже те, кто вступает в госпрограмму добровольного переселения (только через нее можно ускоренно получить гражданство), попадают в ловушку: прописка! Нужна постоянная прописка, то есть регистрация по месту жительства. Ну разве это не цинизм — требовать регистрацию «по месту жительства» от человека, у которого такого «места» нет, потому-то он и беженец!

В президентском Совете по правам человека и строительству гражданского общества давно на высоком профессиональном уровне разработаны рекомендации, как упростить процедуру получения гражданства для украинских беженцев. К чести ФМС, надо заметить, что на этот раз ведомство поддержало конструктивное предложение правозащитников.

Будем надеяться, что эти поправки в закон скоро примут. Но как же восстановить авторитет украинских беженцев в глазах российского общества?

Оптимистическая нота

Тренинг по предпринимательству «Открой свое дело!» провела в Екатеринбурге для беженцев общественная организация «Нелегалов нет». Всего 15 человек прошли обучение и разработали бизнес-планы, стараясь заинтересовать своими идеями местных жителей. Неизвестно, удастся ли что-то из этих задумок воплотить в жизнь, но важный результат уже есть.

Дело в том, что члены организации «Нелегалов нет», как и тренеры, — сами бывшие переселенцы. Так что обучение навыкам предпринимательства проходило одновременно… с уроками о выживании. Переселенцы 90-х годов, приехавшие в разоренную тогда Россию, передавали беженцам свой выстраданный опыт: успеха скорее добивается тот, кто не ждет помощи со стороны, а надеется на свои собственные силы.

На пресс-конференции, где было много журналистов, одна из участниц тренинга объявила, что они решили создать ассоциацию групп самопомощи: «Мы хотим конкретными делами доказать, что мы не обуза. Мы поможем некоторым своим товарищам по несчастью снять розовые очки. Нам никто здесь ничего не должен!».

Они уже создают свою базу данных о вакантных местах, не востребованных местными, и базу данных о профессиях беженцев. Устанавливают личные контакты с работодателями. Многих «застрявших» в ПВР уже удалось устроить на работу. В организацию «Нелегалов нет» поступила заявка на работников с завода «Уралмаш».

Я верю: в Свердловской области, где государственные органы всерьез относятся к общественным инициативам, эта наивная на первый взгляд инициатива самих беженцев будет поддержана. Омбудсмен Т. Мерзлякова говорит: «Когда у нас еще не было ни одного ПВР, переселенцы организации «Уральский дом» смогли принять в своем модульном общежитии около 30 семей, которые прибыли самоходом. Им сразу помогали с поиском жилья и работы. Вот там никто надолго не застревал, и даже тени иждивенчества не было».

«Российская газета» — Федеральный выпуск №6740 (169)
Фото: Алексей Мальгавко / РИА Новости www.ria.ru

Кто сеет ветер, пожнет бурю

Теперь, когда американский Национальный фонд в поддержку демократии (NED) объявлен нежелательной организацией, несколько направлений работы Правозащитного центра «Мемориал» и Комитета «Гражданское содействие», которым я руковожу, лишаются той поддержки, которую нам оказывал фонд.

Например, в этом году в проекте «Гражданского содействия» — Центре адаптации и обучения детей беженцев, который существует с 1996 года, начали заниматься и со взрослыми, начав подготовку к экзаменам по русскому языку и основам права. Их было пока еще немного, несколько десятков человек, но с ними работали преподаватели особой квалификации: русский язык как иностранный (я сама слышала на правительственной комиссии по миграционной политике, что Москва не в состоянии обеспечить всех такими преподавателями).

Мы боремся за то, чтобы дети мигрантов могли получать школьное образование. Например, сегодня получили положительное решение суда по поводу двоих ребят, которые были отчислены из школы в Тверской области из-за отсутствия регистрации. В решении суда четко говорится, что дело органов образования не проверять регистрацию, а учить детей. Надеюсь, мы сможем использовать это решение, обжалуя приказ Министерства образования на заседании Верховного суда, которое должно состояться 10 августа.

NED частично спонсировал наш образовательный проект, и теперь нам придется опираться только на волонтеров (попутно решая проблему нашего подвальчика, из которого Мосимущество хочет нас выселить).

Другой проект с участием NED — антикоррупционная экспертиза. Враги нашей страны, наверное, желали бы, чтобы в России коррупция процветала, а они дают деньги на борьбу с коррупцией. Причем это проект, в котором работали исключительно юристы, аккредитованные при Минюсте. Точно такой же проект — даже на ту же сумму — мы осуществляли на деньги президентского гранта. Надо уже договориться — это плохо для России или хорошо? Если это плохо, то почему был на эти же цели выделен президентский грант?.. Правда, и его теперь нам не дали.

В рамках ПЦ «Мемориал» NED много лет спонсировал проект защиты прав человека жителей Центральной Азии здесь в России и мониторинг того, что происходит в Центральной Азии. Теперь у нас будут проблемы с его финансированием.

То, что происходит сейчас, чудовищно. Создается ощущение, что вокруг просто сеется зло. Особенно остро это ощущаем мы, люди старшего поколения. Я очень хорошо помню, как в девяностых мы все встали на путь мира со всем окружающим нас Миром. Когда Россия вступила на путь демократии, и нас искренне хотели поддержать.

Помню, как я из рук Джорджа Сороса получила первую премию — три тысячи долларов. (Кстати, я ее тут же отдала в Институт имени Бакулева для приобретения прибора, с помощью которого человек был прооперирован и прожил еще одиннадцать лет). Было такое замечательное действо: Сорос презентовал свою небольшую книгу о том, как он видит перспективы развития России, и все это было очень дружественно, тепло и как-то и по-человечески. Теперь Фонд Сороса из России ушел.

А про NED прокуратура делает вывод, что «деятельность фонда представляет угрозу основам конституционного строя, обороноспособности и безопасности государства». Это необъяснимо. Приходит в голову давний пример: во время голода в Поволжье в Россию приезжали английские миссионеры и раздавали похлебку. Этих миссионеров выгнали из страны. Каким основам конституционного строя РСФСР угрожала эта похлебка?! И в нашем случае: какую угрозу для государства представляло то, что люди, приезжающие в Россию, учат русский язык?

Люди, принимающие сейчас решения, хотят, чтобы все блага получались только из их рук. Это дает им возможность управлять с большей легкостью. Сами они ни в чем не желают конкуренции. Их задача — полностью зачистить это поле, следуя логике, которой пользуется Владимир Владимирович, когда произносит: «Кто девушку ужинает, тот её и танцует». Хочется спросить: с какими же девушками он имеет дело? Возможно, принимая решения, они судят по себе.

Извините, но я хочу напомнить: все в моей семье всегда служили нашей стране и этому народу. И это можно сказать про большинство членов наших правозащитных организаций. Там нет жалких людей, которые бы продавались за тридцать сребреников.

Теперь нам придется переформатировать некоторые направления, но мы будем продолжать работать. Если кто-то другой сможет уйти «на кухню» и работать там, то мы не сможем. Прямо сейчас у нас в коридоре дожидаются приема шестьдесят человек. Они в моей кухне не поместятся.

А Национальному фонду в поддержку демократии спасибо за многолетнюю помощь.

Акция: все дети имеют право учиться!

Согласно ФЗ «Об образовании», образование — это «единый целенаправленный процесс воспитания и обучения, являющийся общественно значимым благом и осуществляемый в интересах человека, семьи, общества и государства».

В соответствии с Конституцией РФ, ФЗ «Об образовании» и Конвенцией о правах ребенка, ратифицированной Россией, все дети имеют право на образование. И наша обязанность, как взрослых, следить за соблюдением этого права. Приказ Минобрнауки №32 от 22.01.2014 поставил доступ к школьному образованию в зависимость от наличия и характера регистрации, а также от наличия легального статуса у иностранцев. Эти приказы фактически разделили детей на три категории: в первую очередь в школы принимают имеющих постоянную регистрацию на закрепленной за школой территории, остальных, при наличии регистрации, во вторую. Не имеющие регистрации не упомянуты в приказе Минобрнауки – они остаются «за бортом».

Проблемы доступа к образованию Комитет помогает решать путем жалоб в органы управления образованием. Но такие жалобы не всегда успешны — чиновники в своих отказах опираются на приказы Минобрнауки. Мы планируем бороться с этими приказами в судебном порядке, как на уровне судов по конкретным делам, так и на уровне Верховного суда, куда мы уже подали жалобу на приказ №32. Но нам нужна и общественная поддержка.

Поэтому мы объявляем акцию «Все дети имеют право учиться!». Чтобы принять участие, вам нужно распечатать этот текст и сфотографироваться с ним. Свои фотографии вы можете присылать нам на refugee.press@gmail.com или выкладывать в своих соцсетях с хештегами #детихотятучиться и #43vs32. Все это мы опубликуем на сайте и перепостим в своих соцсетях.

Конституция РФ. Статья 43.

1. Каждый имеет право на образование.

2. Гарантируются общедоступность и бесплатность дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования в государственных или муниципальных образовательных учреждениях и на предприятиях.

3. Каждый вправе на конкурсной основе бесплатно получить высшее образование в государственном или муниципальном образовательном учреждении и на предприятии.

Конвенция о правах ребенка. Статья 28

1. Государства-участники признают право ребенка на образование, и с целью постепенного достижения осуществления этого права на основе равных возможностей они, в частности:

a) вводят бесплатное и обязательное начальное образование;

b) поощряют развитие различных форм среднего образования, как общего, так и профессионального, обеспечивают его доступность для всех детей и принимают такие необходимые меры, как введение бесплатного образования и предоставление в случае необходимости финансовой помощи;

c) обеспечивают доступность высшего образования для всех на основе способностей каждого с помощью всех необходимых средств;

d) обеспечивают доступность информации и материалов в области образования и профессиональной подготовки для всех детей;

e) принимают меры по содействию регулярному посещению школ и снижению числа учащихся, покинувших школу.

ФЗ «Об образовании». Статья 5.

1. В Российской Федерации гарантируется право каждого человека на образование.

2. Право на образование в Российской Федерации гарантируется независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного, социального и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

3. В Российской Федерации гарантируются общедоступность и бесплатность в соответствии с федеральными государственными образовательными стандартами дошкольного, начального общего, основного общего и среднего общего образования, среднего профессионального образования, а также на конкурсной основе бесплатность высшего образования, если образование данного уровня гражданин получает впервые.

Мост на Русский остров

Для кого беженцы — обуза, для кого — личное. Право же, приходишь в отчаяние, просто не знаешь, какие найти слова, какие нужно создавать наглядные прецеденты, чтобы чиновники наконец поняли, что без сотрудничества с гражданским обществом справиться с гремучей проблемой беженцев они просто не в состоянии, и ситуация может дойти до взрыва.

«Человеческий фактор»

В пограничных с Украиной регионах атмосфера накаляется не по дням, а по часам. Военные действия на юго-востоке Украины не затихают, приближается учебный год и осенние холода, а социальная инфраструктура в охваченных войной областях практически разрушена, так что вот-вот могут хлынуть новые потоки. Хлынут и в ту же Ростовскую область, а она уже задыхается от нашествия беженцев. Рассредоточить такую массу людей по другим регионам оказалось делом куда более тяжким, чем можно было предположить. И заявок от регионов пока недостаточно, а главное — «человеческий фактор»: те, кто получил первый приют в приграничных областях, очень уж неохотно, порой с конфликтами, переселяются потом в другие регионы.

Так вот, не разумнее ли было бы вместо размещения вновь прибывающих по всей территории южных областей сразу уже в палаточных лагерях на границе организовать деятельность мобильных рабочих групп из представителей тех регионов, которые хотят и могут принять к себе беженцев? Есть же пример, есть опыт: рабочие группы ФМС много лет принимают в странах СНГ заявления от потенциальных участников госпрограммы добровольного переселения соотечественников. Если теперь временное убежище в самом деле станут выдавать, как обещано, не в течение трех месяцев, а всего в три дня, значит, возможно будет не держать беженцев в бесконечном ожидании правового статуса, а сразу узаконить их пребывание в России и дать им свободу выбора — уже 45 регионов участвуют в госпрограмме добровольного переселения.

К сожалению, до недавних пор эта программа продвигалась медленно, и многие эксперты относятся к ней весьма скептически. Однако в прошлом году программа была реформирована, и переселенцы 90-х годов немного завидуют нынешним: «Это так важно, чтобы само государство тебя позвало». Если для беженцев из Украины будет отменено требование о регистрации по месту жительства, что сделать просто необходимо, то эта программа станет самым доступным и действительно упрощенным способом быстрого получения гражданства.

Судя по опросам, все больше жителей с юго-востока Украины хотели бы остаться жить в России. Но им надо как можно скорее дать возможность именно жить, самим обустраиваться, а не «пребывать» во временных пунктах размещения на иждивении государства.

«Опыт бывалых переселенцев — участникам госпрограммы «Соотечественники» — такой проект реализует по президентскому гранту «Форум переселенческих организаций» (работает уже 18-й год). В проекте участвуют НКО из пяти регионов: Воронежская, Липецкая, Калининградская, Свердловская области и Приморский край.

Активно работая с беженцами из Украины, наши «бывалые» пришли к выводу, что для тех, кто решил остаться жить в России, вступление в госпрограмму добровольного переселения — один из наиболее перспективных вариантов обустройства.
Вот главная тревога, которую высказывают участники нашего проекта: «Очень опасно с самого начала приучать людей к халяве». У них, у «бывалых», есть право на такой суровый разговор. Когда в 90-е годы миллионы русских и русскоязычных переселялись в Россию из бывших советских республик, страна была в таком состоянии, что мало чем можно было помочь репатриантам. Большинство из них оказались Робинзонами на разоренном «острове спасения». Но жизнь показала, что именно те, кто сразу начинал работать, энергично «вертеться», надеясь больше всего на свои силы (неизвестно, откуда они брались!), гораздо успешнее обустраивались, чем ждущие помощи от государства.

«Бывалые» считают, что беженцам надо как можно чаще напоминать, как остро стоит «квартирный вопрос» для самих россиян. Необходимо довести до сознания беженцев очевидную истину: «Начинать надо с поиска подходящей работы, никто не обязан вам давать все готовое. Мы, например, на первых порах не гнушались никакой работы, забыв о своих дипломах и научных степенях.

Хорошо помню любимую пословицу переселенцев 90-х годов: «Чтобы накормить голодного, надо дать ему не рыбу, а удочку для ловли рыбы». Они предлагают: обязательным условием поселения в пунктах временного размещения должно быть устройство жильцов на работу. Ольга Смитницкая, создатель и бессменный руководитель Калининградского общественного фонда «Дом», говорит: «Мы тоже приезжали с одним чемоданом или сумкой, но даже мечтать не смели о четырехразовом питании за казенный счет. Спасал труд, а безделье только развращает. Конечно, забота государства нужна социально незащищенным, это больные старики, инвалиды и дети, особенно, если они сироты. Сегодня большинство беженцев — матери с детьми. Но почему бы женщинам, живущим в пунктах размещения, не создавать свои мини-группы, чтобы, например, одна мать занималась детьми, а девять других работали?»

По 800 рублей в день на одного человека выделяет государство в пунктах временного размещения. Если семья, допустим, из четырех человек, то в месяц на ее содержание уходит больше 90 тысяч. А вот беженцам, что остановились в домах россиян, дают по сто рублей в день на человека (причем только небольшой части, кто успел обратиться в миграционную службу до 1 августа). Справедливо ли, что на содержание пунктов бюджет выделяет 3, 9 миллиарда рублей, а на адресную помощь сотням тысяч беженцев, которые нашли приют у родных и знакомых в России, всего… 380 миллионов?
Понятно, ситуация с беженцами чрезвычайная, все приходится решать в пожарном порядке, но пора уж задуматься о стратегии на будущее — нужны превентивные меры и рачительные действия, чтобы не были ущемлены интересы российских граждан.

Как беду обратить в благо

На Дальний Восток добираются пока не тысячи, а только сотни украинских беженцев. «Это самые желанные для нас переселенцы, — говорит Сергей Пушкарев, руководитель краевой общественной организации «Миграция», координатор нашего проекта по Приморью. — Эти люди сделали сознательный выбор, для того ведь и преодолели такие расстояния, чтобы стать нашими постоянными жителями».

25 июля 2014 года вышел указ президента РФ о внесении изменений в государственную программу по оказанию содействия добровольному переселению в Россию соотечественников, проживающих за рубежом. Если раньше заявления о вступлении в госпрограмму необходимо было подавать только за пределами России, то теперь украинские беженцы, получившие в нашей стране временное убежище, могут сразу становиться участниками этой программы.

Указ «вступает в силу со дня его подписания». То есть прошло уже почти две недели, а регионы до сих пор не получили конкретных разъяснений, как им действовать по-новому. Не имеют региональные службы, а тем более сами беженцы никакой внятной информации и о механизмах реализации тех правительственных постановлений, о которых было объявлено 22 июля на правительственном совещании, посвящен- ном решению проблем украинских беженцев. Повторю: счет времени в нынешней экстраординарной ситуации идет не по дням, а по часам.

«Не понимаю, почему нельзя срочно разработать специальную подпрограмму переселения для тех, кто готов ехать к нам в Приморье? — недоумевает Пушкарев. — Вы представить себе не можете, как мы радуемся, что к нам едут люди с Украины. Ведь именно украинские переселенцы в свое время осваивали Дальний Восток, а среди них были и мои предки».

Пушкарев добился, что его организация «Миграция» получила статус приемной Общественной палаты края: «К нам идут толпы украинских беженцев с любыми своими проблемами». Он, Пушкарев, теперь член штаба при губернаторе Приморского края по работе с украинскими беженцами. Не сразу его туда включили, но знаю, что его компетентность в проблемах миграции высоко ценится рабочей группой. «Каждое утро в 8.30 мы собираемся в ситуационном центре МЧС, не генералы, конечно, не начальники, но все-таки удается быстро решать массу практических вопросов. Вот надо было оперативно подготовить общежитие на Русском острове, мы туда поехали, конкретно все продумали на месте. Поскольку денег в бюджете региона на это не было, подключили национальные диаспоры (никто не отказался помогать беженцам), быстро были закуплены холодильники, микроволновки, другие предметы первой необходимости. Здорово, что наконец-то мы работали вместе — и госслужбы, и общественность».

Самая большая, на взгляд Пушкарева, проблема — отсутствие внятной информации из центра. Чиновники краевой миграционной службы долго толком не понимали, что для беженцев с Украины нужно применять другие законы, чем для трудовых мигрантов. Когда журналисты упрекнули местного руководителя в нерасторопности, он отмахнулся: «Мы не обязаны стоять с плакатами на вокзале». А Пушкарев уверен, что как раз обязаны — встречать, по-человечески принимать, заботиться об их настроении. «Нам ведь из-за беженского несчастья, по сути, счастье привалило. То, бывало, хоть караул кричи: уезжают с Дальнего Востока люди — уже много лет неостановимая миграция, а теперь к нам едут не перекати-поле, а скорее всего постоянные жители. Жаль, что пока их не привозят поездами и самолетами, но зато самостоятельно добираются самые активные, как наши предки».

Тупики на дороге

О бюрократических преградах на пути самых активных, рискнувших самостоятельно переселяться в другие регионы, говорят все участники проекта. Например, НКО «Уральский дом» вместе с НКО «Взаимодействие» из перенаселенной беженцами Воронежской области решил создать «миграционный мост» между своими регионами. Механизм «миграционных мостов» вот уже пять лет успешно применяет «Уральский дом» в партнерстве с общественными организациями стран СНГ, работая с трудовыми мигрантами (не одну сотню учителей и врачей из СНГ уже привлекли они в уральскую глубинку). Итак, эксперимент: воронежцы решили для начала помочь одной беженской семье из Луганской области, рискнувшей самостоятельно (с двумя малыми детьми) переселяться на Урал. Конечно, «Уральский дом» заранее провел необходимую, самую трудную работу: договорились, что детей примут в детский сад, родителям предложат на выбор рабочие места (есть даже с жильем). Но сколько же потребовалось сил и нервов, чтобы организовать отъезд этой семьи из Воронежа. Главным тормозом, как ни странно, оказалась… собственная машина беженцев. Если бы они ехали организованно, им бы купили за казенный счет любые дорогие билеты, а тут…
Координатор нашего проекта по Воронежской области Галина Рагозина рассказывает: «Сегодня все больше семей выбираются из Украины на личных машинах, ведь гуманитарный коридор — великая редкость. Машины в основном не сняты с учета на Украине, так как многие семьи проезжают через границу там, где нет украинских пограничных пунктов. Конечно, у машин нет российских страховок. Наши страховые компании обычно не оформляют их на короткий срок, а годовая страховка многим беженцам не по карману. К тому же неизвестно, разрешат ли им оставлять личный транспорт больше, чем положено по закону, — на 90 дней. Самим украинским беженцам срок пребывания продлили, про машины забыли. А как остающиеся жить в России будут растаможивать свои машины?»

Такие изнурительные мелочи, но у чиновников до них руки не доходят. Рагозиной, которая консультирует и реально помогает с оформлением документов десяткам беженских семей, пришлось из-за одной этой отъезжающей семьи несколько дней бегать по разным инстанциям, собирать у воронежцев деньги на их питание и бензин, дорога-то дальняя…
благополучно. «Уральский дом» встретил их как родных, сразу же поселили (временно, конечно) в удобном общежитии своего знаменитого Центра комплексной поддержки мигрантов. Поскольку председатель «Уральского дома» Леонид Гришин — член областной Межведомственной комиссии по реализации программы переселения соотечественников, единственный, кстати, представитель общественности среди ответственных чиновников, то уральцы надеются, что в их регионе неразрешимых вопросов для украинских беженцев не будет.

Но вот у меня есть вопрос: как, почему так случилось, что в региональном списке пунктов приема беженцев нет Центра комплексной поддержки, созданного «Уральским домом» (исключительно на спонсорские средства)? Ведь такого уникального общественного миграционного центра, пожалуй, нигде в России не найдешь, это предмет гордости для Свердловской области, совсем недавно здесь, в г. Заречном, проводили выездное заседание той самой Межведомственной комиссии по переселению соотечественников — изучали опыт, хвалили… И что ж — вдруг забыли?! Посчитали, значит, что прекрасно справятся сами, без помощи общественности? Спрашивается: как можно в такой экстремальной ситуации действовать столь нерационально?

Впрочем, все эти вопросы — риторические. И относятся они, конечно, не только к уральским чиновникам.

О беженцах для Online.TV

Распад СССР, вооруженные конфликты, преследования людей за убеждения или этническую принадлежность привели к тому, что множество людей в поисках лучшей жизни оказались в России. Но так ли безопасно находиться в нашей стране? О правах вынужденных переселенцев, а также антимигрантских настроениях в обществе Светлана Алексеевна поговорила с журналистами из Online.TV.

 

 

Общее горе

Мы начинаем публикацию работ Лидии Графовой, человека, стоявшего у истоков «Гражданского содействия», председателя исполкома «Форума переселенческих организаций». Материалы посвящены украинским беженцам. Лидия Графова писала эти статьи в начале августа, некоторые цифры уже устарели, но суть осталась прежней.

По сведениям ФМС России, начиная с 1 апреля в нашу страну въехало больше 515 тысяч жителей с юго-востока Украины. 145 тысяч из них обратились в миграционную службу. В пунктах временного размещения (ПВР) находятся 26 тысяч человек.

О чем говорят цифры

Статистика дает представление о масштабах человеческой трагедии, а что переживает каждый беженец (каждый день!), по цифрам, конечно же, не понять. Но если просто сравнить две цифры: 26 тысяч, живущих в пунктах временного размещения, и 515 тысяч въехавших (они ведь тоже где-то живут) — становится очевидным, что основной удар от наплыва беженцев держит все российское общество. Конечно, в пограничных с Украиной регионах (Ростовская, Белгородская, Воронежская и др. области) администрация и разные госслужбы затратили массу энергии и нервов, создавая «с колес» пункты временного размещения в пансионатах, бывших пионерлагерях, интернатах, гостиницах…

Оперативно, как всегда, работает МЧС, разбивая палаточные лагеря (хорошо, что сейчас лето). В стране создано 400 стационарных и 8 мобильных пунктов временного размещения, разной, конечно, комфортности, но там живут на полном гособеспечении, получают четырехразовое питание, медицинскую и даже психологическую помощь (кое-где даже бесплатный доступ в интернет) 26 тысяч беженцев. Остальные 490 тысяч нашли приют у родственников и друзей, знакомых и незнакомых людей. Часть семей приютили монастыри, больницы и школы.

Эффективно помогать людям, попавшим в беду, может и должно именно гражданское общество. Можно от души порадоваться отзывчивости россиян, но нужно все-таки учитывать, что любое гостеприимство имеет пределы. Мне лично известно немало случаев, когда семьи с радостью принимали у себя близких родственников из Украины, но через какое-то время взаимоотношения в этих семьях становились невыносимыми. Что поделать, большинство россиян сами живут весьма скромно, и долгое время кормить вторую семью просто не в силах.

На прошлой неделе премьер Д.А. Медведев провел селекторное совещание и объявил, что подписан ряд постановлений правительства, касающихся беженцев из Украины. Из бюджета на решение их проблем выделено 4, 9 миллиарда рублей, причем львиная доля — 3, 6 миллиарда пойдут как трансферты регионам для обустройства пунктов временного размещения, а на адресную финансовую помощь беженцам, проживающим в домах граждан, выделяется 380 миллионов и распределять эти деньги по регионам поручено ФМС. Неимоверной загруженности этой службы стоит посочувствовать. В начале августа вступают в силу еще два миграционных закона — о носителях русского языка и о необходимости заявлять о наличии второго гражданства, так что хлынут на прием новые толпы, а тут еще такая щепетильная задача, как распределить финансовую помощь беженцам, рассыпанным по всей России. Но пусть хоть какая-то часть из них сможет оплатить коммунальные расходы своих хозяев. Ну а общая сумма (почти пять миллиардов!) — неслыханная щедрость государства в решении проблем беженцев.

Компромат на беженцев

Почему только 145 тысяч из полумиллиона украинских беженцев обратились в ФМС? Оказалось, что приютить и накормить сотни тысяч человек легче, чем дать им легальный статус, позволяющий законно трудиться и не чувствовать себя иждивенцами.

Пожалуйста, не надо думать, что подавляющее большинство беженцев не приходили в миграционную службу, так как даже не интересуются своим правовым статусом. Уверена: почти все приходили, приезжали из далеких поселков и, наверное, не раз, но после стояния в очередях (часами на ногах, под палящим солнцем) многие уходили, не добившись никакого толка.

Было бы несправедливо сваливать всю вину на чиновников. Многие миграционные службы работают самоотверженно, на пределе человеческих возможностей (хороший пример — Белгородская и Липецкая области). Но могут ли сотрудники дать толковый совет каждому беженцу, если наше запутанное, противоречивое миграционное законодательство перенасыщено запретами и ограничениями? И даже тогда, когда чиновник со всей искренностью хочет человеку помочь (отказать — дело нехитрое), все каверзы законодательства вылезают наружу как иголки у дикобраза.

Казалось бы, это так естественно — разрешить беженцу, если он нашел работу, законно трудиться, чтобы человек мог сам кормить свою семью. Нет, нельзя — закончились квоты. Тогда, может быть, получить РВП (разрешение на временное проживание), оно ведь дает право законно жить в России и работать без квот? Нет, тоже нельзя. На РВП свои, еще более крутые квоты. К тому же нужна регистрация по адресу, где ты реально проживаешь (за фиктивную регистрацию новый закон о «резиновых квартирах» предусматривает штраф и даже уголовную ответственность хозяевам жилья). А где взять беженцу настоящую регистрацию (прописку), если россияне порой даже своих родных детей не хотят прописывать? Оформление документов на РВП стоит до десяти тысяч рублей, а у некоторых беженцев даже на дорогу в ту же миграционку денег нет. И с документами у многих тупик: бежавшие из-под обстрела, кроме паспорта, ничего не успели захватить.

В общем, стали бы они все «нелегалами поневоле», не будь давнего соглашения с Украиной о том, что ее граждане имеют право находиться в России 90 дней без регистрации. Теперь им этот срок продлили еще на 180 дней. И квоты на РВП для украинских беженцев увеличены теми хорошими постановлениями. Но это произошло только недавно, в конце июля.

В официальном сообщении Ростовской области упомянут такой тревожный факт: «…на работу устроено примерно от 900 до 1 тыс. человек». Неужели нашлась всего одна тысяча неленивых из 220 тысяч, скопившихся в самой перенаселенной беженцами области? Известно, что в основном к нам едут спасаться женщины с детьми, а отцы семейств продолжают воевать, но все же не может быть, чтобы было так мало трудоустроено. Звоню в Ростов, знакомый эксперт отвечает: «Да что вы… У нас много тысяч беженцев работают, правда, не совсем легально. Это из пунктов временного размещения удалось трудоустроить только одну тысячу. С теми, кто живет на всем готовом, действительно беда. Там находятся такие, что всем недовольны, им подавай гостиницу в пять звездочек».

Как правило, весь негатив идет от тех, кто посетил пункты временного размещения, а жизнь основной массы беженцев остается в тени. Но стоит набрать в интернет-поисковике два слова: «братская помощь», и окунаешься в такую пучину горя, что дышать нечем. Слава богу, что на любой отчаянный зов кто-то откликается: предлагают работу, жилье, отдых для детей, уход за стариками и инвалидами, оплату редких лекарств…

До чего ж необходим единый, широко известный сайт, где был бы банк данных о вакансиях по разным регионам, банк данных о доступном жилье, о срочных нуждах беженцев и о предложениях самой разнообразной помощи. Было бы так здорово, если бы люди без всяких посредников могли общаться между собой, многие просят: пусть помощь будет адресной, по принципу «Из рук в руки». Уже есть энтузиасты, готовые начать эту кропотливую работу по созданию и наполнению такого сайта, но без поддержки государства тут, конечно, не обойтись.

И вновь возвращаюсь к дорогой мне истине, пришла к ней не умозрительно, а на живом опыте (как-никак четверть века работаю с мигрантами), так вот: эффективно помогать людям, попавшим в беду, может и должно именно гражданское общество, а не только и не столько чиновники, у них просто нет на это времени.

Зачем нужен общественный контроль

Это несправедливо и даже непрактично, что государственные средства отданы в полное распоряжение чиновников, а общественные структуры как бы ни при чем. Вот те 3, 6 миллиарда, что выделены на организацию и содержание пунктов временного размещения, пойдут, видимо, не только на уже существующие в приграничных регионах (многие из них сейчас спешат расселить — надо же освободить к 1 сентября интернаты и школы, да и нельзя оставлять людей на зиму в палатках), основная часть денег пойдет на создание новых, более фундаментальных центров в других областях. Кто и как будет осваивать эти бюджетные деньги?

Нет сомнений, в регионах найдется немало строительных фирм, жаждущих получить бюджетные деньги за свою застрявшую из-за дороговизны продукцию. Им ведь совсем не важно, соответствуют ли эти строения потребностям беженских приютов, быстро проведут тендер, и победит, как водится, тот, у кого больше коррупционных связей.

Нельзя допускать, чтобы повторилась история с организацией центров временного размещения, предназначенных для участников программы добровольного переселения соотечественников. Больше всего таких центров в Калининградской области, и у них дурная слава: переселенцев там обманывали несбыточными обещаниями, вынуждали брать кредиты, чтобы делать за свой счет ремонт, на который были выделены бюджетные деньги, а теперь выселяют семьи в никуда.

Чиновники не привыкли экономить, когда есть бюджетные деньги. Вот в Воронежской области всех беженцев из интерната уже перевели в частную гостиницу. Можно себе представить, сколько будет стоить их содержание, пока другие регионы пришлют заявки на переселение. К сожалению, те не спешат, и это сейчас главный стопор. Общественные организации (с Урала, например, и Приморья) бьют тревогу: «нам очень нужны люди!», готовы предложить гражданам Украины работу с жильем… Небольшая переселенческая НКО «Уральский дом» (Свердловская область) своими силами (с помощью негосударственных спонсоров) создала уникальный Центр комплексной поддержки мигрантов (с удобным общежитием). И вот у них никаких проблем с обитателями центра не бывает. Только благодарности. Ведь здесь им подыскивают работу, помогают с оформлением документов и с решением массы житейских проблем, которые возникают у каждого человека на новом месте. Если бы таким общественным центрам доверять хоть небольшую часть бюджетных средств, они бы их использовали с наибольшей пользой.

Поразительное дело: даже в нынешней экстремальной ситуации, когда государственные службы явно не в состоянии справиться с валом беженских проблем, многие чиновники не заинтересованы в предлагаемой им помощи компетентных НКО. Учитывая вездесущность нашей госпожи коррупции, хотелось бы, конечно, предложить: за использованием бюджетных средств, выделяемых на беженцев, нужен неусыпный общественный контроль, но знаю же я, что в это свое «святая святых» чиновники никого не допустят.

О вреде напрасных обещаний

Украинским беженцам (они де-факто таковыми и являются) в основном рекомендуют подавать документы на временное убежище. Статус беженца, дающий ряд социальных гарантий, смогли получить только единицы во всей России. Ну а за временным убежищем обратились, как сообщает ФМС, 38 тысяч человек… Почему же так мало?

Пугает людей необходимость сдавать украинский паспорт, получая синюю книжечку о временном убежище. А у многих остались на Украине старики, братья и сестры, которых в зависимости от хода событий, возможно, придется срочно забирать. И куда ж ты двинешься без паспорта? Если возьмешь назад — лишишься убежища. И напрасны, значит, все пережитые мытарства: сначала надо отстоять очередь на консультацию, потом надо заполнить и принести анкету (6 страниц!), в другой день сдать документы и пройти дактилоскопию, наконец, прийти за справкой о том, что документы приняты и ждать, ждать… В Москве получение синих книжечек назначают аж на февраль будущего года, в Московской области — на ноябрь сего года.

Но теперь принято постановление и все должно вроде бы измениться: беженцам из Украины решено выдавать убежище не в индивидуальном, а в массовом порядке (трудно понять, почему до этого не додумались раньше). «Вместо трех месяцев — за три дня!» — эту сенсацию разнесли многие СМИ.

…Захожу в конце прошлой недели в Московскую областную миграционную службу, где часто бываю, и вдруг вижу на закрытой двери объявление: «Уважаемые иностранные граждане! По техническим причинам с 24 июля по 28 июля приема не будет».

Это какие же технические причины заставили прекратить работу в такое горячее время? Неужели и впрямь кончились бланки, как опасались уже давно сотрудники? А как же с выдачей адресной помощи, ведь она, как сказано в постановлении, будет выдаваться только тем, кто уже получил статус беженца или временное убежище. Причем (внимание!) строго оговорен срок: надо успеть… до 1 августа сего года.

Впрочем, теперь, когда для беженцев из Украины снят ряд ограничений, многие говорят, что и не будут оформлять временное убежище, а будут просить иные статусы, не требующие сдачи украинских паспортов.

Думать о завтра

Люди, убежавшие от войны, не знают, что с ними завтра-послезавтра будет (этого и никто в России не знает). Как все беженцы на свете, украинские беженцы больше всего хотели бы возвратиться в свою прежнюю жизнь, домой. Но у многих уже руины вместо дома. И почти все беженцы с юго-востока Украины опасаются репрессий со стороны киевских властей уже за то, что побывали в России. Да, это особые беженцы, и нам нельзя забывать, что это родные близкие нам люди. Как и все люди, они — очень разные и ведут себя по-разному. Но давайте попробуем представить самих себя на их месте…

Труд, как известно, лучший лекарь в тяжелых жизненных ситуациях. Это возмутительно, что известные своей работоспособностью граждане Украины, ставшие беженцами, так долго пребывали в правовой невесомости. В то же время трудовые мигранты из Украины (их, как сообщает статистика, сегодня в России 1, 9 миллиона) — самые желанные работники на российских предприятиях. Граждане Украины прекрасно владеют русским, их не надо интегрировать, от работодателей порой слышишь: «Вот бы заменить гастарбайтеров из Средней Азии на украинцев….». Если иметь в виду нашу демографию и хроническую нехватку рабочих рук, можно сказать, что мигранты из Украины — не обуза, а благо для России. Только бы освободить их от бюрократических пут и относиться к каждому по-людски. Повторю: сделать это чиновники без сотрудничества с гражданским обществом не смогут. Несмотря на причитания, что «гражданского общества в России нет, все мы разобщены», наше общество сегодня в очередной раз показало, как это случалось при массовых пожарах, наводнениях и других катастрофах, что россияне не очерствели и способны отзываться на чужую беду коллективными действиями. По всей стране стихийно возникают благотворительные фонды и добровольческие организации, раскошеливается крупный бизнес, даже пенсионеры просят номера беженских мобильников: «Положу хоть нескольким по сотне, им же приходится так много звонить…» До чего же важно поддержать и сохранить в обществе этот искренний настрой на добро, на помощь пострадавшим. Благожелательный климат в обществе не только беженцам нужен (большинство из них со временем уедут), а нам, самим россиянам, может быть, еще больше. Недаром ведь старшее поколение с ностальгией вспоминает советские времена, когда жизнь была гораздо хуже (о многом даже страшно вспомнить), но ведь это правда, что люди добрее относились друг к другу.

Как в отдельной семье, принявшей беженцев, так и в местных сообществах могут вскоре начаться конфликты. Из-за неповоротливости нашего бюрократического аппарата мы уже и так потеряли много драгоценного времени, у беженцев накопился ворох обид, которые начнут выплескиваться наружу, а в ответ естественно пойдут упреки в неблагодарности. Надо уже сегодня всерьез думать, что будет с настроением нашего общества завтра. Ведь по сути вся помощь беженцам, независимо от того, идет ли она из личных кошельков или из госбюджета, делается за счет средств, заработанных российскими гражданами. Это правильно, что беженцев из Украины бесплатно лечат в наших больницах, принимают украинских студентов на бюджетные отделения наших вузов, берут их детей в школы и детсады. Но все это ни в коем случае не должно ущемлять насущные интересы наших граждан. Люди должны знать, что это не из-за беженцев у нас сегодня растут цены на продукты, поднимается плата за ЖКХ.

Раз война в Украине и судьба бегущих от войны стала нашим общим горем, значит, необходим доверительный разговор с народом о том, как разумней помочь пострадавшим, не обнадеживая их напрасно и не поощряя иждивенческих настроений. При решении беженских проблем важно учитывать мнение россиян, спрашивать наконец, чем наше общество готово пожертвовать, а от чего отказаться никак нельзя. Нам грозит серьезная опасность, если люди в ближайшее время не увидят, что те пять миллиардов из бюджета рачительно расходуются на самые насущные нужды беженцев, а не застревают в невесть чьих карманах.

Укрепить самоуважение нашего общества. Право же, это дороже любых денег. В нынешней экстремальной ситуации необходимо поддержать и консолидировать добровольческие усилия. К сожалению, и здесь тоже много неразберихи. Как всегда, к доброму делу норовят примазаться самозванцы и жулики… Порой организации и фонды, помогающие беженцам в одном регионе, не знают о делах друг друга, дублируют свою деятельность и получается, что в одном месте с гуманитаркой слишком густо, а в другом — совсем пусто.

Кто взял бы на себя ответственность по составлению региональных списков надежных НКО, гражданских активистов и юристов-правозащитников, чтобы был телефон и адрес приемной, куда могли бы обращаться не только беженцы, но и принимающие их местные граждане? Может быть, где-то проявит такую инициативу аппарат регионального Уполномоченного по правам человека? А в другом регионе Общественная палата? Какую роль в беженских делах играют существующие при всех ведомствах Общественные советы? Неужели в каждом из них не найдется хоть один человек, который мог бы растормошить других? Действовать тут приказом начальника, конечно, нельзя — толку не будет. Все живое и действенное происходит только по желанию, по внутренней потребности, но любой инициативе нужна поддержка. Хотя бы административным ресурсом или мудрым словом авторитетного человека. А часто ли звучит такое слово в наших СМИ?

Закончить этот трудный разговор хотелось бы радостным фактом, который привела на совещании у премьера правительства министр здравоохранения В. Скворцова: за четыре последних месяца у живущих в России украинских беженцев уже родилось больше 200 детей. И еще в ее докладе мне запомнилось замечательное слово: «жизнеспасение». Вот собственно о чем идет сейчас речь.

Второе дело Татьяны Котляр

24 октября 2014 года и.о. руководителя СУ СК РФ по Калужской области С.А Старов вынес постановления о возбуждении уголовного дела в отношении Т.М. Котляр по ст.ст. 322.2, 322.3 УК РФ (фиктивная регистрация и фиктивная постановка на миграционный учет).

По этим же статьям наша коллега Татьяна Котляр была привлечена к уголовной ответственности уже в марте этого года – это первое дело Котляр активно освещалось в прессе, известно широкому кругу лиц, включая Президента РФ.
(См. http://www.memo.ru/d/197599.html, http://www.hro.org/node/18960, http://kaluga24.tv/tatyana-kotlyar-stala-figurantom-ugolovnogo-dela/ , http://www.memo.ru/d/204736.html, http://refugee.ru/sejchas-vy-budete-smeyatsya/ )

Это первое дело еще не передано в суд, потому что Татьяна Михайловна и два ее адвоката Илларион Васильев и Ирина Бирюкова, сотрудничающие с Комитетом «Гражданское содействие», последовательно обжалуют в суде возбуждение уголовного дела, назначение психиатрической экспертизы и все отказы в удовлетворении их жалоб.

Но откуда же взялось второе дело по тем же обвинениям?

А вот откуда: обе статьи вступили в силу 3 января 2014г., поэтому в марте Татьяну Михайловну привлекли к ответственности только за регистрацию тех троих участников Госпрограммы добровольного переселения соотечественников, которых она зарегистрировала в январе 2014г. (Напомним, что без регистрации по месту жительства соотечественники не могут получить гражданства РФ, а значит полноценно интегрироваться в российское общество, куда их так настойчиво приглашали.) Всего же Татьяна Котляр зарегистрировала у себя в квартире около пятисот бедолаг, обманутых теми, кто сулил им быстрое получение российского гражданства. Но до 2014г. понятия «фиктивная регистрация» в российском уголовном праве не было, регистрация без намерения проживания не считалась преступлением, а, следовательно, за фиктивную регистрацию, сделанную до 2014г., нельзя было привлечь к ответственности.

Нельзя этого сделать и сейчас. Вот, что говорит об этом национальное и международное право.
Согласно ч. 1 ст.9 УК РФ «преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния». Согласно ч. 1 ст. 10 УК РФ «уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет».
Согласно ст. 54 Конституции РФ: «1. Закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет. 2. Никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением…».

Согласно ст. 7 ч.1 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод: «1. Никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением».
Кажется, все очевидно. Однако, как известно, если нельзя, но очень хочется, то можно. И появляется втрое дело Татьяны Котляр: ей инкриминируется «фиктивная регистрация» и «фиктивная постановка на миграционный учет» иностранных граждан, совершенные за период с января по декабрь 2013г.

Разумеется, это постановление было обжаловано. Результат рассмотрения жалобы казался нам столь очевидным, что было решено не направлять 24 ноября на заседание Обнинского суда адвоката. Татьяна Михайловна – депутат Обнинского городского собрания, сама часто защищает права своих подопечных, опыта работы в судах у нее не меньше, чем у иного адвоката, логика отменная, как-никак – математик по образованию и борец по натуре.
Но мы жестоко ошиблись. Логика в этом деле востребована не была вовсе. Достаточно посмотреть отзыв прокуратуры, поданный в суд на жалобу Котляр.

Приведем некоторые цитаты: «Доводы заявителя о незаконности возбуждения в отношении неё уголовного дела в связи с тем, что ст.ст. 322.2, 322.3 УК РФ вступили в законную силу с 03.01.2014 года, а имевшие место события произошли в 2013 году, несостоятельны.

До января 2014 года УК РФ была предусмотрена уголовная ответственность по ст. 322.1 УК РФ за организацию незаконной миграции…

С января 2014 года вступили в действие ст.ст. 322.2. и 322.3 УК РФ, предусматривающее уголовную ответственность за конкретные действия по незаконной регистрации и постановке на учёт иностранных граждан.
Поскольку санкции ст. ст. 322.2, 3222.3 УК РФ предусматривают меньшее наказание, чем санкция ст. 322.1 УК РФ, то, в соответствии с действующим законодательством, действия лица, совершившего преступление до 2014 года, должны быть квалифицированы по новым статьям УК РФ».

Что тут можно возразить?

До 2014г. в УК РФ была не одна, а много статей, по которым предусмотрено наказание большее, чем по ст.ст. 322.2 и 322.3. Но это же другой состав преступления! По нему Котляр не привлекается к ответственности и не может быть привлечена, иначе это сделали бы раньше – до 2014г. Нельзя же предположить, что Татьяна Михайловна зарегистрировала в своем доме 500 человек, и этого до сего дня никто не замечал. Ее деяния не подпадали под ст. 322.1 до 2014г. как и не подпадают сейчас. Никакой нелегальной миграции она не организовывала, все участники Госпрограммы приехали легально по приглашению российских властей в те регионы, куда были ими направлены.

Отзыв подписан старшим помощником прокурора города младшим советником юстиции Н.А.Филинковой. Правда, судья А.П. Крюков не использовал юридических изысков г-жи Филинковой, а нашел собственные – не менее изящные.

«В представленных материалах, по мнению суда, содержатся достаточные данные, указывающие на признаки преступлений, предусмотренных ст. 322.2, 322.3 УК РФ, что явилось законным основанием для возбуждения уголовного дела №9061.

Обжалуемое заявителем постановление вынесено уполномоченным на это должностным лицом в установленном порядке, мотивировано. Обстоятельств, исключающих производство по делу, не имелось».
Доводы жалобы не опровергнуты, а попросту проигнорированы. Единственный вопрос, который обсуждают прокурор и судья: надлежащее ли лицо предъявило обвинение Котляр как депутату Обнинского городского собрания.

Получив постановление суда Татьяна Михайловна позвонила мне: «Я не могу, — сказала она, — изложить происшедшее. Просто не в состоянии описать их рассуждения!» Я взялась это сделать и внимательно прочла тексты отзыва прокуратуры и постановление суда.

Изложить их человеку, испорченному логикой (мы с Татьяной коллеги), и в самом деле трудновато. Зато я, наконец, поняла, что означает фраза, которую мне иногда приходится слышать, когда кто-то не может обосновать свои утверждения: «Я рассуждаю как юрист!»

Что же дальше?

Не следует ли нам ожидать дело Котляр 2012г., потом 2011г., и так до 2007г., когда начала действовать Госпрограмма добровольного переселения соотечественников? Не пропадать же пятистам «фиктивным регистрациям»! Столько уголовных дело можно раскрыть и план выполнить, так что уже и бандитов ловить не будет необходимости.

Но может быть, все же стоит подумать нашим депутатам о том, чтобы снять с участников Госпрограммы преграду к получению гражданства России в виде регистрации по месту жительства. Тогда и потребность в «фиктивной регистрации» отпадет сама собой. Год назад президент России на встрече с правозащитниками обещал подумать об этом. Однако, как говаривал незабвенный Виктор Степановича Черномырдин: да, да. обещал, но ведь не сделал же.

P.S. А закон «о резиновых квартирах», которым и введены в УК РФ ст.ст. 322.2 и 322.3, набирает силу.
Вот, что рассказала нам та же Татьяна Котляр о деле одной из своих заявительниц. К ней обратилась женщина из г. Малоярославец, мать пяти детей гражданка России, русская переселенка из Узбекистана.
Там у нее осталось много знакомых, которые, приезжая в Россию, останавливались у нее в доме. За год к ней приезжали четверо знакомых, и они с мужем, исполняя закон, всех их ставили на миграционный учет через почту. Каждый из четверых гостил у нее несколько дней и возвращался домой.
А потом пришел участковый и сказал, что, если она кого-то поставила на учет на 3 месяца, то этот человек и должен был все 3 месяца до последнего дня жить в ее доме. И если этот человек уехал, а она заранее знала, что он уедет, то она совершила преступление.
На суде у нее был адвокат по назначению, который ей посоветовал признать вину и согласиться на особый порядок рассмотрения дела! Суд милостиво приговорил несчастную жертву больного воображения наших законодателей «к штрафу в размере 100 тыс. рублей в доход государства, …учитывая наличие малолетних детей у виновной, признание вины и раскаяние в содеянном». Пожалели, короче говоря!

За развитием двух дел Татьяны Котляр мы продолжаем следить. Но помочь переселенке с пятью детьми вернут 100 тыс. рублей, отобранных у нее в пользу государства, не удастся – особый порядок такой возможности не дает.
Хотелось бы спросить наших законодателей и их вдохновителей: Довольны вы результатом своего творчества? Этого хотели добиться? Не пора ли задуматься о том, чем все это может закончиться для вас самих?

Борьба правящего режима с инакомыслием и правозащитниками продолжается

Вчера, 30 июля 2014 г. директор Института Мира и Демократии (ИМД), лауреат премии им. Теодора Хакера, кавалер Ордена Французского Легиона правозащитница Лейла Юнус в 11:45 вышла из дома, чтобы поехать на слушания о ситуации c наркотрафиком, который проводил Национальный совет демократических сил Азербайджана. Однако, едва она села в машину, как тут же на машину было совершено нападение. Машину остановили и в нее сели трое в штатском, которые увезли Лейлу Юнус в неизвестном направление. Позже стало известно, что она была насильно увезена в Управление по делам о тяжких преступлениях Генеральной Прокуратуры страны.

Одновременно с этим через несколько минут 6 человек в гражданском стали вламываться в квартиру Юнус, требуя, чтобы ее супруг Ариф открыл двери. В противном случае они грозились выломать дверь и окна и штурмом ворваться в квартиру. Но он отказался открывать и стал звонить адвокатам и журналистам, а также обращаться представителям дипломатических и международных миссий в стране и за рубежом. Вскоре ему стало известно, что Лейлу Юнус допрашивают без адвоката, так как ее общественный защитник юрист Юсиф Агаев не является членом Коллегии адвокатов. Стало ясно, что Лейле Юнус собираются предъявлять обвинение и необходимо присутствие адвоката. И тогда, чтобы изменить ситуацию, Ариф Юнус вместе со своим адвокатом Халидом Багировым поехал добровольно в Генеральную Прокуратуру и там до приезда второго адвоката Джавада Джавадова в роли временного адвоката был Багиров.

В ходе допроса супругам были предъявлены совершенно абсурдные, но тяжкие обвинения: якобы еще с 1992 года, но более активно с 2002 г. супруги вступили в сговор с представителями спецслужб Армении и занимались вербовкой агентов для армянской разведки, а также передавали спецслужбам Армении военные тайны. Эти обвинения больше были похожи на статьи из правительственных СМИ, чем на обвинения профессионалов-следователей. Ведь в роли «агента» и сотрудника спецслужб Армении была выставлена Лаура Багдасарян – журналист и руководитель НПО Исследовательский центр «Регион», многолетний (с 2005 года) партнер Института Мира и Демократии по мирному урегулированию Карабахского конфликта и с которой Лейла Юнус создала в 2012 г.. совместный азербайджано-армянский вебсайт. Это уникальная площадка в Интернете, на которой проходят Интернет-конференции, видеомосты, дискуссии специалистов разных областей не только из Азербайджана, Армении, но и России, Грузии, Украины, США, стран Европы. Более того, в связи с арестом 19 апреля 2014 г. Рауфа Миркадырова — лауреата международной премии им. Герда Буцериуса, заслуженного журналиста Азербайджана за участие в мероприятиях «народной дипломатии», Лейла юнус и Лаура Багдасарян сделали 25 апреля 2014 г. совместное заявление. Затем Лаура Багдасарян также публично ответила на все абсурдные и нелепые претензии к ней Генпрокуратуры. Поэтому супруги Юнус категорически отвергли все предъявленные им обвинения, расценили их как нелепые фальсификации и каждый в отдельности заявили, что нет никакого следствия, есть заказ на их арест и следователи Генеральной Прокуратуры этим и занимаются. И потому они, исходя из конституционного права, отказались давать показания против себя и своих близких.

После 6-часового допроса в 18:10 были предъявлены тяжкие обвинения: Лейле Юнус предъявлено обвинение по статьям 274 (государственная измена), 178.3.2 (мошенничество в крупном размере), 192.2.2 (незаконное предпринимательство), 213.2.2 (уклонение от уплаты налогов), 320.1 и 320.2 (фальсификации документов), а Арифу Юнус — по статьям 274 (государственная измена) и 178.3.2 (мошенничество в крупном размере)Уголовного Кодекса Азербайджанской Республики. Это – самые тяжелые статьи, за которое обвиняемым грозит срок от 15 лет до пожизненного заключения и, самое главное, процессы по этим статьям идут в закрытом от общественности и даже родственников закрытом режиме, в ходе которого, как уже много раз в последние годы имело место, суд в Азербайджане соглашается со всеми бездоказательными утверждениями следствия.

После этого Старший следователь по особо важным делам Управления по тяжким преступлениям Генеральной Прокуратуры Азербайджана Ибрагим Лемберанский принял решение, что Ариф Юнус недавно перенес гипертонический криз и потому в его отношении применена мера пресечения – передача под надзор полиции. Что же касается Лейлы Юнус, то она была увезена в Насиминский районный суд, где примерно в 19:00 было принято решение — арест сроком на три месяца.

Все это стало закономерным итогом борьбы правящего криминального режима с инакомыслящими и особенно с правозащитниками. В этой борьбе Институт Мира и Демократии и лично Лейла Юнус находились на переднем крае и не раз были жертвой преследований и репрессий. В 2009 г. после публикации конкретных фактов об участии ряда высокопоставленных офицеров МВД республики в торговле людьми, против Лейлы Юнус подал иск министр внутренних дел Рамиль Усубов (иск был отозван после начавшейся международной кампании в защиту Юнус), начались гонения против ее семьи и близких сотрудников. В итоге тогда же дочь Динара Юнус и сотрудник ИМД Джаваншир Гусейнов были вынуждены покинуть республику и найти убежище в европейских странах.

В 2011 г. Лейла Юнус опубликовала исследование о коррупционном механизме при незаконном разрушении в 2009-2011 годах собственности у жителей Баку. В этом исследование она указала, кто именно и как совершал уголовные преступления, в результате которых более 60 тысяч граждан были незаконно лишены своих домов и квартир. 10 августа 2011 г. ее интервью на эту тему было опубликовано в «Нью-Йорк Таймс», а 11 августа вечером ее дом, в котором находился офис ИМД, был снесен бульдозером со всем находящимся в нем имуществом и документами (кадры сноса дома можно увидеть на этом видео).

В последнее время властей Азербайджана особо стала раздражать деятельность ИМД и лично Лейлы Юнус по работе о положении политзаключенных и миротворческая деятельность с армянскими коллегами по мирному урегулированию Карабахского конфликта. И все это было на фоне воинственной риторики президента Ильхама Алиева и его заявлений об отсутствие якобы в стране политзаключенных.

15 января 2014 г президент И.Алиев, выступая в Брюсселе, заявил, что в Азербайджане нет политических заключенных. Через неделю Л.Юнус провела презентацию списка политических заключенных и «узников совести» ИМД, а 15 апреля 2014 г. выложила на сайте информационного агентства «Туран» полный список политических заключенных и узников совести, с полным банком данных, свидетельствующим о фальсификации выдвинутых против этих граждан обвинений. При этом ИМД постоянно обновляет список жертв политических репрессий, который всегда доступен на русском и английском языках на сайте и на 8 июля 2014 г. в этом списке 109 жертв политических репрессий в Азербайджане.

28 апреля 2014 г. супруги Юнус были незаконно, без решения суда, задержаны в аэропорту при вылете в Брюссель по приглашению European Endowment for Democracy. При задержании у них были отняты паспорта и проведен обыск, при этом были изъяты компьютер и личные документы. При этом Ариф Юнус перенес гипертонический криз и оказался в реанимации больницы, а Лейла Юнус была подвергнута 26-часовому допросу! Были также попытки давление на сотрудников ИМД. 1 и 2 мая в Прокуратуру вызывали и допрашивали по 8-10 часов Матанат Азизову – главу Женского кризисного центра, учрежденный ИМД в 2001 г. и постоянно располагавшийся в доме Лейлы Юнус. От М.Азизовой требовали показаний о шпионской деятельности Л.Юнус, в противном случае угрожали арестом. 3 мая Азизова была вынуждена покинуть Азербайджан. В ответ 22 мая при попытке пересечения азербайджано-грузинской границы были остановлены муж и сын М.Азизовой. Мужу Эльдару и 18 летнему сыну Джамалу Азизовым запретили выезд из Азербайджана. Пограничники сослались на указание Прокуратуры. Семью Азизовых удерживают как заложников.
Но и после этого борьба с криминальным режимом продолжалась. Все это сильно раздражало власти, особенно президента. Ведь в его адрес Лейла Юнус отправила два Открытых письма, в которых она призвала президента отказаться от своей политики репрессий, отпустить всех политзаключенных и начать в стране демократические реформы. Вот тексты этих Открытых писем:

1. Открытое письмо Президенту Ильхаму Алиеву
2. Перестаньте паниковать, господин Президент!
Одновременно ИМД во главе с Лейлой Юнус начал другие акции. 9 июня 2014 г. на базе ИМД был создан Центр сопротивления репрессиям, который 17 июля начал кампанию по организации бойкота проведения Европейских Олимпийских Игр в Азербайджане в 2015 г. (текст заявления — «Авторитарные страны не для олимпийских игр»). Эта кампания бойкота сразу вызвала серьезное опасение и страх у властей Азербайджана, которые решили, что пора остановить Лейлу Юнус и ее деятельность, надеясь на молчаливую реакцию азербайджанского народа, а также мировой общественности, особенно западных стран. Именно этим только и следует объяснить такую жесткую и беспрецедентную акцию по задержанию и аресту супругов Юнус. Ведь хорошо известно, что 60-летняя Лейла Юнус серьезно больна, у нее сахарный диабет и она нуждается не только в лекарствах, но и особой пище, а потому ее пребывание в заключение – верный путь к преждевременной смерти правозащитника.

Но мы хотим заявить, что ИМД продолжает свою деятельность. С другой стороны, верим, что и азербайджанский народ не смолчит, не будет боятся властей республики. Также и мировое сообщество не займет позицию наблюдателя. Мы призываем всех, кто привержен идеалам демократии и свободы, подняться на борьбу и добиться изменения политики властей в отношение инакомыслящих и правозащитников Азербайджана.

За нашу и вашу свободу!
Пресс-служба Института Мира и Демократии
г.Баку, 31 июля 2014 г.

Сейчас вы будете смеяться!

Постановления о назначении Татьяне Михайловне Котляр психиатрической экспертизы, равно как и о взятии с нее подписки о невыезде (из крошечного Обнинска!), отменены руководителем отдела по г. Обнинску управления по Калужской области Следственного комитета РФ майором юстиции Ю.Е.Мочаловым.

Оба постановления следователя Ю.В.Зимина признаны его начальством необоснованными.

Татьяна Котляр получила постановления Мочалова по почте в одном конверте 24 июля с.г., отослано это письмо, судя по штампу, было 21 июля.

Дата отмены психиатрической экспертизы – 7 июля, дата отмены подписки о невыезде – 10 июля.

При этом 14 июля в Калужском областном суде слушалась жалоба Т.М. Котляр на назначение ей психиатрической экспертизы. Суд рассмотрел жалобу и не удовлетворил, в то время как уже неделю назад обжалуемое постановление было отменено!

Следователь Зимин не мог не знать об этом, поскольку в том же конверте вместе с двумя постановлениями Мочалова находилось его сопроводительное письмо, датированное 7-м июля, в котором он сообщал Татьяне Михайловне об отмене назначенной им ей амбулаторной психиатрической экспертизы.

Ни наши адвокаты Ирина Бирюкова и Илларион Васильев, ни сама Котляр не знали об этой отмене. Но каким образом могло оказаться, что ни прокурор, ни судья не были извещены о том, что обжалуется отмененное постановление? Почему следователь Зимин не сделал этого?

Основания отмены подписки о невыезде:

«В соответствии с ч.4 ст.7 УПК РФ постановления следователя должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

В соответствии с ч.1 ст.97 УПК РФ следователь в пределах предоставленных ему полномочий вправе избрать обвиняемому, подозреваемому одну из мер пресечения, предусмотренных УПК РФ, при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозреваемый:

1) скроется от дознания, предварительного следствия или суда;

2) может продолжать заниматься преступной деятельностью;

3) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

Анализом материалов уголовного дела №9018 установлено, что в деле отсутствуют основания для избрания в отношении Котляр Т.М. меры пресечения».

Основания отмены психиатрической экспертизы:

«В рамках расследования уголовного дела в отношении Котляр Т.М. был собран характеризующий материал, в том числе получены ответы из ФГБУЗ КБ №8, КОПБ, ГНЦССП им.В.П. Сербского о том, что Котялр Т.М. на учете врачей-психиатров не состоит, за медицинской помощью не обращалась.

В соответствии с ч.4 ст.7 УПК РФ постановления следователя должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

В соответствии со ст. 19^ УПК РФ назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить психическое или физическое состояние подозреваемого, обвиняемого, когда возникает сомнение в его вменяемости или способности самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве.

Анализом материалов уголовного дела №9018 установлено, что в деле отсутствуют какие-либо данные, позволяющие усомниться во вменяемости Котляр Т.М. или способности»

Таким образом, признано то, что было нам очевидно: никаких оснований для назначения Татьяне Котляр психиатрической экспертизы, и для избрания ей – находящемуся все время на виду, депутату Обнинского городского собрания – меры пресечения нет и не было.

Напомним основания назначения экспертизы«Основанием для назначения данной экспертизы послужили показания допрошенной в качестве свидетеля врача-психиатра ФГБУЗ КБ№8 Парфентьевой О.В. Согласно протокола допроса Парфентьева О.В. с Котляр Т.М. лично не знакома. На учете врача-психиатра Котляр Т.М. никогда не состояла, за медицинской помощью не обращалась. Вместе с этим, Парфентьевой О.В. со слов сотрудников психиатрического отделения КБ №8 известно, что в 80-е годы кто-то из врачей-психиатров наблюдал Котляр Т.М. в суде и на основании ее поведения сделал вывод о том, что у нее имеются психопатические черты характера, которые не являются болезненными».

P.S. Мой компьютер, как и я, недоволен сочетанием «Согласно протокола», он подчеркнул его зеленой волнистой линией. Меня заинтересовало, что же он говорит по этому поводу, кроме того, что с предлогом «согласно» следует употреблять дательный падеж «Согласно протоколу». Компьютер это и сказал, но еще он привел пример «Действуйте согласно полученным указаниям». Похоже, ему известно что-то большее, чем нам с вами.

Еще одна жертва Базы данных и чиновничьего равнодушия

Вчера 5 июня в середине дня мне позвонил Буров Виталий Анатольевич, гражданин Узбекистана. Он с женой и двумя детьми Александром, 2007г. р., и Игорем, 2011 г.р., обращались в «Гражданское содействие» в январе этого года. Они приехали в Россию в августе 2013г. , надеясь, что их как русских людей примут здесь и как-то устроят. Рассказывали о преследованиях со стороны властей и родственников жены — узбечки, принявшей православие.

Буровы сняли комнату в общежитии в пос. Пербуны Липецкой области, встали на миграционный учет, хотели стать участниками программы добровольного переселения. Прошли 3 месяца, им не удалось ничего сделать, чтобы удержаться в России.

Мы посоветовали им вернуться, чтобы стать участниками госпрограммы, и помогли с деньгами на дорогу.

Месяц назад я снова высылала им деньги.

Буровы ликвидировали все свое незатейливое имущество в Узбекистане и вчера приехали в Россию. Звонил мне Виталий с границы из пункта пересечения границы в Аксарайске Астраханской области.

На границе обнаружилось, что жене Виталия Мукаддас Буровой, 1983 г.р., закрыт въезд в Россию.

Полдня мы выясняли причину этого. Сначала с Виталием никто не желал говорить, потом я продиктовала ему заявление о намерении обратиться за временным убежищем, которое у него обязаны были принять на границе в соответствии с п. 2 части 1 ст. 4 Закона РФ «О беженцах». Основания обращаться за убежищем у этой семьи есть, так что это не было бы злоупотреблением правом.

Однако на границе никто не знал о таком законе, заявление у Буровых не взяли. К концу рабочего дня какой-то сотрудник пограничного контроля сжалился над уже рыдающим Виталием и выяснил, откуда возник запрет на въезд Мукаддас в Россию. Оказалось, что въезд закрыт Химкинским отделом УФМС по Московской области на основании отсутствия у нее российской визы. По словам пограничников, она была занесена в базу данных как гражданка Грузии. Пограничники просили организовать звонок из Химок к ним.

Мои обращения в ФМС России и УФМС по Московской области ни к чему не привели. На всех уровнях мне объясняли, что связи с границей у ФМС нет.

Я простилась до утра с Виталием, которому угрожали насильственной высылкой на ближайшем поезде почему-то в Казахстан. У Буровых не было с собой денег, в Узбекистане ничего не осталось, в Казахстане никогда ничего и не было.

Видимо, угроза была приведена в исполнение. Сегодня с утра телефон Виталия не отвечает.

Приходится констатировать, что я не справилась с очередной задачей, которую перед нами поставила проклятая База данных.

Ни рассказы о трудностях православных русских людей в Узбекистане, ни голодные дети, ни очевидная ошибка в базе не произвели на пограничников впечатления, закона о беженцах они не знают, проявлять простое сочувствие считают для себя невозможным.

Отчаяние – единственное чувство, которое остается от чреды таких мучительныъх и бесплодных хлопот.